Ольга Рожнёва – Православные христиане в СССР. Голоса свидетелей (страница 27)
К маме прибежали: «Сима, там твою дочку убили у столовой!» Мама бросилась к столовой, меня на руках в избушку принесла, я только там в себя и пришла. Больше мама не пускала меня побираться. Весной 1944 года нас освободили.
В школе ни одной Пасхи не пропустила – всегда ходила куличи святить
Нас привезли в поселок Стекольный Завод Козельского района. А наша Жуковка вся была заминирована, нельзя было шагу ступить. Даже когда все разминировали, сколько там трактористов взрывалось! Едет он, пашет, а на глубине мина…
Поселили нас в бараках. Комнаты по девять квадратных метров. Печечки топили. Карточки дали. По триста грамм хлеба на человека. Отоваривали в магазине.
Я пошла в школу. Учась в школе, ни одной Пасхи не пропустила – всегда ходила куличи святить. Никольский храм, ближайший к нам, закрыт был, так мы ходили в единственный открытый во всем районе Благовещенский храм в Козельске. Шли десять километров туда и десять обратно. Пешком.
Ходили обычно босиком – берегли обувь. А что там было беречь?! Тапочки парусиновые летом и валенки зимой. Тапочки мелом натирали, чтобы белые были. Идем пешком, как станем к Козельску подходить, а там речка Орденка, так мы ноги помоем, носочки, тапочки свои парусиновые наденем. И уже идем в тапочках в храм.
В 1961 году мост сделали. А то был деревянный, так его весной смывало, и рабочие из деревень, чтобы на завод попасть, переплывали речку на лодках. Потом, в 1970-е, уже босиком не ходили, уже обувка была у людей.
И что интересно, меня никогда не ругали в школе за мои походы в храм. Других и к директору вызывали, и ругали, а меня никогда. Будто меня закрывал кто-то.
Чудное дело: два года в плену, и живы остались. Под пулями и бомбежками. Назад везли в открытых вагонах, и никто не простыл, не заболел. Господь хранил, видимо, за молитвы святителя Николая Чудотворца, – мама всегда его очень почитала. Вся ее жизнь с этим святым была связана: и замуж она под Николу вешнего (22 мая) вышла, и стол всегда собирала праздничный на его день – 19 декабря. И я вот в Никольском храме.
Как маме перед смертью Никола Угодник явился
И перед смертью Никола Угодник маме явился – святитель Николай своих не оставляет…
Все мы в семье были крещеные, а вот в церковь редко ходили – далеко очень было ходить, двадцать километров пешком. Даже икон у нас в доме не имелось, нигде было не достать в то время иконы. У кого-то со старых времен сохранялись, а мы в свой барак вселились – голые стены, ничего от прошлой жизни не осталось.
Мама моя – труженица, всю жизнь работала на совесть, людей любила, нестяжательная была. В 1974 году ей исполнилось пятьдесят восемь лет. И как-то внезапно она заболела, слегла. Поставили диагноз – рак пищевода. Приходили ее навестить бабушки:
– Сима, ты ведь тяжело заболела… Причаститься бы тебе.
– Да я с детства не причащалась. На мне и креста нет.
Я в те годы уже жила отдельно, своей семьей, растили с мужем троих детей. Провожу старших в школу, младшего в садик – и к маме бегу проведать. После работы детей обихожу, и снова к маме. И вот как-то, в декабре месяце, за несколько дней до праздника святителя Николая Чудотворца, я все с утра у мамы перебрала, перемыла, генеральную уборку сделала. Вечером опять к ней прихожу, покушать принесла. Она по-прежнему в бараке жила: кухня крохотная и комнатушка. Прихожу, у нее как обычно: темно, свет не горит, сама лежит в постели. А уже сумерки.
И мама меня так взволнованно спрашивает:
– Аня, ты по дороге кого-нибудь встретила?
– Нет, мам, никого…
– Быть не может! Ко мне только что приходил старичок!
А у них в бараке семь квартир, и у каждой свой вход и свой порожек. Вот я и говорю маме:
– Какой старичок, мам?! Да и следа никакого нет, все снегом занесено!
– Да ты послушай, не спорь! Выслушай меня…
И рассказала мама о том, что произошло прямо перед моим приходом. Она лежала в постели, не спала, и вдруг дверь из кухни стала открываться. На кухне, как и в комнате, темно, и кто в проеме стоит – не видно. Мама спросила:
– Кто там?
И слышит в ответ старческий такой голос. Непонятно, что он отвечает, но ясно слышно, что это старичок. Мама его попросила:
– Дедушка, включите, пожалуйста, свет!
А нужно сказать, что у мамы выключатель в комнате с первого раза часто не срабатывал, все никак не могли собраться его починить. И вот старичок выключателем щелкнул, а он, как обычно, с первого раза не включился. Тогда этот старичок зашел в комнату, раздвинул шторки на двери, и все в комнате вдруг озарилось ярким светом! Свет этот был совсем не электрический.
И мама увидела старичка – он был весь белый-белый и весь сиял, был весь просто наполнен светом. У мамы перехватило дыхание. Она лежала и ничего не могла сказать, просто любовалась. И думала только одно: «Так ведь это Николай Угодник!»
А старичок посмотрел вокруг и вдруг сказал печально:
– Как у тебя, Серафима, нечисто…
– Нет-нет, чисто – дочка только что все перемыла!
– Не та чистота, Серафима! Нет духовной чистоты…
Мама головой поникла. А он ей говорит:
– Не волнуйся. К тебе сейчас придут люди и все что нужно принесут. И все у тебя будет очень хорошо.
Ушел старичок, и свет вместе с ним исчез.
Сидим мы с мамой после этого ее рассказа и обе рыдаем. И страх, и милость от Бога, и молитвенное предстательство Николы Угодника…
Вдруг в дверь стучат. Заходит одна очень верующая старушка, бабушка Нюша, и приносит нам… иконочку Спасителя, свечи церковные и крестик нательный. И говорит нам, что попросили священника, и он обещал навестить маму.
И в самом деле, как раз накануне праздника Николы Угодника пришел к нам старенький батюшка Мелентий из Благовещенского храма. Очень долго он исповедовал мою маму, а потом причастил ее. И после этого она быстро, буквально через несколько дней, умерла.
Умирала при мне. Сколько болела, никогда не разрешала с ней оставаться, всегда скажет: «Беги к детишкам!» А тут сама попросила: «Останься сегодня со мной…» Я осталась. Сижу, и вдруг меня словно кто под руку толкнул – я икону Спасителя прямо перед мамой поставила и перед иконой свечку зажгла. Мама словно только этого и ждала. Глянула на икону, тихонько вздохнула – и отошла ко Господу…
Вот уже сорок два года после ее смерти прошло…
Я каждый день ощущаю помощь Божию и молитвенное заступничество Николы Угодника
Я училась в Москве в индустриальном техникуме на технолога стекольного производства, чтобы работать на своем родном стекольном заводе. Никогда не хотела отсюда уехать. Люблю простор, свободу, леса, поля… Когда училась в Москве, не могла дождаться, пока домой вернусь.
Занимались мы в здании по адресу улица Таганская, 58, где сейчас монастырь и мощи Матронушки. Мы даже и не знали тогда, что это храм… Он был полуразрушенный, подвалы, склады, лаборатории. Когда я узнала, что блаженную Матронушку канонизировали, сразу поехала туда, очередь отстояла, чтобы поклониться ее мощам.
Прошла я на своем заводе путь от рабочего до инженера-технолога, а потом и до начальника машинно-ванного цеха – самого трудного по производству. В цеху трудилось около двухсот пятидесяти человек, изготавливали аптекарскую посуду.
Дети выросли, все выучились, внуки уже взрослые. Правнучка есть, Аленушка. Я каждый день ощущаю помощь Божию и молитвенное заступничество Николы Угодника. Слава Богу, и дети, и внуки ходят в храм.
Сама все пою на клиросе. Вот сегодня бы не пришла, некому бы и петь было: будний день. Молодые на работе, а старые почти все ушли уже ко Господу. И я болею сильно, но стараюсь о болезнях не думать. Болею, не болею – все в любимый храм плетусь. Повалюсь, так на клиросе.
Помощи Божией на трудном жизненном пути всем, кто захочет мою историю выслушать. Святителю отче Николае, моли Бога о нас!
Ты хочешь познать солнце, а не хочешь ли ты познать Того, Кто создал солнце?
Поиск истины в юности
В детстве и юности мне очень хотелось понять смысл жизни. У нас была хорошая школа, прекрасный Дворец пионеров с огромным количеством кружков, где можно было реализовывать любые свои способности. Я занимался в трех, четырех, пяти кружках. Но, несмотря на это, я испытывал неудовлетворенность, потому что очень хотелось понять, где мое место на Земле и в чем смысл моей жизни.
Мои дедушка и бабушка с одной и с другой стороны очень активно подогревали во мне это желание, говорили, что необходимо искать истину. Я также занимался самыми различными видами спорта: легкой атлетикой, борьбой, конькобежным спортом, хоккеем, футболом, баскетболом, гандболом. Но я понимал, что в спорте человек реализует себя только физически, а этого недостаточно, чтобы ответить на вопрос о смысле жизни.
Ответ на этот вопрос начал появляться с того момента, как я заинтересовался физикой, математикой и астрономией. Посещение астрономического кружка и возможность глядеть в небо эмоционально очень поразили меня. Открывался огромный мир, и ты начинал казаться себе очень маленьким, ничтожным. И снова возникал вопрос: если ты такой маленький в этом мире, то кому ты нужен и для чего появился?
Я стал читать огромное количество популярных книг по ядерной физике. Там открывался совершенно другой мир, не менее интересный, чем космический. Конечно, поражал и мир математики – огромный внутренний порядок, который существует во вселенной. Кто создал этот порядок? В чем вообще предназначение человека, если он такой маленький, так сказать, вообще никакой?