Ольга Шумяцкая – Комедия дель арте (страница 7)

— отбеливатель,

— кондиционер для белья,

— пачку восковых свечей на случай отключения электроэнергии по всей Италии,

— три мотка деревенской шерсти без спиц (потому что спицы Мышка забыла дома).

А также:

— утюг,

— пульт дистанционного управления от телевизора,

— паяльную лампу, потому что у нее в дороге обязательно сломается ручка на чемодане и надо будет непременно ее запаять,

— запасные пакеты для пылесоса на случай, если у горничной закончатся.

На дно чемодана Мышка уложила складной железный штырь. На наш с Муркой вопрос, не второй ли это, случайно, альпеншток, долго мялась и наконец ответила, что это так… мало ли что… ну, словом… в общем… короче… как бы вам сказать… складная капельница. Вдруг кому понадобится. И посмотрела на Мурку. Надо сказать, что одних лекарственных препаратов у Мышки набралось на 6 килограммов 367 граммов. Мы специально взвешивали. Зато первую медицинскую помощь она нам гарантировала.

После того как чемодан был собран, Мышка начала обеспечивать нормальное функционирование ненасытного организма Джигита в свое отсутствие. В рекордные сроки, а именно за один вечер и одну ночь, она приготовила, разлила и разложила по баночкам:

— бульон куриный,

— борщ московский,

— солянку рыбную,

— щи щавелевые,

— суп грибной,

— котлеты киевские,

— котлеты пожарские,

— котлеты отдельные,

— судак «Орли»,

— треску по-польски,

— шашлык по-карски,

— лобио из красной фасоли,

— лобио из зеленой фасоли,

— вермишель отварную,

— рис припущенный,

— картошку жареную в мундире, потому что Мышка забыла ее почистить, а вареную Джигит не любил,

— кабачки тушеные,

— баклажаны печеные,

— пельмени сибирские,

— пельмени домашние,

— пельмени китайские,

— компот из сухофруктов,

— морс из свежих ягод,

— кисель из крахмала

— плюс ведро пирогов с тремя разными начинками.

Потом она села за стол, взяла бумагу и карандаш, составила полный перечень блюд в алфавитном порядке и оставила Джигиту подробную инструкцию, в какой день и в котором часу какое блюдо надо съесть.

Тут нужно на секунду прерваться и сказать о том, что Мышка помешана на домашнем хозяйстве. Однажды с ней приключилась история, которую я называю

История эта произошла в городе Москве, на излете перестройки, когда приходилось грызть одну вермишель, и это очень оттачивало зубы. Каждый из нас может назвать себя живым свидетелем того, как в стране закончилась еда. Ну, и Мышка, разумеется. Иногда еда в виде вареной колбасы навещала соседние магазины, но почему-то так выходило, что никого из нас в те краткие мгновения в магазинах не оказывалось. Колбаса появлялась как бы пунктиром: вот она была — и нету.

За своей пунктирной колбасой Мышка ходила в один магазин, сотрудники которого зарекомендовали себя тем, что в отделе хозтоваров цепляли на кастрюли таблички с пояснительными надписями. А директор у них был таджик, и эти надписи писал собственноручно. На большую кастрюлю — «адын гаструл», на маленькую — «адын гаструлчик». Вот в этот рассадник культуры Мышка и наведывалась с целью чего-нибудь понадкусить. Приходит однажды и — о, радость! — как раз к ее приходу продавщица вывозит целую коляску вареной колбасы. Народ ломится к коляске, и Мышка, натурально, ломится вместе с народом. Подбегает, ухватывает колбасный бок и тянет к себе. А с другой стороны чья-та рука хватает тот же бок и тоже тянет к себе. Мышка — к себе, и рука — к себе. И тут наша Мыша, девушка, между прочим, с незаконченным филологическим образованием, наклоняется и кусает эту загребущую руку. Вцепляется мертвой хваткой. Рука немеет и отваливается от колбасы.

Мышка хватает свой трофей, гордо несет домой, делает бутерброд, а остаток кладет в холодильник. Наутро делает еще один бутерброд, вечером тоже. А еще через день колбаса начинает ей надоедать, потому что, если честно, гаже этой колбасы Мышка давно ничего не ела. И колбаса тихо тухнет в холодильнике и даже покрывается зеленым мехом. Потому что выбросить — жалко. Не так Мышка воспитана, чтобы выбрасывать колбасу, даже если она отливает всеми цветами радуги.

Время от времени Мышка подходила к холодильнику, открывала дверцу и любовалась на свою колбасу. А больше там ничего не хранилось, потому что колбасный дух был несовместим с другими продуктами питания. Он вообще был с жизнью несовместим. И вот пришел тот час, когда Мышка подумала, что от колбасы лучше избавиться. И в голову ей пришла светлая мысль. «Дай-ка я подарю ее той укушенной женщине, — подумала она. — Все-таки какое-то утешение бедняжке». И пошла искать женщину.

Сначала она обошла местные поликлиники и посетила травмпункт и везде задавала вопрос: не обращался ли кто за первой медицинской помощью с укусом. Но никто не обращался. Тогда Мышка пошла по подъездам. Она звонила в квартиры и прикидывалась представителем социальной службы, которая оказывает помощь всем несправедливо укушенным. И что вы думаете? Она нашла эту женщину!

Мышка вернулась домой, вынула колбасу из холодильника и упаковала ее в красивую бумажку. А сверху повязала бант. Потом она пошла к этой женщине, позвонила в дверь, а когда та открыла, быстро сунула ей сверток, очаровательно покраснела и прошептала: «Это вам!» И исчезла, как добрый ангел. Больше я ничего не знаю. Рассказывают, правда, что вечером жители района видели бедную женщину. В одном халате, в тапках на босу ногу, растрепанная, она металась по улицам и кричала, что убьет «эту тощую, в кудряшках!».

Но интересно в этой истории совсем другое. Интересно то, что Мышкина соседка тетя Маня, которая присутствовала при процедуре укуса, но которую Мышка в порыве вдохновения не заметила, очень ее зауважала, перешла на «вы», стала называть по имени-отчеству, поздравлять с праздниками и даже приносить кое-чего покушать в красные календарные дни. Позвольте, мол, этим маленьким кусочком песочного торта отметить пятую годовщину вашего проживания в нашей скромной обители. Ну и все в том же духе.

Наш самолет улетает в воскресенье в 14.00. Ровно в полдень мы стоим под табло в зале отлетов «Шереметьева-2». На улице 28 градусов жары. На Мурке ее знаменитые бутсы и защитный шлем. На Мышке — сапоги на меху и теплая куртка с капюшоном. В руках — зонт. На всякий случай. Мало ли что. Вдруг буран. Или ураган. Или всемирное похолодание. Или тропический ливень. Или землетрясение. Или нас выселят из гостиницы и придется ночевать под открытым небом. Мышка очень нервничает. Мышка всю жизнь завидовала тому, что Мурка скачет по странам и континентам, как пудель за мячом. Кстати, за границу Мышка однажды ездила. Мы вывозили ее в Турцию на отдых, и я не помню, чтобы она, так психовала перед таможней. Объяснение этому парадоксу одно: она рассматривала Турцию как бывшую союзную республику. Визу ставить не надо, и улетали мы скромненько — из «Шереметьева-1». А тут такое дело — Италия, капстрана.

Интеллектуал чмокает меня в нос и обещает к моему приезду выковырять из трубы крышечку от зубной пасты. Утром, в спешке, я уронила крышечку в раковину, и ее смыло в колено, что очень затруднило мои дальнейшие сборы, потому что вода перестала сходить и я так и не смогла умыться.

Мы подходим к таможне. Мышка нервничает все сильней. Она ведет себя так, будто везет чемодан, набитый наркотиками, и очень боится, что кто-нибудь об этом догадается. Мышка ежится, озирается, облизывает губы, дергается, втягивает голову в плечи и на подходе к таможеннику полностью теряет голос.

Сфокусироваться на его вопросах ей тоже удается с трудом. Кто-то когда-то сказал ей, что на таможне надо предъявлять все самое ценное. Мышка стоит напротив таможенника и трясет перед его лицом пальцем с обручальным кольцом. Дескать, вот мое золотишко. Таможенник высказывается в том смысле, что лучше бы она убрала руку от его лица и не затрудняла проход граждан за рубежи нашей родины. Тогда Мышка достает из кармана пачку долларов и хрипло спрашивает, не хочет ли таможенник их пересчитать. Таможенник не хочет их пересчитать. Тогда Мышка интересуется, не просветилось ли в ее чемодане чего-нибудь запрещенного к вывозу, потому что, если просветилось, она, Мышка, готова немедленно понести заслуженное наказание. Запрещенное не просветилось. Тогда Мышка опускает руку в карман и извлекает на свет связку английских булавок, купленных вчера в переходе метро. И кладет перед таможенником.

— Что это? — грозно спрашивает таможенник.

— Английские булавки! — охотно поясняет Мышка.

Таможенник совершенно теряется от ее искренности.

— Зачем? — говорит он, и голос его дрожит.

— Пришпиливать! — объясняет Мышка.

— Что? — продолжает не понимать таможенник.

— Все! — продолжает объяснять Мышка.

Она берет в одну руку булавку, а другую протягивает таможеннику и ловко зашпиливает ему карман. И любуется своей работой. Таможенник бледнеет. Он решает, что таким образом ему деликатно намекнули на то, что нехорошо брать взятки при исполнении служебных обязанностей. Хотя никаких взяток ни при исполнении, ни без он никогда не брал, потому что ему никто никогда их не предлагал. Он просто так испугался. По долгу службы.

— Это как понимать? — испуганно спрашивает таможенник. — Это мне… что… такой… гм… — он подыскивает подходящее слово. — Подарок?

— Нет! — радостно отвечает Мышь. — Это колюще-режущий предмет. Вот, хотела пронести в самолет. Может, нельзя?