Ольга Сазонова – Башня бабочек (страница 2)
***
Она сделала несколько шагов, чтобы убедиться: земля под ногами всерьез – прочная, твердая, сухая. Даша осмотрелась: все кругом невероятное, как во сне, но это не сон, и собралась испугаться – но страха не было…
Видимо, она свалилась в луны, но удара не почувствовала. Трава была почти Дашиного роста, деревья вытянулись до невообразимых размеров. Впрочем, здесь было мало деревьев. Они запустили в расселину свои сильные корни и крепко держались за твердый каменистый грунт, стараясь не упасть с той головокружительной высоты, где стояли сейчас вместе с Дашей, с замиранием и восторгом глядя вниз.
Синевато-багряные в лучах заходящего солнца поднимались вокруг молчаливые горы. Простоту и величие выражали их древние спящие лица. Красноватый отблеск заката согревал их, безмолвно сидящих возле негасимого костра. Гранитные пласты местами выдавались вперед, образуя вытянутые выступы. Один из выступов был настолько широким, что там образовалась что-то вроде полукруглой грядки. Там ничего не росло: суховатая земля ждала кого-то особенного.
Даша достала из кармана коробочку с семенами и высыпала их туда, присыпав землей, осмотрелась: чем бы полить, и тут же на глаза ей попалась круглая гранитная линза, полная золотистой веселой воды. В дальнейшем Даша поняла, что так здесь появляется все действительно необходимое: надо подумать, осмотреться – и вот оно.
В первую ночь Даша так нашла пещерку. Когда ужасно захотелось спать, она обвела сонными глазами поверхность камня над собой и увидела вход. И когда поднималась по уступчатой лесенке, чтобы заглянуть внутрь, немного не доходя входа ей встретились огромные пушистые листья, такие большие и теплые, что ими можно было укрыться на ночь лучше всякого одеяла.
Ростки выглянули на следующее утро. Первые солнечные лучи, согревая и успокаивая Дашу, разбудили и их – из-под земли выглянули их любопытные зеленые носики. Они вытягивались, расправляя стебли, протягивали солнцу узкие свежие листья. Это было первое солнце, которое они видели в своей жизни, и первое солнце, встретившее ее здесь. Это их объединяло.
***
Сочинив несколько историй, Март рассказал их остальным. Каждый выбрал роль по душе, и все дружно и много смеялись, разыгрывая одно представление за другим. На огонек стали сползаться насекомые: деловые жуки, хлопотливые муравьи, задумчивые гусеницы, особенно много было бабочек. После представления они долго сидели на солнечной стороне, на нагретой солнцем стене, а в сумерках беззвучно улетали, унося части увиденной сказки в какие-то тайные волшебные области.
Однажды на золотисто-розовом закатном небе блеснул зеленоватый огонек. Рос-рос и превратился в долговязое похожее на кузнечика существо. Это был Оле. светился он сам, светился его невероятный плащ. Заняв место в зрительном зале, он смотрел, хитро прищурившись, на сцену, а когда сказка разрослась и разгорелась, и искорки веселья полетели со цены в зал – в ответ на сцену брызнули зеленоватые огоньки. Одно движение его жесткой лапки, взмах плаща – и на сцене и над сценой россыпь разноцветных нежных огней. Так появился лучший помощник, собеседник и друг.
Март слышал птиц. Повсюду раздавались их голоса, но сами они удивительным образом ускользали от взора. Насколько они велики теперь и могут ли быть опасны для его новых знакомых – для почтенной публики? Где кончается волшебный мир? И что находится за его гранью? Март шел вдоль реки, казалось: река ведет его туда, где все вернется в обычное русло…
Она уводила его все дальше, была такой яркой, блистательной днем и такой нежной туманной – в сумерки. Март слушал ее журчание, и ему становилось весело. Когда он садился у воды, ее маленькие волны игриво подбирались к нему и тут же убегали назад. Река показывала ему свои берега, как новые наряды. Несколько безмятежных дней он провел с рекой, грезя о каких-то переменах. Вернувшись, он действительно увидал перемены, но совсем не такие, каких ожидало там, на берегу, радостно замиравшее сердце. Поднимаясь на крыльцо, еще не войдя внутрь, он услышал резкий голос Марио:
– Не так! Понятно?!!
И растерянный голос Мака:
– А как же? Почему же не так? И так ведь можно.
– Нет, так нельзя.
– Почему?
– Потому что только я знаю, как надо!
«О чем, интересно, они спорят», – подумал он, поспешно входя и присматриваясь.
Мак поднимался на борт корабля с невероятно большой корзиной. Она возвышалась над его спиной, как египетская пирамида. С трудом переставляя ноги, он поднимался с ней вверх.
– Ты должен выступать гордо! Ты несешь снаряжение для экспедиции, величайшей экспедиции нашего времени!
– Лучше помоги мне, – простодушно предложил Мак.
– Где это видано, чтобы капитан таскал грузы? Тебе придется сойти вниз и подняться должным образом.
– Да ты с ума сошел! – окликнул его Март. Мы же играем. Всем должно быть весело.
– Да, играем. Но мы играем по правилам. – Он нахмурился в напряженном молчании и искал, видимо, самое подходящее и внушительное слово, способное выразить всю значительность и величие этих правил. – По правилам… Сценического Искусства!
– Откуда взялись такие правила?
– Их придумал я, пока тебя не было, Великие Правила Сценического Искусства.
***
Март долго сидел в комнатке Оле, обдумывая "новые правила сценического искусства".
– С некоторых пор я заметил перемены в его характере, – тихо и грустно сказал Оле. – Похоже, сорвалась пружина внутри. Очень важная пружина, без которой прежним он уже не будет.
– Но ведь надо как-то объяснить ему, что он не прав.
– Боюсь, теперь ничего объяснить ему не удастся.
Март вернулся в зал, за это время сгустились сумерки, что-то неуловимо изменилось. Приглядевшись, он заметил нитки. К каждой руке и лапе была привязана прочная нить, а Марио держал их все. Лицо его было очень серьезным.
Освещенное пятно в середине сцены, группа кукол внутри него, вот Марио тянет за нитку – и все поворачиваются в одну сторону. Он дергает – и поворот становится быстрым и резким. Март устало опустился на край сцены. Он услышал шаги позади и обернулся. Подошел Марио, сел рядом в напряженном молчании. Они сидели, не глядя друг на друга, наконец, Март услышал:
– Пойми, Март, ты уйдешь отсюда. Рано или поздно уйдешь – ты ведь и сам знаешь. А кто-то должен о них заботиться, отвечать за них.
– Ты собирался сказать, кто-то должен дергать за нитки.
Март вышел, постоял на пороге театра. Ветер шуршал листьями. Тихо напевал ручей. Постояв на крыльце, Март вернулся обратно, прищурившись, посмотрел в зал; казалось, в нем стало темнее обыкновенного. Он не увидел ничего, но почувствовал, что ниток стало еще больше, как будто они незримо болтались в воздухе, так много, что трудно было дышать. Март сделал движение, чтобы сорвать их – Марио издал глухой звук, похожий на рычание.
Он сидел на сцене один. Март тихо подошел и сел рядом. Марио привязал к его руке нитку. Март усмехнулся, поднял глаза: Марио был очень серьезным. Он затянул узелок. Уже не улыбаясь, Март продолжал наблюдать за ним. Марио потянул за нитку – рука приподнялась и вытянулась в сторону Марио. Март встал, оборвал нитку и вышел.
***
Однажды станет понятно, что эта нелепая игра, возможно, уже закончилась или Марио потерял к ней интерес. Март шел берегом. Трава в росе роняла неслыханной величины капли. Март остановился. Войдя по колено в бегущую воду, долго смотрел, как скользят и утекают в потоке солнечные огни. Потом, прикрыв глаза, представил легкую стремительную лодку и вскоре увидел ее. Лодка приблизилась и на миг замерла. Март взобрался на борт и оттолкнулся веслом от берега.
***
Река своим журчанием навевала удивительные сны и сама в них снилась. Март понял, что река петляет и во сне, и наяву, и что, сделав большую петлю, она повернула обратно, и скоро он увидит свой невозможный дом. «Ладно», – подумал Март. Ему оставалось побыть с рекой совсем немного. Он закрыл глаза и увидел высокий величественный силуэт. Башня… Март никогда ничего не слышал о ней, но в эту минуту он точно знал: чтобы вернуться куда-то, куда он не помнил, но знал совершенно точно, что вернуться необходимо, – надо попасть туда, на башню. И река не сможет в этом помочь. Но она несла его так бережно, ее сонное спокойствие сообщилось ему, и он плыл, густым розоватым туманом, поднимавшимся над водой, обволакивали его надежды. Аромат трав и цветов, буйно разросшихся у воды, навевал сон, под их шелест и шепот Март засыпал, чувствуя приближение чуда.
Во сне он летел. Высота не пугала его: у него были большие сильные крылья и фантастический хвост. Он был драконом, это нисколько не смущало его.
Ему приснились горы, розоватые в закатном свете, в покое и величии застывшие под угасающим небом и небольшая площадка у края скалы, заросшая хитрыми желтыми цветами. Возле них сидела девочка. На головокружительной высоте ее тоненькая фигурка казалась игрушечной и хрупкой, но взгляд был решительным и смелым. В несколько взмахов он подлетел ближе. Девочка подняла голову и посмотрела очень внимательно. «Совсем не испугалась», – подумал Март. Он стал снижаться и опустился на выступающий валун в гряде лежавших по краю площадки камней. Вниз осыпались мелкие камешки.
***
Даша проснулась, увидела, как в полумрак пещерки осторожно вступает на длинной ноге несмелый солнечный луч, и поняла, что снаружи раздается тихий, но настойчивый призывный свист. Непонятное волнение овладело ей и влекло, как бабочку, на свет. Она торопливо выбралась из пещерки и приложила руку козырьком ко лбу, заслоняясь от яркого света. И тут прямо перед ней появилась великолепная драконья морда. Он поднимался от подножия вверх, минуя Дашин уступ, и увидев девочку на высоте, замер и уставился на нее янтарными глазами с продолговатым кошачьим зрачком. Его шея и грудь возвышались над Дашиной грядкой с желтыми цветами, будто он вынырнул из воды; пока еще она не видела его целиком, но уже знала, что он сказочно красив. Он кивнул и улыбнулся. Потом, будто угадав ее мысли, взмыл выше и, описав круг, приземлился на край площадки. Даша отступила, дыхание замерло, и восторг, как большая волна, охватил ее и толкнул ему навстречу. Она протянула руку и дотронулась до него. Золотистое тепло пробежало по пальцам – Даша глупо улыбалась и ничего не могла сказать.