Ольга Сергеева – Наказ цыганки (страница 3)

– Погоди, погоди. Ничего не понимаю. – Фёдор открыл шире дверь и хотел пригласить её войти. – О чём ты говоришь, какой дом? Ты входи, дрожишь вся. Да что случилось-то?

– Дом у околицы, Фёдор! Пойдём скорей, надо вывести людей! – продолжала твердить девушка.

Фёдор вспомнил разговор с цыганами у костра. «Джафранка сама приходит к нуждающимся, и только тогда, когда посчитает необходимым». Дом у околицы. Это дом Степана, садовника. Он живёт там с женой Серафимой и двумя маленькими детишками. Фёдор отступил на шаг:

– Входи. Дай мне минуту, я оденусь.

Уже взбегая вверх по лестнице, прокричал Семёну:

– Семён, одевайся. Никодима-кузнеца разбуди. Ждите меня во дворе.

Десять минут спустя непрерывные вспышки молний освещали четыре фигуры, бегущие по ночной Сосновке к дому садовника Степана, который часто помогал Семёну ухаживать за парком вокруг барской усадьбы. Иногда они пробирались огородами, чтобы сократить путь. Впереди бежали двое мужчин, сзади – Фёдор и едва поспевавшая за ними Джафранка. Добежав до дома, Никодим принялся стучать. Вспыхнул свет, открылась дверь, люди с испуганными заспанными лицами слушали сбивчивые объяснения странной компании, заявившейся ночью к деревенской семье.

Потом дверь распахнулась, все ввалились внутрь, Джафранка стала помогать Серафиме одевать спящих детей, заворачивать их в одеяла, выносить наружу, подальше от дома. Степан оделся и с остальными мужчинами, похватав какую попало утварь, выскочил вслед за женщинами.

Бежали прямо через огород, в поле. Запыхавшись окончательно, остановились и оглянулись. Молния, озарив ярким светом всю деревню, ударила прямо в дом Степана, расколов его надвое. От грохота все присели, схватились за уши. Крика Серафимы и плача детей не было слышно из-за воя ветра и треска огня, пожирающего деревянную избушку садовника. Расширенными от ужаса глазами четверо смотрели на пожар, слишком потрясённые, чтобы двигаться, слишком подавленные горем, чтобы разговаривать.

Фёдор и Джафранка сидели у камина, который разжëг вздыхающий и сокрушëнно качающий головой Семён, как только они вернулись в усадьбу. Джафранка, закутанная в плед, прихлëбывала горячий чай, держа чашку обеими руками. Фёдор пил коньяк, который Семён налил в стакан и силой вложил ему в дрожащие руки.

Семью садовника пристроили пока к одинокой Прасковье. Та уложила детей спать и еле отпоила травами воющую от горя Серафиму. Понурившему голову Степану Фёдор сказал: «Отстрою я вам дом, Степан! Вот увидишь, к Троице уже будешь в новых хоромах жить. Лучших плотников выпишу из губернии!»

– Джафранка, – наконец произнес Фёдор, видя, что девушка немного отогрелась, – я думаю, глупо было бы спрашивать, как ты узнала о пожаре, после того, что я о тебе слышал. Значит, это всё правда, что о тебе в таборе говорили?

– Глупо не разговаривать, барин, – тихо сказала цыганка. – Бог дал людям язык, чтобы разговаривать. Поэтому спрашивай всё, что хочешь.

– Пожалуйста, зови меня Фёдор. Как случилось, что ты узнала про пожар?

– По-разному случается. В этот раз мне приснилось. Во сне я всё чётко вижу. Иногда я чувствую, иногда просто приходит знание. Этого я не могу объяснить, знание возникает в голове, вот и всё. Это у меня от мамы, она так могла.

– Ты спасла жизнь моим крестьянам, я тебе очень благодарен. Скажи, что я могу сделать для тебя?

Джафранка рассмеялась.

– Так ты уже сделал. Поверил мне, впустил в дом, вышел со мной людей спасать. В таких случаях большего сделать невозможно.

Фёдор совсем недавно узнал эту девушку, но другого ответа почему-то не ожидал. Он долго молча смотрел на неё. От чая и тепла камина Джафранка раскраснелась, глаза её блестели в свете догорающих угольков. Она откинула плед, согревшись, и Фёдор отчётливо видел её упругую грудь под ярким платьем. Она поставила пустую чашку на стол.

– Пора мне, барин. В таборе привыкли, что я иногда ухожу, но всё же беспокоятся.

Она встала и пошла к двери. Когда она проходила мимо кресла, в котором сидел Фёдор, он поймал её руку. Она была удивительно мягкая и тёплая. Джафранка посмотрела на него долгим взглядом, прежде чем отнять руку. Молча пошла к двери. Открыв её, оглянулась.

– Приходи сегодня на закате на то место… Фёдор.

И скрылась за дверью.

Глава 3. Охотничий домик

Фёдор уже ходил взад и вперёд у ствола дерева, когда пришла Джафранка. От бури не осталось и следа, закат обещал быть сказочным. Было 1 апреля, и солнце за день прогрело воздух так, что девушка распахнула пальто, открыв взору Фёдора весь свой великолепный цыганский наряд.

Но, казалось, не только от бури не осталось следа, но и Джафранка была снова прежней, насмешливой и манящей, будто и не случилось вчера ничего. Даже наоборот, она была ещё свежей, чем прежде: слишком яркая для серых будней Фёдора.

– Ну, здравствуй, барин, – со своей обычной улыбкой сказала цыганка, – пойдём, покажешь мне твоих зайцев.

Девушка взяла Фёдора за руку, и они, выйдя из рощи, пошли через луг, обогнув табор, видневшийся вдалеке. Зайцы, действительно, были. Целая семейка паслась на лугу, Фёдор и Джафранка смотрели на них издалека, не приближаясь. Двое взрослых передвигались степенно, опираясь на передние лапы и высоко закидывая заднюю часть тела при каждом прыжке. Несколько малышей резвились под присмотром родителей, наскакивая друг на друга и кувыркаясь.

Джафранка смеялась так весело и заразительно, глядя на заячью семейку, что передала это веселье и Фёдору, который не переставал удивляться постоянным переменам в этой девушке. Они попытались приблизиться к зайцам, но те удирали каждый раз на безопасное расстояние, а затем продолжали заниматься своими заячьими делами.

Фёдор и Джафранка не заметили, как вошли в лес и пошли по знакомой Фёдору тропинке, которая привела их к охотничьему домику.

– Отец оставил мне эту землю, – рассказывал Фёдор, пока они шли, – в этом доме останавливались его друзья, которые приезжали к нему из города поохотиться. Я редко здесь бываю.

Они вошли в дом, и Джафранка сразу принялась ходить по комнатам и с интересом рассматривать коллекцию охотничьих ружей и ножей, рога лося на стене. Фёдор разжег огонь в камине, в маленьком домике быстро стало тепло. Джафранка погладила чучело куницы.

– Её убил твой отец?

– Нет, один из его друзей. Оставил ему на память.

– Ты не убивай их, барин, – опять повторила Джафранка, – нельзя зверей убивать.

– Так что же мне делать? – спросил Фёдор. – Развлечений здесь немного.

Джафранка медленно подошла к нему и обвила руками шею, прижалась всем телом и прошептала горячо в ухо:

– Люби меня… Фёдор.

Джафранка вернулась в табор уже затемно и сразу пошла к Василю. Самому старому и мудрому цыгану было 92 года, он почти не выходил из своего шатра. Когда табор переезжал на другое место, Василя клали в кибитку, и с ним всю дорогу находилась одна из цыганок, которая помогала ему в пути.

Джафранка нашла его сидящим в подушках, ноги Василя были укрыты пледом.

– Здравствуй, дочка, – Василь сразу заулыбался, увидев Джафранку, – мне уже рассказали о вчерашнем. Да будут благословенны все люди, которым ты спасла жизнь. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, Василь, спасибо. Я хотела спросить тебя, когда мы тронемся в путь?

– То же самое меня уже спрашивали другие цыгане. Наши мужчины хорошо поработали в соседних деревнях, больше здесь работы нет до тех пор, пока не стает снег. Крестьяне готовятся к посевной, а мы тем временем поедем дальше. Скоро во всех деревнях будет много работы, как для мужчин, так и для женщин.

– Спасибо, Василь. Тогда пойду собираться. Когда мы выезжаем?

– Завтра скажу Рамиру, чтобы оповестил людей, и дам им день на сборы. Послезавтра с утра тронемся.

Джафранка обняла старика и вышла из его шатра. Она не направилась к себе, где её ждала начинающая стареть Ида, которая заменила ей мать. Девушка пошла искать Рамира. Он был одним из троих мужчин, сидевших у костра в тот день, когда в табор приходил Фёдор. Рамир должен будет остаться за старшего в таборе, когда не станет Василя.

Джафранка нашла Рамира, сидевшего у своего шатра рядом с затухающим костром.

– Рамир, у меня будет к тебе просьба: если завтра придёт барин, скажи ему, что меня нет.

– Как скажешь, дочка, – Рамир обеспокоенно взглянул на неё. – Не обидел ли он тебя? Если что, мы ведь не посмотрим, что барин.

– Нет, нет, не волнуйся, просто скажи, что меня нет. Спокойной ночи, Рамир.

– Можешь не сомневаться, он ни до чего не дознается. Спокойной ночи.

Джафранка забралась в свой шатер, где Ида уже лежала, закутанная одеялами.

– Где ты была, дочка? Я поесть тебе оставила.

– Я не хочу, Ида. Ты спи, спи.

Девушка улеглась на своё место и укрылась с головой. Для всего табора она была «дочка» – как общее и любимое дитя. После гибели родителей не было ни одного человека в их маленькой общине, кто бы не заботился о ней. А после того, как Джафранка научилась пользоваться своим даром и помогать людям, весь табор стал ещё и гордиться ею, как собственной дочерью.

Молодая цыганка долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к посапыванию Иды и вспоминая вечер, проведённый с Фёдором. Девушка не могла разобраться в своих чувствах. Она ощущала, что он хотел еë, и она дала ему то, что он хотел. Лишëнная волей судьбы родительской ласки, Джафранка искала в Фёдоре тепла и любви, и получила это. Но она кочующая цыганка, никогда не жившая на одном месте больше нескольких месяцев. Она знала, что никогда больше не увидит Фёдора.