Ольга Росса – Канарейка Великого князя (страница 10)
Процитировала я первые строки знаменитого стихотворения.
— Что-то я не припомню у него подобного, — колдун изогнул бровь.
— Значит, напишет ещё, — улыбнулась я. — «Капитанскую дочку» и «Евгения Онегина» тоже.
— Отрадно слышать, что он закончит «Онегина».
— Жаль только, умрёт Пушкин рано, — вздохнула я. — Сколько он мог бы ещё написать, если бы не эта дурацкая дуэль.
— Значит, всё же дуэль, — Пётр сдвинул брови. — Неудивительно — с его-то горячей натурой… но действительно будет жаль потерять такой талант.
Наша беседа перетекла в литературную область. Всё же Пётр был хорошо образован и начитан. Я даже не заметила, как закончился завтрак и мы перешли в библиотеку, где продолжили разговор. И только когда наговорились вдоволь, принялись за этикет.
— Ольга Владимировна, только не забывайте, что великий князь далёк от литературы и искусства, — напомнил мне мужчина. — Не стоит с ним долго вести подобные беседы. Он быстро заскучает.
— Помню, армия — его единственная любовь, — напряглась я. А ведь так хорошо общались, что даже забыла про то, что являюсь практически заложницей колдуна.
Вдруг распахнулась дверь, и на пороге библиотеки появился хозяин дома, одетый в пальто и шляпу, на его плечах белели погоны из мокрого снега.
— Доброго дня! — он улыбнулся и окинул нас зорким взглядом, снимая цилиндр. — Как вы тут без меня? Справляетесь, Пётр Григорьевич?
— Прекрасно, Владимир Иванович, — выпрямился колдун и подошёл к барону. — Есть хорошие вести для нас?
— Есть! Вот, спешу как раз их сообщить.
Я поджала губы, не ожидая ничего хорошего от заговорщиков.
— Я добыл для тебя и для Рылеева приглашение на званый вечер к великой княгине, — улыбнулся барон. — И мы с Кондратием разработали новый план замены.
— Чем старый план его не удовлетворил? — нахмурился Пётр.
— Прошу, выслушайте меня. Кондратий велел вам всё рассказать, — он снял пальто и небрежно бросил его на диван. Затем подошёл к письменному столу и сел на стул. — Присаживайся, Пётр Григорьевич.
Я уже сидела рядом, поэтому мне оставалось только подождать, когда колдун займёт своё место.
— Вы приедете вместе с Ольгой в Михайловский дворец, но немного опоздаете, надо, чтобы Алединские уже были там, — барон говорил твёрдо и размеренно, давая нам возможность уловить суть плана. — Я вас встречу и сразу уведу вашу протеже в другие комнаты. Во дворце есть наши люди, они помогут спрятать её. Ваша задача появиться на вечере и выманить Ольгу Александровну из зала. Вот тут мои люди отведут её куда следует, и мы поменяем девушек.
— Уверены, что сработает? — нахмурился колдун.
— Не сомневайтесь. К тому же с вашими способностями, Каховский, вам не составит труда выманить Алединскую и затуманить ей разум, чтобы не наделала шума. Согласитесь, так гораздо удобнее и безопаснее. Дворец большой, есть где спрятать девушек — им же придётся меняться платьями. Я вас уверяю, никто не заметит подмены.
— Допустим, у нас получится поменять девиц. Как мы вывезем оттуда саму Алединскую? — Пётр искал подводные камни.
— Заберёте её с собой и привезёте в карете сюда в усадьбу. Девушку закроем в одной из комнат. Ваше сонное зелье уже готово. Отдохнёт тут, выспится на всю жизнь вперёд, — хохотнул мужчина, а потом перевёл серьёзный взгляд на меня. — Если хотите освободиться от оков Петра Григорьевича и вызволить графиню, Ольга Владимировна, советую не отклоняться от плана и выполнить его в точности.
— Ясно, — процедила я.
— Вот и замечательно! — барон удовлетворённо потёр руки. — Я распорядился затопить баню и приготовить вкусный ужин. Помойтесь, попарьтесь хорошенько, отдохните от трудов праведных. Завтра вечером выезжаем в Петербург. А теперь хотелось бы отобедать. Проголодался я в пути изрядно.
Обед проходил под рассказ о новостях, которые барон успел узнать, пребывая в столице. Собеседник Владимир Иванович был отличный, и я с интересом слушала его комментарии по тем или иным событиям.
— Барон, вот вы умный человек, порядочный семьянин. Почему вы примкнули к тайному обществу? — обратилась я к хозяину дома.
— Хороший вопрос, Ольга Владимировна, — мужчина промокнул губы салфеткой. — Два года назад я подавал царю записку о запрете продавать крепостных без земли. Если пока отменить крепостничество невозможно, то хотя бы свести на нет позорную торговлю людьми. Мы живём в девятнадцатом веке, когда гуманизм царит в прогрессивном обществе, я считаю рабство недопустимым, как и крепостное право.
— Торговля людьми это ужасно, — согласилась я. — И что же царь ответил на ваш проект?
— Он отклонил его, — барон скривил губы. — Сказал, что дворянство не примет такую реформу. Есть указ о «Вольных хлебопашцах», только им практически никто не пользуется. Откуда у бедного крестьянина деньги на выкуп земли?
— Барон, поведайте Ольге о других своих проектах, — Пётр решил поддержать разговор. — Например, о развитии торговли, о том, как предлагали уравнять всех горожан в правах и податях, уменьшить налоги и банковские проценты. Как требовали активного вмешательства государства и ослабления контроля со стороны иностранцев в торговых сделках.
Я с уважением посмотрела на барона. Его идеи мне казались хорошими.
— Ни один проект не был принят, — злость прозвучала в голосе колдуна. — И заметьте, Ольга, у Владимира Ивановича нет крепостных. Он зарабатывает на жизнь своим умом, а не за счёт рабского труда.
— А как же слуги? — изумлённо посмотрела я на мужчину.
— Они все работают за жалованье, — спокойно ответил барон. — Можете спросить свою горничную. Она подтвердит.
— Я вам верю, — сомневаться у меня не было причин. — И мне жаль, что ваши проекты не были приняты.
— Ничего. Придёт и наше время, — улыбнулся мужчина. — И вы нам в этом поможете.
Я ничего ответила на эту фразу, барон ведь действительно свято верит в то, что он и его товарищи создают всеобщее благо для страны и людей. Моих доводов он, конечно, слушать не станет.
После обеда я решила прогуляться по саду в тишине и покое. Когда мне ещё выпадет такой шанс? Завтра моя жизнь сделает новый виток, и я даже не знаю, чем всё это закончится и куда приведёт меня. Окажусь на плахе или вернусь домой?
Я шла по вымощенной камнем дорожке, мокрый снег прилипал к ботинкам. Промозглый ветер дул в спину. Серые тучи нависли над поместьем, грозясь снова завалить сад снегом.
— Ольга, можно я составлю вам компанию? — раздался за спиной знакомый голос.
— Думаете, сбегу? — хмыкнула я, даже не обернувшись и продолжила идти.
— Конечно нет, — и Пётр схватил меня за руку. Я остановилась и повернулась к нему лицом. — Вы от меня никуда не денетесь.
Он вдруг поднял мою ладонь и коснулся губами перчатки. Даже через ткань я ощутила тепло его поцелуя.
— Не думайте, что я бессердечный, — голос его стал хриплым. — Я буду переживать за вас. И постараюсь видеться с вами как можно чаще во дворце, если получится. Рылеев или барон Штейнгель временами будут появляться, чтобы узнавать, как идут дела.
— Вы переживаете не за меня, а за ваше, скажем так, предприятие, — его тон мне нравился, и странное чувство грусти вдруг защемило в сердце. Дожила — стокгольмский синдром налицо. — Боитесь, что княгиня не выберет меня фрейлиной?
— За это я как раз не переживаю, — Пётр отпустил мою руку. — Простите, я не должен был этого говорить, но вы мне нравитесь, Ольга. Вы необыкновенная девушка, умная, талантливая и красивая. И я очарован вашим голосом.
Я стояла и смотрела на мужчину, не понимая, правду он говорит или…
— Нравлюсь? Так отпустите меня и отправьте домой, — я поджала губы.
— Вы же знаете, я не могу сделать это сейчас. Я дал клятву своим товарищам из общества и не могу подвести их.
— Тогда молчите и не говорите мне больше о том, что я вам нравлюсь, — процедила я и, развернувшись, быстро зашагала к дому. Вот и подышала свежим воздухом…
Глава 11. Касания бабочки
Ближе к вечеру Глаша сообщила, что баня готова. Господа уже помылись, и настал мой черёд. Выросшая в городе, я редко бывала в бане, но если выпадал случай, то не отказывалась, тем более сейчас не стану. Плескаться в лохани мне жутко надоело.
Заодно я спросила у горничной, правда ли, что она работает за жалованье. Девушка подтвердила это, гордо заявив, что она не крепостная, а мещанка. Хвалила барона за доброту и проявление справедливости по отношению к простым людям. Поведала немного о Владимире Ивановиче: рассказала, что он добропорядочный семьянин, любит свою жену, воспитывает восьмерых детей. Младший сын вот только в июле родился. М-да, а в моём времени восемь детей в семье это редкость.
Я надела халат, сверху накинула тёплый плащ и отправилась в баню, которая находилась на заднем дворе. Глаша проводила меня. Внутри предбанника было холодно, темно, пахло сухими берёзовыми вениками, которые висели в углу под потолком. Я быстро скинула одежду и юркнула в открытую баню, успев склонить голову, чтобы не разбить лоб о низкую притолоку.
Горничную я отправила домой — хотелось уже нормально помыться самостоятельно без чужой помощи. На окне стояли две свечи, еле освещая парилку. Главное, видно всё. Вокруг головы я обмотала небольшое полотенце.
Поддала пару, плеснув кипятка на каменку и взобралась на пол