Ольга Шах – Нежный цветок кактуса (страница 3)

Все, больше не могу стоять, надо бы обдумать то, что уже успела узнать.

Пока я сидела на унитазе, Марта успела сменить постельное белье на свежее, не скажу, что новое, но целое и хорошего качества. Я все ещё пребывала в прострации от увиденного, поэтому безропотно позволила довести себя до кровати и тяжело плюхнуться на край. Ноги в этих чунях не мёрзли, зато мне самой было холодно. Заметив это, Марта вновь скрылась за ширмой, но вошла в другую дверь и вскоре принесла мне халат из мягкой шерсти. Осторожно приоткрылась дверь и в нее робко, бочком, просочился худощавый подросток лет тринадцати-четырнадцати на вид. В руках у него было ведро и совок. Испуганно косясь на меня, он начал чистить камин от золы.

- Грэйди, пошевеливайся да затопи камин, видишь, леди Дженни холодно!

Парнишка ещё больше съежился и начал быстрее работать. Я непонимающе посмотрела на Марту и вновь пропищала:

- Марта, почему Грэйди так меня боится? Я что, на людей бросаюсь?

Я не зря говорю, что пропищала, мой родной голос совсем не такой. Он ниже на пару октав и хрипловатый, типичный голос курильщика со стажем. А это... как там в романах… "голос ее звенел, будто хрустальные колокольчики на ветерке". Вот и в моем случае звучали эти самые колокольчики! Фу, пошлятина! Придется и из этого писка вырабатывать командный голос, иначе кто же меня слушаться будет?

Наконец, камин был вычищен и затоплен. Меня Марта уложила в постель и ответила на мой вопрос:

- Нет, леди Дженни, не бросались вы на людей, это все суеверия здешние. Лекарь ведь сказал, что вы должны скончаться, а вы наоборот, ожили. А прислуга на кухне и взбудоражилась, вспомнили столетние сказки, мол, в таких случаях человек умирает, а внутри поселяется некто злобный, уж не сам ли демон? Вот мальчишка и напугался.

- А ты, Марта, не боишься меня?

- Вот не надо всякие глупости повторять! Я же первая взяла вас на руки у повитухи, знаю до последней родинки! Конечно, это вы! А "пришлые", они же не знают ничего и прячутся от всех. Нет, это точно вы!

Вот как, оказывается! И сказки тут соответствующие имеются! Скорее всего, к истинным случаям прибавили столько нереального, что, не зная первопричины, и не поймёшь ничего. Но мне точно надо быть осторожнее, иначе спалюсь быстро. Поэтому, как можно увереннее, сказала:

- У Клариссы спросили, зачем она так сделала? Ну, масло пролила? (почти классика - Аннушка уже пролила масло.)

- Где же там спросишь! Сбежала она сразу! И мать ее сказала, что примчалась опрометью и уехала в город. Но наши ее там ни разу не встречали. Может, в другой город уехала или вовсе в Майден.

Я полусидела, полулежала в подушках, на живот мне взгромоздили какую-то скамеечку, а на нее чашку с горячим бульоном, кусок хлеба и кружка с травяным отваром с медом, судя по запаху. Так вот ты какой, северный олень! А я думаю, что это за скамеечка? Оказывается, столик для завтрака в постели! Что поделать, мое сермяжное деревенское воспитание не предполагало таких изысков. Да и после, в городе, некому мне было подавать кофе в постель. К тому же предпочитала я кофе не в крохотной фарфоровой чашечке, а по-нашенски, рабоче-крестьянски, в обычной фаянсовой кружке нормальных размеров.

Все поставив, Марта деликатно удалилась, пока я ем. Правда, принесла зажженную масляную лампу. Бульон был просто восхитителен. И хлебушек с ним тоже хорошо пошел. Ещё бы! Это я сюда попала вчера, а несчастная девчонка голодала неделю… Теперь, медленно отхлебывая по глотку отвар, я могу подвести первые итоги. Судя по всему, я попала. В самом прямом смысле, как в плохоньком фэнтези. Первоначальная версия насчёт розыгрыша, косплееров и прочее не выдерживает одного единственного факта - никому не под силу сменить время года! Итак, принимаю попаданство за рабочую версию. И что мне со всем делать? Срочно ехать в столицу, какая она тут ни на есть, добиваться аудиенции у местного короля? И что я ему скажу? Мол, Ваше Величество, я тут нечаянно попала, так вы прикажите своему Мерлину отправить меня назад, домой! А куда домой? Прямо в горящие обломки вертолета? Судя по всему, в своем мире я погибла в авиакатастрофе.

И с местными жителями тоже нельзя говорить о своем попаданстве, хотя я и не уверена, есть ли тут инквизиция. Но напуганные крестьяне могут расправиться и сами с чем-то непонятным и, значит, страшным. Вот ещё интересный факт - я очнулась сегодня, а за весь день ко мне ни разу не пришли ни мать, ни отец. Выходит, мы с Джейми сироты? То, что мальчик - младший брат несчастной девушки Дженни, я уже поняла. Но ни Марту, ни неизвестного мне пока управляющего господина Генри расспрашивать нельзя, придется узнавать как-то самой информацию. Частично поспрашиваю Джейми, вряд ли ребенок может что-то заподозрить. Но много ли может знать такой малыш? Пришедшая Марта убрала посуду и столик, спросила, не надо ли мне ещё что-нибудь? Получив отрицательный ответ, сказала, что будет иногда заглядывать Грэйди, подкладывать поленья в камин. Не хватало ещё, чтобы я простыла после мозговой горячки. Убавила огонек в лампе и пожелала мне приятных снов.

Незаметно задремала, все-таки сил у меня ещё маловато. Не слышала, как заходил Грэйди, но когда просыпалась, то видела отсветы огня за каминной решеткой. И в комнате было тепло. Сны были какие-то короткие и сумбурные, как будто мне показывали нарезку из видео Тик Тока. То баба Липа что-то выговаривала мне, грозя пальцем, то я сижу в своей палатке в экспедиции. Самые странные эпизоды были потом. Это я, но только совсем ещё угловатый подросток, стою на кладбище, льет дождь, перемешиваясь со слезами на моем лице. Открытая могила, куда опускают гроб. А я не понимаю - зачем? За что меня лишили самого любимого человека - мамы? Вот за тот пищащий свёрток, с которым теперь возится дома моя собственная няня Марта? Да нужен он мне, я лучше бы жила с мамой, без этого их ребенка!

Пьяный, плачущий отец... повозка, увозящая меня с вещами в пансион для девочек в Лавджое, небольшой городок неподалеку от нашего поместья. Поздняя осень, грязь на дороге, где все время застревает повозка… Больше мне ничего не показали… Я подскочила с бьющимся сердцем. Не знаю, что это было - происки высших сил или же остатки памяти этой девочки Дженни, но уверена - это ее воспоминания, ее эмоции. Откинулась на подушки, обдумывая то, что увидела, хотя эти видения и были отрывочными. Теперь понятно, почему не было матери. Она умерла, рожая маленького Джейми. Скорее всего, тогда Дженни ненавидела маленького братика, отнявшего у нее маму, но с возрастом примирилась с этим и теперь хорошо относилась к малышу. Девушка училась в закрытом пансионе, потом вернулась домой. Значит, этому телу лет восемнадцать-девятнадцать. По меркам земного мира девятнадцатого века, девушка ещё немного, и будет считаться перестарком. Что же отец не озаботился этим вопросом и судьбой дочери? И вообще, где он сам? В воспоминаниях Дженни только раз он промелькнул - плачущий пьяными слезами на похоронах матери. Более ничего, даже о Марте и господине Генри больше воспоминаний. Нет, вот только не надо говорить о том, что он горький пьяница и пропил все на свете. Это уж совсем, до отвращения классическое попаданство, настолько избитый сюжет.

За окнами было ещё темно, но я чувствовала, что уснуть не могу. Удобнее устроившись в подушках, принялась подводить итоги моих размышлений и новой информации.

а) Матери у нас с Джейми нет.

б) Отец как бы есть, но и как бы нет его, во всяком случае, никто не упоминал о нем, что несколько странно. Надо бы прояснить этот вопрос, поинтересоваться, не приезжал ли барон Рейли в поместье, пока я была без сознания? Тут никто ничего не сможет заподозрить, я ведь неделю была в отключке.

в) Похоже, поместье переживает не самые лучшие времена, хотя остатки былой роскоши имеют место быть. Разрухи пока не видно, да и вон, смотрю, на дровах не экономят, а поленья хорошие, дубовые. И прислуга в наличии. Из этого какой вывод можно сделать? Только один - хочу я жить нормально в этом мире - пора прекращать валяться в постели, а вставать на трясущиеся ноги и приступать к знакомству с хозяйством. Хотя и считаю все это сплошным хейтом и банальщиной, над которыми я сама смеялась, когда читала подобное. Но делать нечего, раздали карты - садись, играй с тем раскладом, что выпал.

г)Пожалуй, самое главное - пора прекращать думать о себе, как о Евгении Ивановне, сорока семи лет отроду, а считать бесповоротно себя леди Дженнифер, баронетте Рейли, девятнадцати лет. Тогда есть шанс, что не попадусь местным блюстителям власти, вероисповедания и ещё чего-нибудь.

Ещё бы понять, какой была эта самая Дженни, чтобы подобрать подходящий образ. Как-то плохо верится мне, что я сумею долго удержать маску " прелесть, что за дурочка!" Уж лучше пусть будет образ холодной, расчетливой стервы, которая стремительно движется к званию "старой девы".

Вот и хорошо, решено - завтра иду на завтрак в общую столовую! Должна быть здесь такая, сто раз читала об этом. И начинаю потихоньку разведывательную деятельность, и уже дальше планировать свою жизнь. Мало ли что меня шатает пока ещё, как алкаша возле пивнухи и ноги пытаются заплестись ижицей, плевать, под длинной юбкой не видно. Приняв все эти решения я, неожиданно для себя, спокойно вновь уснула.