Ольга Шах – Нежный цветок кактуса (страница 37)
- Хозяин! Мы хотим говорить с хозяином!
Я лениво разглядывала их, потом ответила:
- Если вы имеете в виду сэра Эндрю, то он в своем поместье, идите туда. А если лорда Чарльза, то я за него.
Из толпы вновь кто- то крикнул:
-Вот ещё! Будем мы с бабой разговаривать!
Я села прямо и холодно сказала:
- Меня зовут леди Дженнифер Бакстер, баронесса Рейли. А вот баб вы оставили у себя дома! Что вы хотели! Говорите и уходите!
Внутри толпы опять засуетились и вытолкнули вперёд щуплого вертлявого мужичонку. Тот важно откашлялся, засунул большие пальцы рук за пояс штанов (кто бы что не говорил, а килт скотты носят достаточно редко), выставил вперёд ногу в стареньком, порыжевшем сапоге, и со значением произнес:
- Мы, значитца, этта, желаем знать, что тут творится?
-И что тут творится? И на основании чего я должна вам это докладывать? - лениво произнесла я.
У меня сейчас одна задача - потянуть время до того, как прискачет Чарли и подбегут рабочие.
- Обчество делает знать, правда ли, что вы здесь делаете кирпичи? - делегат малость растерялся от моего спокойствия, но продолжал важно говорить, подстрекаемый толпой. Старейшина по- прежнему отсвечивал где-то на заднем плане.
- Допустим, делаю. И почему я должна сообщать об этом "обчеству"? На основании чего? На своей земле я могу делать все, что захочу и что не вредит королевству. Как видите, вреда короне никакого, остальное пусть никого не волнует.
- Это земля клана! - опять этот крикун из толпы.
- Которую клан продал лорду Эндрю тридцать лет тому назад…
-Тогда пущай лорд делится доходом от кирпичей с нами!
-Я уже говорила, что лорд Эндрю давно передал эти земли своему сыну, лорду Чарльзу. И только он может решать, делиться с вами или нет. Тем более что завод принадлежит лично мне, именно я вкладывала средства в его постройку. А я не вхожу в ваш клан и ничего вам не должна. В брачных обетах, что я приносила в храме Великого, ни слова об этом сказано не было. Если у вас все, можете быть свободны. Если у вас есть большое желание, можете подать в суд. Но, проиграете.
- Смотри, леди, заводик-то может и сгореть!
Я улыбнулась сладкой улыбкой голодной акулы:
- Спасибо, что предупредили! Охрану утрою, нежели сейчас. Хоть одного здесь ночью поймаем - сразу сдадим законниками. Хотя… можно и не сдавать, ущелья здесь глубокие… а ночью темно, оступился, бывает.
Толпа заворчала, качнулась, непонятно в какую сторону наметилась бежать - то ли захватывать завод и самим производить кирпичи, то ли здесь разбивать бивуак и ждать, когда бессовестные хозяева принесут им денежки на тарелочке. Ага, с голубой каёмочкой. И тут почти одновременно случилось два события. Первое было страшно в своей нереальности.
Дверь в купальню с треском распахнулась и на пороге возникло нечто, пагубно повлиявшее на неокрепшие умы соклановцев. Это нечто было невысокого роста, в наспех завязанной на боку простыне, волочащейся сзади на манер царской мантии, абсолютно синее лицо и шея, как у утопленника, и стоявшие дыбом вокруг головы наподобие нимба, седые волосы. И это нечто громовым голосом взревело:
- Ну и кто тут желает…
Я чуть было не брякнула, но вовремя прикусила язык: "…комиссарского тела".
Но леди Филиппа, (а это точно была она, только в лёгком дезабилье) продолжила:
- …измерить глубину ущелий прямо сейчас?
И, свистнув лихим разбойничьим посвистом, громко закричала:
- Козлик, маму обижают!
Могла бы и не кричать. Козел у нас животное умное и умеет просчитывать логически все ходы наперед. Поэтому он уже набрал крейсерскую скорость, несясь с пригорка. За ним молча (что удивительно) скачками летел песель Тяф. Так они слаженным тандемом и врезались в толпу, что добавило лишь оживления в действо.
Траектория их движения хорошо прослеживалась по широким коридорам в бывшей толпе. И протестующие позорно дрогнули. Кто-то не вынес всего страха и тоненько, по-бабьи, завизжал. Но пронзительно так, просто на ультразвуке. И кто-то крикнул: "Ведьма!". А кем ещё могло быть сие богомерзкие синее существо, которое громко орет, свистит совсем уж бесовски и призывает такое же богопротивное существо, как козел? И толпа дрогнула, развернулась и рванула назад с хорошей скоростью. Теперь старейшина уже находился в авангарде делегации и улепетывал с такой скоростью, что и Чарли на своем Тайфуне вряд ли бы его догнал.
А вот, кстати, и он, несётся во весь опор, за ним следом бегут рабочие, кто с лопатами, кто с трамбовками. Подскакав к нам, он мгновенно слетел с коня и первым делом взялся рассматривать нас на предмет повреждений. Я махнула рукой:
- Дома поговорим. А сейчас мы идём в купальню, а то ещё бабушка простынет. Что сейчас было, вон, спроси у Рогнеды, она все видела. Да, скажи ей, пусть нам мятного взвару принесет! Успокаиваться будем. У тебя, случайно, во фляжке коньяка нет?
Чарли покраснел:
- Нет, вот бренди есть. Будете?
Я в ответ молча забрала у него всю фляжку, оставив мужа стоять с раскрытым ртом. В купальне бабуля смыла маску, ещё раз ополоснулась и оделась. Тут как раз и Рогнеда принесла чашки с мятным взваром. Бабка Филя плюхнулась на лавочку и сурово велела:
- Рассказывай!
Вот я и рассказала. И про устройство кланов в целом, и что делается в клане Гордон. Успокоились мы знатно. Во фляжке ничего не осталось, и мы выползли из купальни, все такие красивые, как песня. Бабулю сгрузили в тележку, причем она все рвалась набить кому-то морду, кучером посадили худенького Пьера, сына нашего кирпичного мастера. Козел милостиво позволил ему править. Потом кто-нибудь подведёт его до крепости Стивена. Мою тушку водрузили на Тайфуна, впереди Чарли, а мою Игреньку за повод прицепили к луке седла Тайфуна. Чарли не доверил мне высокое искусство управления лошадью, справедливо опасаясь, что я окажусь под копытами. И он был прав, потому как спать хотелось неимоверно. И я благополучно и нагло продрыхла всю дорогу, удерживаемая от падения руками мужа. А бабе Филе от щедрот душевных Рогнеда пожертвовала свой кожушок, который на щуплой бабке смотрелся как шуба до пят. Зато ей было мягко и она, привалившись к плечу Пьера, закутанная в кожушок, сладко посапывала. Нашего прибытия домой не помню совершенно. И проснулась я только утром. Но раздетая и в своей любимой пижаме.
Но при попытке повернуться и открыть глаза меня ждал оочень неприятный сюрприз. В голове тут же возникла артиллерийская пальба из всех видов орудий, включая салютные, ибо перед глазами вспыхнули натуральные фейерверки, причем болючие. Я осторожно приоткрыла один глаз. Комната медленно вращалась в темпе венского вальса, периодически меняя местами пол с потолком. Во рту было ощущение, что там переночевал кавалерийский эскадрон. Причем вместе с сапогами и конями. И тут послышался до отвращения бодрый голос моего супруга, что лишь усилило головную боль и ненависть к остальной, непьющей, части населения.
- Проснулась, горе мое? Это же надо, на двоих, без закуски, выхлебать полторы пинты крепкого бренди! Я не имею в виду те зелёные листья, что вы давали и утверждали, что это закуска и вы их сейчас доедите!
Я мрачно просипела:
- Пить! А потом пристрели, чтобы не мучилась!
Мою несчастную головушку приподняли и в мой пересохший рот полилось нечто кислое, резкое и весьма " ароматное". Но пить хотелось сильнее, чем брезгливость, и я послушно выхлебала все, что дали. Минут через пять я уже могла смотреть двумя глазами, правда обзор был узковат. Надо бы спросить у бабули - у нас китайцев в родове не было? Кстати, а как она? Я-то молодая, здоровая, а в ее почтенном возрасте… чревато, знаете ли.
- Чарли, ты не знаешь, как там бабушка? Наверное, лекаря надо вызвать?
- Кому? Леди Филиппе? Бабуля твоя с утреца замахнула пинту рассола огуречного и сейчас чихвостит моего папулю в его кабинете, пух и перья летят. Маменька забилась в кресло в углу и дышит через раз. Я сбежал под предлогом навестить тебя. Вот, навещаю. Леди Филиппа промывает отцу мозги насчёт клана. Давно надо было это сделать. Но мы с братом отцу были не указ. Но вот Айлин отказалась отдавать долю от своей лесопилки, а ее отец, Эйб Гиллан, погонял клановых представителей, когда они явились к ней требовать, теперь ни к ней, ни к Стивену никто ничего не предъявляет. И я сказал, что мы от своих дел тоже не будем кормить всех лодырей. Вдовам с детьми малыми, старикам немощным одиноким тоже помогу, и то смотреть надо, чтобы у них не отбирали ничего. Мне вчера, пока вы с бабулей "успокаивались", рассказали кое-что интересное. Оказывается, соклановцы не просто так наглеть начали. Некто из города их накручивает. Вроде как старейшины сказали, что объявился наследник предыдущего хозяина, сэра Гордона. Незаконный, бастард. Но это не может быть правдой. Дядя в юности переболел свинкой и получил осложнение - он был бесплоден. Да и мы здесь живём уж тридцать лет, а перед этим дядя три года был лежачим больным. А Рогнеда сказала, что парню этому не больше тридцати лет, он один раз приезжал к старейшинам, а она случайно видела. Пообещал он старейшинам за помощь в возвращении ему клана и имущества отдать хорошие земли вокруг поместья. Потом старейшины захотели и лесопилку Айлин, теперь вот наше плато им понадобилось.
- Аппетит приходит во время еды, - задумчиво сказала я, - только до них не доходит, что само ничего не будет. И на полях надо работать, и на лесопилке, и на кирпичном заводе тоже. Соклановцы давно разленились, работать они не хотят. Мне Рогнеда говорила, что даже не каждый хочет у своего дома иметь сад-огород. Рогнеде это не понять.