Ольга Сличная – Почтовый дракончик Люпин (страница 3)

– Но… если бы не моя ошибка, мы бы не…

– Зато теперь ты знаешь дорогу! – Лёва тряхнул фонариком, и луч случайно осветил Сову – та прятала слезу за крылом. – Мы спасаем город вместе. И Бруно тоже.

Из рассыпавшихся букв вдруг сложилась новая фраза:

«Друзья не дают упасть»

Люпин фыркнул – и из его ноздрей вылетели две искорки, которые подожгли оставшиеся слова.

– Ладно, – он выпрямил фуражку. – Тогда я иду первым. Почтальоны ведь всегда прокладывают маршрут.

Сова одобрительно кивнула, поправляя очки.

На пне сидел старый Тьмошмыг в истрёпанной почтальонской фуражке. Вместо глаз у него были два мерцающих почтовых штемпеля.

– Бруно? – прошептала Сова.

Существо зашевелило бумажными крыльями:

– Он там, где теряются последние сны. В Сердце Леса. Но… – его голос стал тонким, как паутина, – он не хочет возвращаться.

Дорога из потерь

Люпин вдруг ахнул, хлопая себя по карманам:

– Мой свисток! Где же он? Я же… – его уши поникли, – наверное, выронил его ещё в твоей комнате, засмотревшись на желейных червячков! Вот всегда у меня так! Вечно заглядываюсь по сторонам.

Лёва хотел утешить друга, но в этот момент его фонарик внезапно стал невероятно тяжёлым как будто наполненным ртутью.

Сова приподняла свое левое крыло, с него упало перо и превратилось в клочок газеты с объявлением: "Пропал дракончик. Верните, если найдёте"

Из-под корней вылезло круглое существо, напоминающее помесь ёжика и чернильницы. На его боку красовалась бирка: «Хранитель раздела 7. Голоден. Осторожно, кусается.»

– А-а, едааааа! – оно облизнулось, обнажив зубы в виде запятых. – Точнее… свежие страхи. У вас же есть страхи, да? Мы не привередливые, нам любые подойдут. Ну хотя бы самый маленький? Ну, на один зубочек? Ну, пожалуйста.

Люпин неуверенно спрятал дрожащий хвост:

– Вы… едите страхи?

– Ну да! – Тьмошмыг весело подпрыгнул. – Особенно вкусные – страхи первого класса – опоздать, упасть, не справиться, например. Или страхи с эмоциональной подливкой – «а что, если они меня разлюбят?», очень интересный вкус, прям чарующий. А антикварные страхи – вот бабушкин страх публичных выступлений – прям деликатес!

Лёва неожиданно рассмеялся:

– То есть вы… библиотекари страхов?

– Ну-у… – существо почесало пузо, – скорее гастрономические критики. Вот, например, – оно тыкало лапой в невидимый список, – у тебя есть восхитительный страх не оправдать ожиданий. Пахнет… – Тьмошмыг глубоко вдохнул, – о, боже, болотом и школьной доской!

Сова выступила вперёд:

– Мы дадим вам три страха на пробу. А вы – проводите нас к Бруно.

Тьмошмыг заурчал, как кот, которого почесали за ушками.

– Сделк-сделк-сделка! Я согласен!

Лёва разжал пальцы – фонарик выскользнул из рук и разбился о корни, словно стеклянная луковица. Вспыхнув в последний раз, он оставил после себя лишь тёплую золотинку на ладони.

– Странно, – мальчик повертел пустую руку, – я думал, будет страшнее.

Люпин тем временем снимал почтовую сумку – та зашипела, как раскалённый металл в воде, и растворилась в воздухе, оставив запах мокрой газеты и три монетки на память.

– Ой, – дёрнулся дракончик, – а сдачу мне не положено?

Сова молча вырвала перо – оно хрустнуло, как первый осенний ледок. Вместо него осталась тончайшая бумажная полоска с написанным: «Пропал дракончик. Вознаграждение – сахарный пряник».

Тьмошмыг, причмокивая, собирал их «пожертвования» в позолоченное сито:

– М-м-м, первосортный материал! Ваш страх темноты, – он тыкался мордой в светящийся комочек, – пахнет… о, боже… маминым одеялом и мандариновыми корками. Редкий экземпляр!

– Ох…а этот, – Тьмошмыг облизывался, – да у вас определенно есть талант! Особенно этот «страх ошибок» – с хрустящей корочкой неуверенности и нежнейшей начинкой из старательности. Пять звёзд!

Люпин косился на свой потерянный свисток, теперь болтавшийся на шее у существа:

– Эй, а это честно? Вы же прямо при нас прикарманили…

– Инвентаризация! – Тьмошмыг возмущённо надулся, становясь похожим на чернильный пузырь с глазами. – Всё будет записано в Книгу Утрат! Ну… может быть. Если не съем страницы. Случайно.

Лёва вдруг рассмеялся – смех зазвенел среди деревьев, как монетка на кафеле:

– Значит, вы воруете… чтобы потом вернуть?

– Ну-у… – существо закатило глаза, они прокрутились, как барабаны в лотерейном аппарате, – скорее перераспределяем. Ваши страхи уже идут на корм младшим Тьмошмыжатам. Хотите посмотреть?

Оно широким жестом указало за дерево, откуда доносилось чавканье и довольное похрюкивание.

Сова стремительно накрыла крылом глаза Лёве:

– Лучше не надо.

Сладкий дождь проливных страхов

Лёва ещё разглядывал пустую ладонь, где минуту назад был фонарик, когда Тьмошмыг вдруг чихнул – из его ноздрей вылетели три миниатюрных свистка и упали в траву с тихим «дзинь».

– О! – существо подпрыгнуло, задевая Люпина по носу. – Кажется, наша система возвратов сработала!

Тьмошмыг вытащил из черного мешка три предмета. увеличительное стекло в оправе из паучьих лапок:

– Это чтобы читать то, что написано между строк страха.

Чернильную бомбу в виде чернильницы.

– Встряхните перед применением! Вызывает временную слепоту у кошмаров.

И … серебряный свисток с гравировкой «Л.В.»

– Срок годности – до первого петуха.

Люпин осторожно взял свисток:

– Но… это же мой! Тот самый, который…

– Который ты бросил, засмотревшись на желейных червячков— Тьмошмыг подмигнул (его глаз-штамп прокрутился с веселым щелчком). – Мы все подбираем, что падает в мир страхов.

Сова нахмурилась, рассматривая свисток:

– И что вы хотите взамен?

Существо заерзало, вдруг став похожим на провинившегося школьника:

– Ну-у… вам ведь к Бруно? Он там, в Сердце, уже… э-э… интегрировался с кошмаром.

Лёва поднял увеличительное стекло – в нём отразились сотни бегущих ног:

– Это что, очередь?

– Его воспоминания, – прошептал Тьмошмыг, поправляя воображаемые очки. – Каждый раз, когда он почти выбирался, кошмар подбрасывал новых бегунов. Теперь их… – существо сделало паузу, пересчитывая на лапах, – как в том анекдоте про бесконечный марафон.

Лёва прищурился: