Ольга Шилова – Маленькая мастерская для большого человека (страница 4)

Вот именно в этом месте рассказа хочу отдать дань уважения родителям девочки, особенно маме, которая всецело занималась Яной. Она выполняла все мои рекомендации со строгой дневниковой отчетностью, с видеозаписями.

Помню, как сказала, что нужны путешествия на общественном транспорте. Представляете, мама с дочкой сели в электричку и катались по пригородным маршрутам. Начинали с покупки билетов, разъяснения техники безопасности и проговаривания маршрута. Каждая станция сопровождалась рассказом: что вижу, где находится, какого цвета, сколько пассажиров, кто стоит, кто слева, кто справа.

Яну водили на занятия по вокалу, йоге, английскому языку. Мама работала и верила в результат. Запомнилась ее позитивная фраза: «Если не будем брать умом, возьмем красотой». К слову сказать, девочка очень красивая. А мама всегда подбирала очень современную интересную одежду. Всегда подчеркивала, что дочь – маленькая принцесса.

Не могу сказать, что мы делали огромные шаги в развитии. Но то, что получалось, было фундаментальным. И следующая высота была – научиться читать и писать. Перебрав все возможные методики, буквари и прописи, мы ее покорили. Как и многие мои студенты с речевыми нарушениями, Яна начала читать не по слогам, как требовали в школе, а сразу слова. После чтения у нас появились новые возможности в корректировке речи.

Как жаль, что среди педагогов попадаются случайные люди. Но не будем уделять этому слишком много нашего драгоценного времени. Скажу лишь одно: если есть раздражение, есть выгорание – уйдите из профессии. И не надо бояться этого ухода. Это просто не ваше. А значит, где‑то есть ваше и оно ждет. Захлопывайте школьную дверь и идите по своей дороге. И вы обязательно будете вариться в своем соку. И заявите о себе по‑хорошему, по‑доброму, по‑счастливому.

Следующим сложным этапом у студентки Яны было выучить таблицу умножения. Механическое запоминание столбцов – нет. И вы знаете, что сработало? Принцип шахматной доски Пифагора. Нам нужна была абстрактная логика.

Начальная школа была окончена в коррекционном классе.

– Мы без Вас боимся оставаться, – говорила мне мама Яны.

– У вас все получится! Отправляйтесь в самостоятельное плавание. Нужна будет помощь – помощь придет.

Яночка великолепно прошла тест Векслера. Следующий шаг – среднее звено общеобразовательной школы. Не все вопросы еще решены, но я точно знаю, что все будет хорошо. В добрый путь!

«Считаю все, что вижу»

В мой кабинет зашла очень худенькая мамочка, с потухшим взглядом и мальчиком лет пяти. Сразу бросилась в глаза бледность малыша и блуждающий взгляд. Сережа что‑то шептал. «Аутенок», – пронеслось у меня в голове. Эта тема настолько не нова, насколько мало изучена. Медики, психологи, педагоги пытаются объяснить данное состояние, найти причинно‑ следственную связь, лечение…

Но, к сожалению, нет ни единого мнения, ни единого лечения, да и взгляды очень разнятся.

– Мой сын постоянно считает.

– А когда это началось?

– Мы отдали ребенка на занятия по ментальной арифметике. Ему так нравится! Он считает такие сложные примеры.

Ментальный счет – особая программа, которая ставит своей задачей научить детей счету в уме, а также быстрой обработке и анализу информации. И все было бы очень хорошо, если бы эта программа подходила всем деткам. Родители восхищаются тем, как дети начинают быстро считать. Но некоторым ребятам данная программа просто вредит. В случае с Сережей ментальный счет был недопустим, он образовал своеобразный блок.

Я отдаю себе отчет в том, что ставить диагнозы не имею ни профессионального, ни этического права. Первое, что я делаю (если у меня есть на то основания), – отправляю к детскому психоневрологу.

Мама с Сережей побывали. Не буду долго останавливаться на том, как шло восстановление мамы после услышанного диагноза.

1. Мама отрицала диагноз. Она ненавидела всех и вся, кто ей об этом говорит.

2. Наступила фаза осознания. Успокоившись, мама посмотрела на проблему более трезвым взглядом и с пониманием того, что надо действовать.

3. Начала действовать.

Начался предметный разговор с самого начала. Исходя из рекомендаций врача, разработали план занятий. Огромный цикл заняло сенсорное развитие, которое дало огромный толчок к устранению блока на счет.

Обучение чтению далось очень легко. Около двух месяцев понадобилось Сереже, чтобы научиться читать бегло.

Спустя годы раздался телефонный звонок:

– Ольга Анатольевна, это Ирина, мама Сережи. Помните мальчика, который все время считал? Мне необходимо с Вами встретиться.

Я разволновалась: что могло случиться. Неужели Сережа дал откат?!

Мы встретились. Очень долго разговаривали о детках. В этой семье их было двое – братья. Мама рассказывала о том, какой Сережа оказался заботливый брат, как проводит занятия с младшеньким. Когда мама показала фотографию взрослого моего воспитанника, у меня от сердца отлегло: на меня смотрел веселый розовощекий парень.

– У вас все хорошо? – спросила я.

– Все хорошо. Гораздо лучше, чем прогнозировали врачи. Хотя бывают редкие моменты, которые напоминают поведение при аутистическом спектре, но Сережа научился их контролировать самостоятельно. Только я об этом знаю. У него есть друзья, он очень компанейский.

– Но ведь это же огромная победа!

– Да.

Мальчишка с аутистическим спектром и установкой «считаю все, что вижу» смог преодолеть сам себя. Браво.

P. S. Мама Сережи – хореограф. После осознания того, насколько важна в развитии особенных детей музыка и танцы, стала работать именно с такими ребятишками. Закончила педагогический университет, факультет логопедии.

Жизнь в мире чудовищ

Магическое мышление – это вера в то, что мысли, знаки или какие‑либо ритуалы могут воздействовать на реальность. Проявления могут быть абсолютно разными. Кто‑то не выбрасывает вечером мусор, кто‑то сторонится черной кошки, а кто-то считает, что постукивание по дереву защитит от бед. Подобные ритуалы в основном характерны для взрослых.

А что же происходит с детьми? Практически то же самое. Разница лишь в стереотипах, навязанных самими же родителями (бабайки, зубные феи, кроватные монстры), либо какими‑то гаджетовскими идолами. И проявляется все это в виде навязчивых стереотипных действий.

Магическое мышление рассматривал в своих работах и Зигмунд Фрейд (книга «Тотем и табу») как часть культуры примитивных народов.

Этот вопрос волновал и швейцарского психолога и философа Жана Пиаже: «…ребенок в возрасте 3–4 лет глубоко эгоцентричен: он верит, что является центром Вселенной и что все вещи происходят из‑за него…» Поэтому дети и создают «волшебные» причинно‑следственные связи. Нормальным является, когда к семи годам у ребенка складывается реальное познание мира.

Чем опасно магическое мышление после семилетнего возраста?

1. Глубоким разочарованием, потерей мотивации.

2. Человек становится более управляемым.

3. Как следствие вышеперечисленного – потеря здоровья.

4. Человек может остаться инфантильным.

Важно, чтобы ребенок начал осознавать, что необходимо полагаться на себя: на свои знания, силы, возможности. К семи годам важно понятие об ответственности за свои действия и поступки.

Ко мне на консультацию привели Стасю. Девочке исполнилось 6 лет. При знакомстве она мне сказала, явно кривляя рассюсюкиванием свою речь:

– Меня зовут Стася. Мне 3 годика. Я еще маленькая и ничего делать не умею.

Понятное дело, что для шестилетнего ребенка это не совсем норма. Мне необходимо было определить, насколько данный инфантилизм глубоко проник в сознание этого ребенка. И в идеале определить, что послужило причиной такого поведения.

– Когда я готовилась к нашей встрече, я подготовила вот такие игрушки, – сказала я и начала показывать ей свой кукольный театр. – Но если ты такая маленькая, мне придется тебе предложить пирамидку из колец, цветные шарики и фигурки животных.

В это время вступила в разговор мама.

– Наверное, Стасю уже пора готовить в школу, но она такая малышка, что мы хотим взять медотвод до восьми лет. Она еще ничего не хочет делать. Пробовала с ней учить буквы – скандал, рисовать – скандал. Сказки она слушать не хочет. Может быть, Вы с ней что‑то сделаете?

Родительский инфантилизм мамы был неприятен. Но боковым зрением я стала замечать, как Стася потихоньку стала сдвигать пирамидку и тянуться к сказкам. Потенциал есть.

При дальнейшем знакомстве выяснилось, что дома Стася в основном «сидит в планшете», играет в игры, связанные с какими‑то магическими персонажами. У нее был подкроватный клещ, которого она очень боялась. На занятия она приносила игрушки, которые и игрушками‑то трудно было назвать.

Не хочу показаться ханжой, но таких игрушек я вообще ни у кого больше не видела. Это были многорукие, одноглазые, зубастые существа. Как четко, без всяких дефектов она о них рассказывала! Она погружалась в мир этих чудовищ и, сама того не замечая, начинала жить в этом нереальном мире.

Разговоры с родителями были безуспешными. Они считали, что ребенок должен быть современным и владеть всей этой информацией. Папа очень гордился, когда дочь о них рассказывала какими‑то заумными фразами, явно не зная значений слов, которые использовала.

Мои доводы и объяснения не доходили до адресата. Как только я просила Стасю что‑то нарисовать, тут же она переходила на язык кривляния и играла роль инфантильного карапуза.