Ольга Шах – Нежный цветок кактуса (страница 24)

На этом бабуля пожелала мне спокойной ночи и ушла. А я сидела, прижав ларец к груди, даже не делая попытки открыть его, и немного всхлипывала. Да чего там - ревела. Мне так хорошо было в этой семье, а тут опять уезжать. И бабушка у нас хорошая, ну, любит правду сказать, так кто этого не любит? Моя баба Липа из прошлой жизни тоже была из той же оперы - "хлебом не корми, дай правду поискать!"

О том, что сегодня у меня первая брачная ночь, я даже и не вспомнила за всеми этими волнениями. А Чарли деликатно и не пришел.

Встали рано, но уже солнце светило вовсю. Оделись, торопливо позавтракали. Все вышли на крыльцо, надо попрощаться. Джейми мужественно держался, но, обнимая меня на прощание, тихонько шепнул:

- Ты обещала, что я приеду вместе с бабушкой! Я буду скучать по тебе! Я люблю тебя, Дженни!

Я горячо уверила, что все так и будет, здесь я его не намерена оставлять. Прощались и со всеми остальными. Катя тоже всплакнула, остальные обнимали, желали лёгкой дороги, велели писать. Джейс, прощаясь, сунул мне в руку приличный тяжёлый мешочек, сказав, что в дороге все может быть. Ну, это он прав. Подвели наших лошадей. Выглядели они хорошо, Тайфун отдохнул, а Игренька вообще была пофигисткой, ей было все равно - стоять или скакать. Светло-рыжая, с песочного цвета гривой и хвостом. Именно эта масть и называется игреневой. Подъехали и две телеги. Звёздочка тянула телегу с моими чемоданами и ещё какими-то тюками, а вторая телега была уставлена ящиками, из некоторых торчала солома. Я перевела непонимающим взгляд на Катерину. Та пояснила:

- В тюках одеяла, подушки, постельное, ну и всякие приятные мелочи. А в ящиках - посуда. Там, где солома - фарфор, стекло. Без - всякие котелки, кастрюли, сковороды… вдруг надумаешь жить отдельно от свекрови…

Милая Катюша, обо всем подумала! Теперь я точно не бесприданница! Все, последние объятия, прощальные взмахи рук… Чарли легко подкинул меня в седло помог найти стремя ногой. Проверил, хорошо ли прикреплен мой "боевой" кнут. А он сильнее, чем кажется при своей стройной фигуре. Я про Чарли, если что. Все, мы двинулись. Очень надеюсь, что это последний отрезок моего странного пути. Хочется думать, что он будет более безопасным, чем вся предыдущая дорога.

На постоялом дворе нас и правда ждали. Чарли без лишних объяснений представил меня, как свою жену, леди Дженнифер. Велел старшему обоза посадить возчиков своих на телеги с моим приданым, и все двинулись. Заскрипели колеса телег, сдвигаясь с места, засвистели возчики, подгоняя лошадей. Мы тоже, взмахнув руками обозу, выдвинулись вперёд, оставляя между нами все большее расстояние.

Ничем особым дорога за эти пять дней не запомнилась. Ночевали в придорожных тавернах или постоялых дворах. Я просто сразу проходила в выделенную нам комнату, всеми бытовыми вопросами занимался Чарли. Нам приносили еду, горячую воду, мы мылись, как могли, ели и сразу падали спать. Если бы не прощальный подарок бабули, не знаю, как бы ехала. Баба Филя принесла от местной травница две склянки с мазями - одна обезболивающая, другая - от всех потёртостей и мелких ранок. Вечером, перед сном, все это втирал мне Чарли. Мне было пофиг такое нарушение местной морали, главное, мне было легче, и занимался этим не посторонний мужик, а собственный супруг. Мы делили одну постель на двоих, но каждый на своем краю. Но пару раз я просыпалась под боком у Чарльза, видимо, замерзала и подсознательно искала тепла. И не испытывала никакой неловкости, воспитание двадцать первого века никуда не делось.

Никто на нас не напал, провожали взглядами - да, но никто не рисковал. Видимо, вооружение сурового лорда Равнин, вызывало опаску у желающих лёгкой поживы. Арбалет, короткий меч горца, длинный кинжал и хмурое лицо - очень весомые аргументы. После четвертой ночёвки, завтракая внизу, в общем зале, Чарли негромко сказал, что сегодня к вечеру, если не изменится погода, мы будем дома. Я испуганно спросила:

- А что, может измениться погода?

- Да, здесь все может быть. Налетит метель с гор, побушует вечер и ночь, а наутро как ничего и не было. Поэтому поспешим, только раз остановимся, лошадей напоить-накормить. Учитывай. Я купил здесь хлеба, мяса, сыра, бутылку взвара. Поедим в дороге.

И вот мы спешим, подгоняя уставших лошадей. Действительно, со стороны уже близких гор, двигалось, пока неторопливо, темное облако. И небо потемнело, и солнца не видно. Ветер усилился. Но Чарли подъехав ко мне ближе, прокричал, перекрывая свист ветра:

- Потерпи, вон за тем поворотом наш дом уже! Я знаю, ты устала, но давай поднажмем!

Куда деваться, поднажали. Во двор поместья мы ворвались с первыми снежными зарядами. За нашими спинами привратник торопливо запирал ворота. Я просто мешком упала с лошади в руки мужа. Он, прижимая меня к себе, отдавал распоряжения насчет лошадей и нашей поклажи. Подбежавшие конюхи уже провели лошадей в тепло конюшни, а слуги подхватили наши переменные сумы, тоже торопясь в тепло дома. Чарли так и шагал со мною на руках.

В холле особняка было светло и тепло. Только сейчас я поняла, что меня бьёт дрожь от холода, от того, что снег успел промочить мою юбку и штаны, что кисти рук уже свело от напряжения, держа в заледеневших ладонях поводья. Что ноги плохо меня держат. Пока Чарли торопливо отдавал распоряжения о горячей ванне в своей комнате и горячем ужине в свои покои, пока слуга протащил наши сумки мимо нас, я успела немного оглядеться. В сияющем мраморе пола отражалась люстра и лампы, стоявшие везде - на небольшом столике, на этажерке, вдоль лестницы на второй этаж, застеленной дорожкой. Большие окна закрыты плотными портьерами, отрезая теплое помещение от бушующей метели за стеклами. Только от ударов снежных зарядов вздрагивали окна. Послышались торопливые шаги, по лестнице быстро спускался высокий, подтянутый мужчина, с небольшой сединой в шевелюре. Он был так похож на Чарли, что не было сомнений - это его отец. Я с усилием разжала руки на шее у мужа и тихонько шепнула:

- Опусти меня на ноги, я попробую стоять сама, если что, поддержи меня.

Чарли послушался и осторожно поставил меня на ноги, я пошатнулась, и он тут же придержал меня за талию. Отец Чарльза заговорил, с любопытством глядя то на меня, то на сына.

- Мы уже и не ждали тебя сегодня, Чарли. Думали, что ты передашь непогоду у Гленарван. Ты рисковал.

- Мы хотели поскорее попасть домой, устали за долгую дорогу. Пять дней почти без нормального отдыха, еды… Отец, позволь мне представить тебе леди Дженнифер Бакстер, урожденную баронессу Рейли. Мою жену.

Раздалось сдавленное: "Ах!" и звон чего-то стеклянного, разбившегося о пол. Мы все посмотрели налево. Там, в дверях, очевидно, гостиной, стояла моложавая, красивая ещё женщина и у ее ног валялась разбитая чайная чашка. Вот и встретились со свекровью...Чарли тут же сказал, скрадывая неловкость:

- Мама, представляю тебе мою супругу, леди Дженнифер Бакстер. Дорогая, это мои родители, лорд Эндрю Гордон и леди Грейс Гордон. Надеюсь, вы нас поймёте и простите, но мы ужасно устали, последние два часа мы провели в бешеной скачке, уходили от непогоды. Земли Гленарван мы уже проехали, возвращаться смысла не было. А к Харнерам не стали заезжать, с некоторых пор они весьма негостеприимны. Вот и гнали, хорошо, кони выдержали. Но Дженни очень плохо, замёрзла сильно и устала. Все-таки она не воин из Патруля, а хрупкая девушка. Поэтому мы сейчас к себе, все рассказы завтра. Доброй ночи, мама! Папа!

Но, как мне показалось (возможно, только показалось!), леди Грейс почти не слушала сына. Она смотрела на коричневое пятно от пролитого чая на бежевом ковре. Негромко, не повышая голоса, сказала:

- Рафина!

Из бокового коридора тут же выбежала испуганная служанка с веником и совком. Она быстро убрала осколки разбитой чашки, унесла и сразу же вернулась с ведром воды, мылом и тряпкой, принялась оттирать пятно на ковре. Более леди Грейс не сказала ни слова, только отступила в сторону, не мешая служанке работать. Чарли же, крепко держа одной рукой меня за талию, не давая споткнуться и упасть, повел меня на второй этаж. А у меня в голове почему-то звучало одно из присловьев бабы Липы: "Кошку бьют - невестке место указывают!".

Дальнейшее помню смутно. Вроде бы были подносы с горячей едой, я что-то ела, что-то отодвигала - наелась. Хорошо помню, как расслабилась в горячей воде ванны, выгоняя из себя изнутри противную, мелкую дрожь. Дальше провал в памяти-кто меня вытаскивал из приятной теплой водички, вытирал полотенцем, напяливал на меня ночную сорочку, я сама или Чарли - не могу сказать, не помню. Помню, что ночью просыпалась от вьюги за окном, прижималась к чему- то или кому-то горячему и дальше спокойно засыпала…

Утром, ещё до завтрака, когда лорд Эндрю разбирал отчёты управляющего, к нему в кабинет вошла его супруга, леди Грейс, и принялась взволнованно ходить по кабинету мужа. Пока он не взмолился:

- Грейси, прекрати! У меня уже голова закружилась от твоих метаний! Что случилось?

- Что случилось? А ты вчера был здесь, когда наш сын объявил, что женился, и даже предъявил жену?

- Был, конечно. Чарльз такую проблему снял с меня! Я всю голову сломал, думая, где взять ему невесту? В нашем графстве уже и невест приличных не осталось, либо совсем дети, либо перестарки, старше самого Чарли. Хотя… есть ещё дочь у Харнеров и девчонки МакКинонов. Но скандал с Харнерами несколько лет назад ты и сама помнишь, а МакКинонов в приличном обществе показывать нельзя, у нас фермерские дочки больше об этикете знают. А эта девушка не просто ровня нам, она даже выше нас по статусу, она из титулованных. Да и так, внешне, очень симпатичная девчушка. Что не так-то, Грейси?