Ольга Савельева – Симфония добра (страница 3)
– Зато при деньгах! Нужды нет, как у некоторых моих подружек, – говорила она матери по телефону.
– Лень твоя впереди тебя бежит, – укоряла её мать. – Влад уже большой, шла бы работать, на курсы бы какие-нибудь записалась. Скучно же ведь!
– Мама, не лезь в мою жизнь, сама разберусь, – заканчивала разговор дочь.
Почти каждый день они по телефону обсуждали одни и те же темы: проблемы воспитания Влада и отношения Софьи с мужем. И каждый раз Софья заканчивала свою речь неизменной фразой – она самостоятельно разберется со своей семейной проблемой. А на следующий день, опять начинала тот же разговор.
Влад, к удивлению отца и деда, пошел по стопам матери, но с отцовским стремлением к цели: с малолетства заинтересовался музыкой и игрой на фортепиано. Только в отличие от Софьи, он был прилежным учеником и трудился над гаммами и этюдами с таким рвением и усердием, что отцу и деду оставалось только разводить руками и говорить о том, что не в их породу пошел парень.
– Может, временно это? Одумается, настоящую, мужскую специальность Владька выберет? – размышлял дед Яков. – Дай Бог, а то, что эта музыкалка для парня, как-то не серьезно! Вот дерево, стружка, рулетки, лобзики – вот это по-мужски, по-настоящему!
***
– Абонент не доступен, – продолжал отвечать голос оператора в трубку телефона.
Влад уже давно спал. Софья выключила в спальне сына свет. В душе ее, казалось, тоже кто-то выключил лампочку. Не было ни слез, ни обиды. В душе ее была пустота…
3 глава
Как ни странно, но в тот злополучный, дождливый день никто из ребят не заболел, и опасения Татьяны Ивановны оказались напрасными.
Игорь, почувствовав, что в очередной раз одержал победу над матерью, ликовал.
– Я же говорил, что закаливание и обливание холодной водой творят чудеса! Ты же медик, лучше меня знаешь, – убеждал он мать.
– Я не тепличное растение, которое боится всяких сквознячков и простуд, – и он сгибал руку в локте, демонстрируя свои бицепсы.
Матери ничего не оставалось делать, как согласиться с сыном.
– Как всегда, ты совершенно прав, – завершала она разговор, который происходил в их семье ежедневно.
С одной стороны, она была рада, что к сыну не цепляются различные болячки, с другой – женщина не понимала, почему он игнорирует ее просьбы. Ей было обидно и досадно.
– Растишь, растишь, ночами не спишь! Столько слез пролила, когда Игореша маленьким был и часто болел, – сокрушалась Вознесенская.
Женщина вспомнила бессонные ночи, бесконечные походы в поликлинику, ожидание в очередях возле около врачебных кабинетов. Она перебирала в памяти постоянные ангины, острые респираторные вирусные инфекции, грипп, которыми до шести лет болел сын.
Игорю казалось, что мать сильно опекает его, и поэтому он пытался освободиться от излишней материнской заботы, чтобы не прослыть в среде сверстников «маменькиным сынком». Но Полищук и Соболевский совершенно не воспринимали его как «маменькиного сынка». Напротив, они очень уважали Наталью Ивановну.
У Соболевских дома ребята бывали редко. Когда Влад приглашал их к себе гости, то Алина и Игорь постоянно отнекивались, вежливо отвечая отказом. У них непременно появлялись архиважные, срочные дела.
Друзей смущала чопорность отца – Соболевского. Он всегда говорил правильные, скучные, напыщенные речи, и напоминал подросткам Николая Антоновича Татаринова из любимой, сто раз перечитанной книги «Два капитана». Поэтому, как-то само собой сложилось, что книжные дискуссии проводились дома у Алины, а просто поболтать они собирались у Вознесенских. Влад долго переживал по этому поводу, но потом все само собой забылось, и ребят захватили новые события.
***
– Завтра концертмейстерский класс. На собрании духового и фортепианного отделений было решено, что ты будешь солировать, а аккомпанировать будет Влад Соболевский, – сказала Игорю преподаватель по классу флейты Елена Юрьевна. – Ты прекрасный флейтист, а Соболевский отличный пианист. У вас должен получиться хороший, качественный ансамбль.
– Я приготовила для вас очень известное произведение, – и преподаватель поставила на пульт ноты пьесы «Шутка» Иоганна Себастьяна Баха. – Выучим сначала эту пьесу.
– Бах, Бах. Везде этот Бах. На специальности – Бах, на концертмейстерском классе – Бах, на музыкальной литературе тоже Бах, – шутливо сказал Вознесенский. – Мама недавно мне купила портреты композиторов. Я открываю папку, а там первым – БАХ. Этот великий композитор скоро мне сниться будет!
Однако, недовольный выбором музыкального произведения, Вознесенский легко справился с нотным текстом пьесы и сыграл ее довольно бегло.
– Молодец! – похвалила Игоря Елена Юрьевна. – Осталось выучить пьесу наизусть, украсить динамикой и фразировкой. Затем будете сыгрываться с Соболевским.
На следующий урок концертмейстерского класса Игорь уже репетировал с Владом. Для Соболевского эта пьеса тоже оказалась легкой.
Ребята стали готовиться к уроку. Игорь настроил флейту, Влад расположился за фортепиано.
– Готовы? – спросила Елена Юрьевна. – Тогда – поехали!
Игорь кивнул головой Владу. Это означало – начинаем играть. В ответ Влад шутливо подмигнул другу. Мол, не беспокойся. Сейчас как «пошутим»!
В опытных руках исполнителей эта музыка звучала весело, задорно, игриво. Ребята услышали в музыкальном полотне насмешку, дразнящие интонации, легкость, смех.
– Бах был очень серьезным композитором, но и он любил шутить, веселиться, радоваться. Радость – это свет, веселье, – объяснила преподаватель.
Легкое, нежное, переливчатое звучание флейты Вознесенского уверенно сопровождал торжественный аккомпанемент фортепиано Соболевского. Ребята отлично чувствовали друг друга или как говорят музыканты, были на «одной волне», что помогало им создавать слаженный ансамбль.
– Если так дальше дело пойдет, сможем выучить еще много произведений, – похвалила парней Елена Юрьевна.
– Давайте возьмем какую – нибудь джазовую пьесу, – предложил Соболевский. – Я очень люблю джазовые композиции!
Игорь засомневался. Он не умел импровизировать и не чувствовал свободных джазовых ритмов. У него все правильно, четко и понятно: раз и, два и, три и, четыре и.
Влад же, наоборот, «сливался» с фортепиано, когда импровизировал. Его руки с большими тонкими пальцами порхали над фортепианной клавиатурой, как крылья птицы. В такие моменты фортепиано отзывалось волнующими ритмами, приятной и многообразной музыкой.
Влад знал наизусть много джазовых композиций. Он мог часами исполнять джаз, забывая обо всем на свете.
Выходя из кабинета флейты, Игорь вдруг остановился.
– Ты только мне аккомпанируешь или еще другим ребятам? – поинтересовался он у Соболевского.
– Не только тебе, еще скрипачам, виолончелистке, – ответил Влад.
– Интересно, кто из пианистов аккомпанирует Алинке? – вдруг спросил Игорь.
– Позвоним ей, да узнаем, – предложил Влад. – Она без концертмейстера не останется.
Ребята набрали Алинкин номер.
– Привет! – поздоровался Влад. – Алина, скажи, пожалуйста, кто тебе аккомпанирует?
– Смирнова Наташа, пианистка, – бесцветным голосом ответила Полищук.
– Смирнова? – переспросил Вознесенский. – Но играть со Смирновой – это провал. Она ведь редкая лентяйка. Пока выучит текст, полгода пройдет. Так и будешь с ней партии учить!
–Вот именно. Сказали, что все пианисты заняты. У преподавателей тактика такая – чтобы я ее подтянула. Типа, будете чаще встречаться, тогда она все быстро выучит, – опять уныло произнесла Полищук. – Так и будем на одном произведении топтаться.
Ребята понимали, что тема – аккомпанемент со Смирновой не давала Алине покоя. Перспектива для девушки была не из приятных!
– Не переживай, мы что-нибудь придумаем, – заверил подругу Соболевский. – Может, мне разрешат тебе аккомпанировать?
***