Ольга Шилова – Маленькая мастерская для большого человека (страница 2)

Ольга. Ольга Анатольевна. Ататольевна.

Глядя на школьную систему обучения, я уже в те времена понимала, что работать будет сложно. «Но как же я тогда буду защищать деток?» – крутилось в моей голове. Где‑то на подсознательном уровне еще в раннем детстве я понимала, что жизнь моя будет связана только с детьми. Была в детском саду – хотела быть воспитателем, пошла в музыкальную школу – надо было стать учителем музыки и обучать детей игре на цимбалах. Ну и, сами понимаете, десять лет школы завели меня в педагогический институт на филологический факультет. К слову говоря, и учителем музыки, и воспитателем я тоже была (умудрилась поучиться в музыкальном училище по классу цимбал).

Работать начала в 18 лет в школе на полуострове Ямал. Родители переехали из Беларуси в район Крайнего Севера в 1990 году, и мы с сестрой, естественно, тоже.

Я поступила в педагогический институт в славном городе Тобольске. Считаю, что у меня были самые лучшие преподаватели. Это были так называемые вольнодумцы, «репрессированные» из Питера и Москвы именно за свои мысли вольные. Спасибо им огромное и низкий поклон.

В школе я начала работать пионерской вожатой (сейчас эта должность называется педагог‑ организатор). Из‑за нехватки кадров в школе меня начали ставить на замену – вести уроки, позже утвердили в должности учителя русского языка и литературы.

Но в 1993 году я вернулась в Беларусь, вышла замуж и начала работать в школе. Какое же это было счастье! Мечта осуществлялась. Как же я готовилась к урокам! Прописывала весь ход занятия от первой до последней реплики. Я стала вполне такой Ольгой Анатольевной.

2 сентября 1995 года у меня родилась моя доченька Настенька. А когда она могла еще родиться? Врач спрашивает: «На какую дату записывать рождение ребенка – 1 или 2 сентября?» Я рассудила так: 1 сентября – День знаний, значит, пусть будет 2 число. Так я ушла в декретный отпуск на три года.

Анализируя сейчас свой опыт первых лет материнства, реально понимаю, что была просто сумасшедшей матерью‑перфекционисткой. Так как мамушек‑нянюшек рядом не было, за основу развития и воспитания ребенка выбрала книгу Дерюгиной «От колыбели до школы». Сейчас эту книгу ругают, называют несовременной. А мне она нравилась. Спасибо автору за нужные подсказки.

Когда Настеньке исполнился годик, у нас случилось то, чего не ожидаешь, к чему не готов. Бедой это называть не хочу. Однако. Я заметила у дочери сильное косоглазие. Бывало, глаза у нее прямо к носу закатывались. Начались долгие поиски причины данного заболевания. Где мы только не были, к каким врачам не обращались, сколько всего наслушались! Осталось из всего выделить главное и начать лечение. Но лягушка, взбивающая сметану, рано или поздно выкарабкивается из кувшина по затвердевшему маслу.

Совершенно интуитивно я придумывала методики, практики. Если знаний не хватало, шла в библиотеку, штудировала медицинские книги по строению центральной нервной и зрительной систем.

Нам повезло, и мы попали к профессору Федорову в Москве (хотя были записаны к другому врачу). Святослав Николаевич осмотрел Настеньку и сказал: «Мамаша, не надо так нервничать. Все будет хорошо. Вы все делаете правильно. А свои упражнения записывайте, пригодятся». Назначил свое лечение и порекомендовал специальный детский сад для детей с офтальмологическими проблемами. На счастье, в нашем городе такой детский сад был. Огромное спасибо всему персоналу этого учреждения, особенно специалистам‑офтальмологам.

Тогда я еще не знала, что это были первые предпосылки того, что я пересмотрю сферу своей деятельности и сверну на другую дорогу, которую условно называю «Ататольевна» с легкой руки моих маленьких клиентов.

Глава 2 Дорога из цветного кирпича

«Он никогда не будет читать»

Как странно порой расставляются предметные часы и классное руководство в школе. Не очень хочется уделять этому много времени. Однако скажу так: каждый учитель мечтал заполучить «звездный» класс и побольше часов в (условно скажем) хороших классах. Никогда не участвовала в подобной дележке.

С одной стороны, было, мягко говоря, неприятно смотреть, как мои коллеги превращались в торговок. С другой стороны, я всегда помнила, для чего я пришла в школу. Мне доставались детки из классов, за которые никто не боролся. Это были не самые сильные ученики, но самые лучшие человеки. У этих ребят в 90 % случаев были самые отзывчивые родители, даже если они и состояли в социально опасном положении. Но об этом не сейчас.

1998 год

В 5 «Д» класс ко мне пришел мальчишка из не совсем обычной семьи – приемной. Мама с папой взяли на воспитание Юру, когда ему было два годика. Биологические родители были лишены родительских прав. Вначале все в этой новой семье было хорошо. До школы. Когда Юра оканчивал 1 класс, не успевая по предметам, папа предложил маме отдать ребенка обратно в детский дом. Ни одна адекватная женщина не откажется от своего ребенка, даже приемного. К окончанию начальной школы папы в этой семье уже не было.

«Ольга Анатольевна, не вызывайте его читать. Он не умеет», – говорили мне Юрины одноклассники. Я спросила у учителя начальной школы, каковы наши шансы на обучение. «Не обучаем», – ответила мне она. Мама плакала, высказывала обиду на бывшего мужа, на биологических родителей. Остановив поток обвинений, я спросила у нее, как будем дальше действовать. «У меня нет денег, мне бы хоть прокормить его», – ответила мама Юры.

Мне почему‑то казалось, что если мы усердно будем заниматься, то рано или поздно мальчик хоть как‑то, но начнет читать. Занятия не приносили желаемого результата. Но у нас были положительные моменты: ученик понимал речь, мог адекватно выстраивать диалоги, решал задачи и примеры на слух. Значит, манипуляции цифрами шли в зачет. Но почему он не мог читать и писать?

Кое‑что я могла предположить, но я не тот специалист, который может ставить диагнозы и лечить. Необходима была консультация у психоневролога.

Вместе с Юрой мы отправились к такому специалисту. Нас встретил замечательный врач, который смог объяснить, проведя обследование, что же с моим учеником такое. К слову скажу, что в те времена таких аппаратов для обследования, как в настоящее время, не было, а те, что были, оставляли желать лучшего. Но мозг Юре «просветили».

– Дислексия, – сказал доктор. – И Вы, мамочка, не рвите себе душу, а думайте, как его в люди вывести. У него совершенно не развит тот отросточек мозга, которые отвечает за функции, которые Вас так волнуют.

И мы стали учиться вместе. Подойдя ко всем педагогам‑предметникам, которые занимались с этим классом, и объяснив ситуацию, мы стали готовить для Юры задания, не связанные с чтением и письмом. Мы рисовали, играли цветами, вели много диалогов в устной форме. Спасибо неравнодушным учителям, благодаря которым Юра окончил базовую школу.

Результаты по Юре: получил специальность плиточника и стал прекрасным специалистом своего дела, женат, воспитывает двоих дочерей. В семье все хорошо.

В большие цели легче попасть

Наша школа стала проходить определенные преобразования. Началось формирование коррекционных классов. По обыкновению, кто‑то ругал их, кто‑то хвалил. Мне казалось на тот момент, что это хоть какой‑то выход из сложившейся ситуации. У деток, которым трудно давалась программа общеобразовательной школы, появилась возможность освоить ее на упрощенном уровне. Я с энтузиазмом брала классное руководство в таком классе и, постоянно придумывая новые, совершенствуя уже апробированные свои действия и формы работы, продолжала заниматься с детьми.

Постепенно приходило осознание того, что я работаю больше интуитивно. Мне необходимы были знания и практика у более опытных педагогов. Тогда я приняла решение снова учиться, но только уже на факультете психологии и поступила в Московский государственный социальный университет. Училась с первого курса плюс магистратура.

Продолжая работу в коррекционных классах, видела положительную динамику у детей. Особенно у тех, чьи родители не ленились, развивали детей всесторонне, выполняя мои рекомендации.

2002 год

Набираю 5 класс учеников, нуждающихся в коррекционном образовании.

Мальчик Дима сразу обратил на себя внимание своим умением держаться «начальником». Где‑то перенял мимику и жесты, даже голосом старался подражать этакой властной особе. На голове мальчика виднелся послеоперационный шрам, который не зарастал волосом.

Позже я узнала, что Дима получил черепно‑мозговую травму при рождении. Были повреждены определенные участки коры головного мозга. Речь присутствовала, но была невнятной.

Нашим жирным плюсом оказался сохраненный интеллект. И самое главное – огромное желание трудиться. Такое бывает нечасто. К моему счастью, у меня такие детки были и есть. Началась кропотливая работа: занятие музыкой, хореография, изобразительная деятельность, логопед. Моей вотчиной были все образовательные предметы.

Неистовая работоспособность этого мальчишки, желание добиться во что бы то ни стало высоких результатов в изучении предметов, правильном и четком изложении своих мыслей с хорошо поставленной речью – вот залог того, что получилось.

К окончанию базовой школы у Дмитрия были сформированы в полном объеме все навыки жизнедеятельности, уровень усвоения учебного материала – выше среднего.