Ольга Росса – Канарейка Великого князя (страница 11)

Когда я уже почти закончила, осталось только волосы прополоскать в отваре ромашки, ощутила спиной чей-то прожигающий взгляд. Мурашки прокатились по телу, несмотря на то, что в бане стояла жара. Я замерла, выпрямившись, но почему-то не смела обернуться и посмотреть, кто за мной подглядывает.

Вдруг по спине прошла приятная волна прохлады, остужая кожу, словно лёгкий ветерок ворвался внутрь, хотя дверь в баню никто не открывал. Дуновение уплотнилось, и я почувствовала едва ощутимое касание пальцев. Они словно играли на пианино, дотрагиваясь по очереди моих лопаток, спускаясь ниже.

Я схожу с ума? Рядом никого нет. Кто может касаться меня? Наваждение или у меня галлюцинации?

Однако ощущение, что меня разглядывают, усилилось. Обернусь и увижу наконец невидимого гостя. Но я стояла как вкопанная, млея от еле уловимых приятных касаний, которые переместились на мою талию и вот-вот скользнут на ягодицы. В висках бешено бился пульс, сердце бухало в груди, голова шла кругом. Стало тяжело дышать, и я открыла рот, жадно глотая горячий воздух. Пальцы неожиданно пропали, словно и не было их, и я усилием воли обернулась, уставившись в маленькое оконце. Первое, что я увидела, это его потемневшие зелёные глаза, пристально разглядывающие меня.

— Пётр! — рассердилась я, понимая, что этот бесстыдник тут делает.

И вдруг перед взором замельтешили белые мухи, уши заложило, ноги стали ватными, и я рухнула на скамью. Словно в тяжёлом сне я наблюдала за тем, как дверь в баню распахнулась. Пётр влетел внутрь, подхватил меня обмякшую на руки и вынес в тёмный предбанник. Холодный воздух окутал тело, даря облегчение.

— Держись, — бормотал мужчина, усадив меня на скамью. Он нашёл мои вещи, закутал меня в большое полотенце, сверху накинул плащ, снова подхватил на руки и вышел на улицу.

— Дыши глубже, — словно издалека долетел до меня его хриплый голос. Я прильнула к надёжному мужскому плечу и прикрыла глаза. Тело превратилось в тряпку, я не могла пошевелиться, словно лишилась всех сил.

Как мы дошли до дома и оказались в моей спальне, я не запомнила. Пётр усадил меня на кровать, стащил с моих плеч плащ и бережно уложил меня на постель, накрыв одеялом.

— Барышня! Что случилось? — в комнату вбежала Глаша и засуетилась возле моей кровати.

— Угорела наша гостья, — тревожные нотки прозвучали в ответе колдуна, — ей нужно отлежаться. Глаша, принеси барышне чаю с мёдом.

— Хорошо, — и служанка скрылась из виду.

— Ольга, как вы себя чувствуете? — мужчина присел на край постели и внимательно посмотрел на меня.

— Фигово, — прошептала я, прикрыв глаза.

Он на секунду оторопел, видимо, не понял значения слова из моего времени.

— Голова кружится? — решил он просто опросить меня.

— Да. Слабость такая, что ноги еле чую, — вяло отозвалась я, ощущая сухость во рту. — Пить хочу.

Пётр тут же поднялся и нашёл графин с водой на туалетном столике. Через мгновение я уже жадно глотала воду из стакана, а колдун поддерживал меня за спину, обняв крепкой рукой.

— Спасибо, — я откинулась на подушки и натянула одеяло до самого подбородка, помня о том, что на мне лишь полотенце. Затем я посмотрела на мужчину. — Вы подглядывали за мной.

— Каюсь, — Пётр сдвинул брови на переносице, — но если бы не я, не знаю, когда бы вас хватилась прислуга или мы с Владимиром Ивановичем.

— Это вас не оправдывает, — процедила я и снова прикрыла глаза.

— Согласен, — отчеканил он. — Я хотел убедиться, посмотреть, насколько вы прекрасны без одежды.

Вот ведь гад! В памяти всплыли приятные ощущения невидимых пальцев на моей спине. И тут меня осенило. Это не было глюком!

— И как? Убедились? — я приоткрыла веки и с прищуром посмотрела на мужчину. — Я чувствовала ваши прикосновения. Как вы это сделали?

— Немного поколдовал, — Пётр невозмутимо смотрел на меня. — Вам понравилось?

— Идите к чёрту, — процедила я, отвернувшись. — Не хочу вас видеть.

В комнату вернулась Глаша с подносом, на котором стояли чашка с горячим чаем и пиала с мёдом.

— Вот, барышня, прошу, — девушка поставила поднос на прикроватную тумбочку.

— Глаша, присмотри за гостьей, ей нужен отдых, — обратился Пётр к горничной, потом посмотрел на меня. — Ужин вам принесут. Увидимся завтра. Если что, зовите.

Я молча наблюдала за тем, как колдун покинул спальню, и облегчённо вздохнула, когда он ушёл. Однако мысли о его поступке не давали мне покоя. Я взглянула на запястье, где стояла его невидимая метка. Может, он через неё как-то на меня влияет? И эти еле уловимые касания в бане мне точно не привиделись, сам ведь признался, что колдовал. Хватит думать о нём! Я вяло ударила кулаком по постели.

А ночью мне снились ласковые пальцы, которые нежно касались моих плеч и груди, словно крылья невидимой бабочки.

Глава 12. Подмена

Карета не спеша катилась по мостовой, а я не отрывала взгляда от окна и смотрела на тёмные улицы Питера. Солнце закатилось за горизонт, оставив угасающую полоску света на западе.

— Скоро приедем в Михайловский дворец, — напротив меня сидел Кондратий. — Волнуетесь, Ольга Владимировна?

— А вы как думаете? — процедила я, не удостоив поэта взглядом.

— Думаю, что у нас всё получится.

— Самоуверенности вам не занимать, — буркнула я в ответ.

— Не время препираться, — сухо заметил Пётр, который сидел рядом со мной. — Мы все в напряжении. Сейчас главное — сделать всё как запланировали.

Вдруг мужчина взял мою ладонь и тихонько сжал. От его горячих пальцев растекалось приятное тепло по руке и далее по телу. Сразу стало спокойнее, волнение улеглось.

— Вот так лучше, — вкрадчиво произнёс он и разжал пальцы.

— Опять ваши фокусы, — бросила я недовольный взгляд на колдуна.

— Не без этого. Просто я ненадолго запечатал ваши эмоции. Кажется, подъезжаем, — Пётр посмотрел в оконце. — Готовьтесь.

Если честно, я была благодарна колдуну за то, что снял моё волнение — будет легче действовать, опираясь на разум, а не на эмоции.

Карета проехала кованые ворота и остановилась для досмотра. Дверь тут же распахнулась, и молодой мужчина в военной форме, держа перед собой переносной фонарь, громко отчеканил:

— Господа, ваши приглашения.

— Прошу, — Рылеев передал карточку. — Кондратий Фёдорович, Пётр Григорьевич и моя кузина Наталья Алексеевна.

Привратник пробежался взглядом по приглашению.

— Добро пожаловать, — он отдал поэту карточку и захлопнул дверь.

— Прекрасно, наш путь продолжается, — просиял Кондратий, и карета тронулась с места.

Мы подъехали к главному входу, где пара тусклых масляных фонарей освещали широкую каменную лестницу. Пётр помог мне выйти из кареты, и я огляделась. Из окон дворца струился жёлтый свет от свечных люстр, но его было мало, чтобы осветить улицу. Белые львы грозно раскрыли пасти, словно статуи сейчас набросятся на врагов. Я поёжилась от неприятного ощущения.

— Прошу, дорогая кузина, — Кондратий предложил мне локоть, и я ухватилась за него, поднимаясь по лестнице. В вестибюле было немноголюдно, всё же мы приехали позже назначенного времени и основная масса гостей уже прибыла на приём. Лакеи проводили нас в комнату на первом этаже, где мы смогли оставить верхнюю одежду и сменили сапоги на туфли. Освещение тут оказалось скудное — всего пара подсвечников. На мне было надето вечернее платье светло-розового оттенка с короткими руками и открытыми плечами. Я посмотрела на своё отражение в большом напольном зеркале.

— Рад вас видеть, — в комнату вошёл барон Штейнгель. — Алединские уже четверть часа как тут.

— Превосходно, можем подниматься в гостиную, — Рылеев, одетый с иголочки, поправил и так идеальные лацканы фрака. — Владимир Иванович, вверяю вам нашу гостью. Ольга Владимировна, скоро увидимся.

— Не забудьте, мы с вами не знакомы, — вкрадчиво проговорил Пётр за моей спиной и покинул комнату вместе с поэтом.

— Прошу за мной, — барон указал на неприметную дверь, через которую ходила прислуга, и мы вышли на лестничную площадку. Штейнгель отвёл меня в один из примыкающих к дворцу флигелей. Мы вошли в небольшую комнату, где нас ждали две женщины в форменной одежде горничных. Они молча поклонились и потупили взор. В помещении стояла простая мебель, ширма, выделяющая угол, — словом, никакой изысканной лепнины и расписных потолков. Сразу видно, не для господ комната.

— Ольга Владимировна, ждите меня, я скоро вернусь. Варвара и Настасья приглядят за вами, — улыбнулся барон и исчез за дверью.

Я посмотрела на служанок. Их глаза зияли пустотой, ни одной эмоции на лице не промелькнуло. Профессиональная выдержка или они под влиянием магии? Скорее первое. Разговаривать с женщинами не было никакого желания. Я опустилась на простую софу и стала ждать появления барона или Петра.

Пока сидела в бездействии, в голову лезли мысли о побеге — рвануть куда глаза глядят, но это было бы совсем безрассудно с моей стороны. Да и воздействие Петра ещё не прошло. Эмоции бились где-то возле сознания, не проникая в душу и не тревожа меня.

Прошло примерно минут двадцать, когда двери отворились и в комнату вошли знакомые мне мужчины: Каховский и барон Штейнгель.

Пётр вёл за руку Алединскую, словно дитё малое. Та ни капли не сопротивлялась, глупо улыбаясь.

— Ой, вы так похожи на меня, — растянула она губы до ушей.

— Вы чем её накачали? — строго посмотрела я на колдуна.