Ольга Шах – Дикая орхидея прерий (страница 8)

Наконец, я выехала на Тропу мормонов, по ней они ехали в Юту. Через пару дней я нагнала такой обоз, двигался он все равно медленнее, нежели я, но я попросилась с ними ехать до перешейка с Оклахомой, сказав, что там, на границе, меня ждёт родня. Старший обоза согласился, но в качестве оплаты попросил взять к себе в фургон одну женщину, вдову, муж которой погиб ещё в начале пути, упав вместе с фургоном в ущелье.

Кэти, как она представилась, оказалась молодой женщиной лет двадцати на вид. Из всего имущества на ней была только та одежда, в которой она выпрыгнула из фургона. Да какая-то невразумительное тряпка, в которую она заматывалась, стирая свою одёжку. М-да, жадноваты жены мормонов. Я покопалась в своем сундуке, нашла запасные портки Кеннета, носки, ковбойскую рубаху и старую, совсем задрипанную куртку, не знаю, чья она, может и Майкла, или вовсе Питера. Но получше которая, я сама ношу. Но Кэти с радостью натянула одежду потеплее, чем ее платье с кучей юбок. Сегодня у меня на обед тушёная зайчатина с крупой, вчера охотилась, и чай с черствой булкой и джемом... Попутчица моя уплетала с жадностью голодного щенка. За едой она созналась, что у нее единственный выход если в Юте ее возьмут второй или третьей женой. Да, перспективы у нее не очень, только молодость, значит, муж будет пожилым. Но и с собой я ее позвать не могу, сама не устроена.

Вечером весь обоз выстроился кругом, лошади, стреноженные, паслись внутри круга. А у меня закончилось топливо. Ну, почти. Поэтому, я приготовила верёвку покрепче, топор, фонарь, оседлала бандитское чудовище и поехала прочь из лагеря. Далеко ехать не пришлось, минут десять скачки на радость коню и целая роща засохших агав. Повесив фонарь на одну из них, я принялась рубить и укладывать будущие дрова. Увязав и кое-как закинув тюк на спину коня, села и мы двинулись к лагерю. Уже почти подъехала, когда услышала голоса снаружи периметра. Один голос я точно узнала, это была Кэти. Что она здесь делает? Я же сказала ей протопить печурку в фургоне! Оставлять без присмотра огонь очень опасно. А вот второй голос я узнала не сразу, но это точно был мужской голос. Неужто она нашла себе будущего мужа? Вот было бы хорошо! Меня начинало тяготить ее общество. Я постаралась проехать как можно тише, чтобы не спугнуть парочку, но произнесённое мое имя заставило меня замереть на месте. Я только молилась про себя, чтобы бандитский конь не заржал и не всхрапнул громко, поэтому машинально поглаживать его по шее. А он выгибал шею, подставлял уши чеши его вот тут! Ну чисто кот, живший на гасиенде. Узнала я и второй голос, это был старший обоза, благообразный пожилой мужчина. Говорили они обо мне. Кэти вещала:

- Она пьет только чай и молоко. В молоке эта зараза сразу почувствуется!

А ты в чай этой травки насыпь. Раз она пьет чай с мятой, то и не почувствует. Надо раньше, чем доедем до Оклахомы, там ее ждут. Очухается, а уже замужем! Никогда у меня аристократки не было, давно хотел, да вот не едут они по этим местам. А ты точно не ошиблась?

Конечно, нет! Я все ее наряды пересмотрела, у простых поселянок таких платьев не бывает. Да и держится она так, что издалека видно, кто она.

Но, как договорились, мне фургон! С ним меня замуж охотно возьмут.

Глава 9

Ах, они сволочи! Вот что задумали!

- Ладно, я побегу, мне ещё печку растопить надо, Елена поехала топлива нарубить. Смелая девчонка, ничего не боится!

Выждав ещё минут десять после того, как злоумышленники разошлись, я медленно въехала в лагерь и проход после меня закрыли двое дежурных мужчин. Я думала. Нет, перспектива быть назначенной любимой женой меня не прельщала, но если я останусь с мормонами, то моего желания могут и не спросить. Значит, надо делать ноги отсюда и лучше сделать в утренней суете, когда кто-то уже запряг лошадей, а кто-то ещё завтракает. В больших коллективах, кроме армии, всегда все вразнобой. Только бы не отравили какой-то гадостью... С грохотом затащила вязанку сухой агавы, начала укладывать в поленницу, искоса поглядывая на то, чем занята моя попутчица. Печурка и правда уже топилась, на ужин будем доедать обеденное рагу, есть ещё сыр, масло, хлеб. В это Кэти отравы не подсыплет, потому как сама будет есть, а вот в чай может. Поэтому рагу и прочее я съела без опасений, тем более что и Кэти работала ложкой не хуже моего. Посмотрев на кипящий чайник, я неожиданно сказала:

- Давно я что-то кофе не пила! Все чай да чай. А тут кофе захотелось...

И без сомнений, выплеснула все содержимое чайника на землю. Пошла к ручью, тщательно выполоскала чайник и набрала свежей воды, стараясь не смотреть на вытянувшееся лицо Кэти. Кофе я выпила, несмотря на лёгкую тошноту после него, что поделать, это причуды беременности.

Спала я спокойно, не придушит же меня Кэти во время сна, зачем я им мертвая? Утром плотно позавтракала яичницей с беконом, бутерброд с сыром и кофе, чтобы как можно дольше не останавливаться. Кэти быстро сбегала, помыла посуду, я все плотно уложила, что надо было притянула ремнями, например, топливо и посуду. Как я и предполагал, в лагере полный разброд и шатание кто-то уже, как я, запряг лошадей в свои фургоны и выбирался из охранного круга, кто-то ещё носился с мисками и котелками, завтракал, собирал разбежавшихся детей по лагерю. Я выехала из периметра и остановилась. Покопалась в ящике в передке фургона, достала пустой бурдюк из-под воды, виновато улыбнулась Кэти:

- Совсем забыла! Воды надо бы набрать. Сбегай, пожалуйста! Я тебя здесь подожду.

Кэти кивнула и, схватив пустой бурдюк, помчалась к ручью, лавируя между уже выгнанных из охранного круга фургонов. Как только она обещала подальше, я изо всех сил стегнула лошадей. Привыкшие за эти дни к неспешному передвижению, испуганные лошади тут же рванули с места в карьер.

Попутчики мои сообразили, что я убегаю, далеко не сразу. Между нами уже был с километр, когда они решились организовать погоню. Я видела несколько верховых, но продолжала нахлестывать своих коняшек. Фургон скрипел и подпрыгивал на неровностях дороги, но летел стремглав. И только когда стало понятно, что верховые все равно настигают, я резко остановила лошадей, натянув вожжи. Лошади встали, тяжело поводя боками.

Я вылезла наружу, вытащила приготовленное заранее оружие, готовые патроны с зарядами, положила все это на полотняную крышу фургона. Упор для винчестера был из дуг, поддерживающих крышу. Мне повезло, что оружие уже было прообразом современного и имело магазинную зарядку, а кольт, ну, это практически револьвер с барабанным механизмом. Все патроны были уже на своих местах, я прицелилась в центрального всадника и крикнула:

- Стоять! Ни с места! Буду стрелять! и в подтверждение своих слов выстрелила, целясь между ног коня.

Эффект получился неожиданным. Здесь уже началась каменистая прерия и мелких камешков на дороге было много. И пуля угодила в один из них.

Брызнули осколки, больно ударяя по ногам и брюху коня. От боли он взвился свечкой, всадник (вероятно, не самый лучший) не удержался в седле, вылетел, брякнувшись со всей дури на землю, оставив сапог в стремени. Конь ускакал в неизвестном направлении. Попавший в конеаварию повозился некоторое время, затем затих. Но жив и слава Богу. Пока все, разинув рот, глазели на это происшествие, я стремительно перекинула прицел на стоящего рядом с потерпевшим всадника. И ещё раз выстрелила, так же целясь в землю возле коня. Этот удержался, но развернулся и поскакал назад, горланя что-то про мою родню до седьмого колена. Эк, однако, как винчестер выбивает с людей мормонские смирение и послушание! Воистину говорят, что добрым словом и пистолетом... но моя задача - не подпустить их на расстояние пистолетного выстрела. Но и перезаряжать винчестер времени нет. Поэтому в ход пошел дробовик Кеннета. На этот раз россыпь камней от дроби была больше, лошади бросились врассыпную. Кто-то крикнул:

- Да она нас тут перестреляет, как куропаток! Кому она нужна, пусть и ловит ее! А я назад, к своим!

Стадный инстинкт - вещь иногда хорошая. Повернули все, кроме одного мужика. Тот, набычившись, попер вперёд взыграло мужское эго. Делать нечего, надо его валить. Выстрелить в человека, даже имея хорошую подготовку - очень непросто, даже совсем непросто. Я никак не могла решиться и только когда уже пришло расстояние принятия решения, я выстрелила. Я целилась в руку, в которой он держал ствол, но он в этот момент поднял руку с винчестером, и пуля угодила прямо в магазин, изувечивая оружие, ломая кости кисти, брызнула кровь. Мужик заорал благим матом, конь затанцевал на месте. Все, этот больше не боец. Я поймала себя на том, что все это время я повторяла про себя: "По тарелочкам!". Такой вот аутотренинг. Хотя меня и трясло, я деловито сложила оружие вовнутрь фургона, оставив только кольт на ремне. Вечером все перечищу. Села на свою скамеечку, дернула вожжи и опять поехала. Обоз теперь точно задержится. Вообще, мне не понятно, с чего эти мужики решили геройствовать? Мормоны никудышные воины. Они хорошие ремесленники, бизнесмены, банкиры, так себе фермеры. Но не бойцы, ни разу. Но то ли старший много пообещал за меня, то ли семерым против одной девчонки им показалось не страшно.