Ольга Сличная – Почтовый дракончик Люпин (страница 4)

– То есть…

– То есть очень много. Ну или… – Тьмошмыг почесал затылок, – три тысячи семьсот четыре. Последний прибежал вчера – страх опоздать на собственное спасение». Смешной такой, толстенький.

Тьмошмыг вдруг щелкнул пальцами перед собой и в руке у него появился договор;

– Давайте сделку! Вы возьмёте Бруно и заберёте лишние страхи, они портят нам статистику. А мы дадим вам навигатор, – Тьмошмыг достал компас со стрелкой из паутины, – и вернём половину потерянного. Фонарик будет даже на 50% ярче светить.

Люпин потрогал свой возвращённый свисток – он грелся в лапке, как живой:

– А если… мы не сможем?

Тьмошмыг вдруг вытянулся в полный рост, оказавшись вдвое выше Совы и протянул им официальный документ. На нем проступили кроваво-красные печати. Ткнул пальцем в самый низ договора, там мелкими буковками в сносочке значилось:

– Раздел 7. Пункт 3:

«Просроченные страхи подлежат:

1. Вечной архивации в Желудке Леса.

2. Трансформации в топливо для кошмаров.

3. Использованию как строительный материал для новых ловушек»

Сова резко взметнула крылья, заслонив Лёву:

– Это значит…

– Значит, – Тьмошмыг облизнул чернильный нос, – твой страх темноты станет новыми щупальцами для паутины над городом, а твоя боязнь ошибок превратится в ядовитые чернила для писем-ловушек. Ну а Ваша тревога за других… – он замялся,– ну, из неё получаются очень цепкие корни .

Лёва прижал к груди компас:

– И мы… забудем, что боялись?

– Хуже. – Глаза-штампы прокрутились, показывая пугающе четкие изображения. На первом – Люпин, который забыл, как летать, крылья заросли паутиной. На следующим Лёва стоял с пустыми глазами, в них отражались только чужие страхи. Изображение мелькнуло и поменялось, на нем Сова, перечитывала один и тот же приказ по сто раз, а её перья превращались в бумагу.

Тьмошмыг свернулся обратно в комок:

– Но вы же не проиграете, да? – Тьмошмыг вдруг из воздуха достал миниатюрный калькулятор и принялся яростно тыкать в него когтем. – Смотрите-ка, какие цифры! Во-первых, если вы победите, мы получим премию за возврат страхов в оборот. Во-вторых, наш шеф-повар уже замариновал для вас бочонок «Победного варенья» из улыбок. А в-третьих… – он вдруг шмыгнул носом и достал из-за пазухи крошечный зонтик с надписью «На случай проливных страхов» – … мы даже вам страховку оформили!

Лёва покосился на зонтик:

– Это… чтобы под ним прятаться, если всё пойдёт не так?

– Нет! – Тьмошмыг торжествующе раскрыл зонтик, и оттуда выпали конфетти в форме сердечек. – Это чтобы стильно ныть, если проиграете!

– А варенье из улыбок почему? Вы же страхами питаетесь.

– Ах, ну это же очевидно! – Тьмошмыг сгреб сиропные лапки в охапку и закатил глаза, они провертелись, как барабаны игрового автомата, – Сладкое – для баланса! Иначе у нас на обед сплошная гастрономическая тоска. Страх темноты— горький, с послевкусием мокрых простыней. Тревога— кислая, как недозрелый лимон. Панические атаки – вообще жгучий перец с эффектом лавы.

Он шлепнул себя по животу, отчего оттуда донесся булькающий смешок:

– А улыбки – это десерт! Ну знаете, как маринованный имбирь к суши. Очищает нёбо после страхов!

Люпин потерянно моргнул:

– То есть вы… заедаете наши кошмары радостью?

– Ну конечно! – Тьмошмыг выдавил из уха каплю сиропа прямо в рот. – Иначе заработаем изжогу мироздания. В прошлом году один коллега переел страхов публичных выступлений – так у него вся шкура покрылась цитатами из плохих отзывов. Пришлось отмывать с мылом!

В этот момент зонтик неожиданно вывернулся наизнанку, и на всех полился дождь из сладкого сиропа.

Тьмошмыг шлёпнулся в сиропную лужу, беспомощно забарахтавшись, как перевёрнутый жук. Его лапки липко хлюпали, пытаясь отлепиться от земли.

– Вот чёрт! – булькнул он, выплевывая карамельную стружку. – Я же предупреждал, что это экспериментальная модель!

Лёва, едва сдерживая смех, потыкал палкой в зонтик, который теперь самостоятельно сворачивался и разворачивался, будто пытаясь сбежать.

– Так… это анти-страховой зонт? – уточнил Люпин, подбирая с земли конфетти в виде грустных смайликов.

– Ну да! – Тьмошмыг отдирал себя от земли с хлюпающими звуками. – Он должен был превращать страхи в… э-э… что-то менее липкое. Но, кажется, я перепутал ингредиенты.

Сова вздохнула, подбирая одно из конфетти. На нём было написано: «Всё равно у тебя получится! (Шанс 12%)»

– Значит, вместо защиты от страхов…

– …он делает их сладкими и нелепыми! – закончил Тьмошмыг, наконец отклеившись и оставив на земле свой силуэт, как в мультфильме. – Но эй, зато теперь ваши неудачи будут вкусными!

Лёва не выдержал и рассмеялся, а Люпин осторожно лизнул зонтик.

– На вкус как… испуганный мармелад.

Тьмошмыг гордо выпрямился, хотя одна лапка его всё ещё прилипала к уху):

– Вот видите? Прогресс! Теперь даже если всё пойдёт наперекосяк, хотя бы будет сладко.

Зонтик вдруг чихнул, и из него вылетела последняя конфетка с надписью: «Ладно, попробуем ещё раз.»

Договор с привкусом чернил

– Ладно, к делу! – Тьмошмыг вытряхнул из уха последние конфетти, и они, словно перепуганные светлячки, рассыпались в воздухе, оставляя за собой сладковатый шлейф жженого сахара. Он с торжествующим щелчком развернул перед ними договор, и тот завис в воздухе, будто подвешенный на невидимых нитях паутины.

Люпин наклонился ближе – текст был выведен не чернилами, а густым вишнёвым сиропом, который медленно стекал по пергаменту, оставляя после себя липкие, чуть пульсирующие буквы. От страницы тянуло жареным миндалем и чем-то тревожно-знакомым – как запах детской спальни, когда за окном бушует гроза.

«Я, _____, добровольно соглашаюсь:

– Забрать Бруно из Сердца Леса (местонахождение: см. Приложение 13-б, раздел «Где-то очень глубоко»)

– Принять его невыполненный сон (вес: 3,5 кг, цвет: сине-зелёный в крапинку, возможны побочные эффекты в виде спонтанных стихов или желания бежать в противоположную сторону)

– Не ныть больше трёх раз за путь (штраф за каждое лишнее нытьё: один страх изымается навсегда, превращается в пуговицу для пальто Кошмара)

Взамен получаю:

– 1 (один) волшебный пинок в нужный момент (гарантия срабатывания: 78%, возможен обратный эффект в виде неожиданного приступа храбрости)

– Право сказать «Я же предупреждал!» не более двух раз (при третьем использовании фраза материализуется в живого попугая, который будет повторять её вечно)

– Остатки варенья из улыбок (если уцелеет, срок годности: до первого дождя, цвет: радужный, но с осадком)»

Лёва ткнул пальцем в последний пункт, и сиропная строчка дрогнула, как желе.

– А если варенье не уцелеет?

Сова резко прикрыла ему рот крылом, наклонилась так близко, что перья зашевелились у него в ухе, и прошептала:

– Не вздумай спрашивать, из чьих именно улыбок…

Тьмошмыг, тем временем, уже хихикал, перекатываясь с боку на бок, будто его дразнили невидимые щекотки.

– Значит, было вкусным! – Он шлёпнул лапой по «документу», и тот с хлюпающим звуком свернулся в тугую трубочку, перевязанную лентой из застывшего страха опоздать. – Всё, вы официально спасатели! Теперь по закону подлости вам положена либо невероятная удача, либо внезапный град из лягушек. Но! – он поднял коготь, и в воздухе вспыхнула миниатюрная молния, – это уже не наша ответственность.

Где-то вдали, за спиной Тьмошмыга, раздался мягкий «плюх» – зонтик для проливных страхов наконец сдался и упал в лужу собственного сиропа, выпустив последнее конфетти с надписью: «Подписано. Ждите чуда.»

Сердце Леса

Лес смыкался за спиной, будто затягивая швы между реальностями. Воздух густел до состояния сиропа, каждый вдох отдавался во рту привкусом переспевших ягод и старой магии.

– Ты уверен, что это правильный путь? – прошипела Сова, цепляясь когтями за плечо Люпина.