Ольга Романовская – За гранью грань (страница 1)

Ольга Романовская

За гранью грань

(Грани – 1)

Глава 1

Светлые… Мне порой казалось, будто это ирония, злая усмешка судьбы. Не могут быть светлыми люди, подобные моим братьям. Может, я слишком чувствительна, может, глупая, но вид корчившихся на крюке темных не вызывал удовлетворения. Наоборот, я их жалела, что категорически запрещалось делать. Именно поэтому старалась уходить в горы в дни казней. Там хорошо, птицы, травы… А еще не слышно криков. Они разрывали душу на мелкие кусочки, заставляли закрывать уши, но и тогда в памяти долго звучала чья-то предсмертная агония. Жуткий обычай! Какие бы злодейства не совершили темные, никто не заслуживал такой смерти.

И ошейники… Механизмы боли, они истирали кожу до костей. Как целитель, я видела увечья, наносимые такими ошейниками. У трупов: увы, долго темные в плену не жили. Почти все они пытались сбежать, и охранные чары приводили в действие ошейник. Тот не только блокировал в теле токи магии, но и запускал свои. С помощью них людей превращали в покорных марионеток. Кто не соглашался, сопротивлялся, корчился на полу в агонии. А вы говорите – светлые! Порой я ненавидела отца и дядю, особенно дядю: именно он творил правосудие. Да, темные убивали, да, они ненавидели нас, ненавидели люто, даже перед смертью посылая проклятия, но и мы ведь не лучше.

«Тебя всего восемнадцать, ты еще юна, много не понимаешь». Может быть, поэтому молчала и не вмешивалась. Старательно закрывала глаза на развлечения родных и старалась не бывать в городе. Зато туда ходила сестра. Алексия три года назад окончила полный курс обучения и успела набраться опыта в боевых вылазках. Она не целитель, как я, а полноправная стихийница. Высокая, стройная, с вьющимися пшеничными волосами и изумительным голосом. Настоящая светлая, какими обычно нас рисует людское воображение. Я на нее очень похожа, только чуть ниже и глаза не зеленые, а карие, как у матери.

Помнится, в детстве могла часами смотреть, как Алексия играет с огнем. Он, будто пес, лизал ее руки и покорно принимал любую форму. Хотела сестра – перед ней дракон, хотела – огонь венчиком обнимет голову. Потом выяснилось, Алексия умеет не только развлекать младшую сестру, но и убивать. Отец как-то с гордостью обмолвился о сожженном замке темных. Я тогда убежала вся в слезах и долго не могла простить сестру. Умом понимала, темные – сплошь убийцы, но сердцем жалела. Там же женщины, дети… В ответ темные вырезали два города и соорудили запруду из человеческих тел. Даже в зеркале смотрелось жутко, а ведь я привыкла к крови: нельзя целителю ее бояться. Вот и как после этого?..

В плен темные попадали редко: предпочитали смерть бесчестию. Добывали их обычно не в бою, а хитростью. Устраивали ловушки, вмешивались в сеть порталов, искажая настройки, чтобы те не сработали или выкинули не там. Брали не всех, а тех, кто мог что-то рассказать. Ради этого и пытали, но темные, они молчуны, вот и гибли на крюках. Любой мог подойти, плюнуть, ударить, подразнить водой. Алексия же и вовсе могла читать, пока на солнце испускал дух какой-нибудь темный. Каюсь, некоторых я поила: большего не могла, прознали бы и наказали. Крадучись, будто вор, пробиралась на кухню, наполняла тыквенную флягу и несла во двор. Темные отказывались, и я вливала влагу насильно, частенько рискуя пальцами. Да что там пальцами – собственной жизнью! Проклятие – далеко не самое страшное, чем мог наградить маг, стоящий одной ногой в небытие. Спасали ошейники – изобретение светлых, которым все гордились, а я презирала. Как лекарь, не могла восхищаться сломанными костями, выдранным мясом и кровоподтеками.

В тот день я перебирала собранные накануне травы. Что-то нужно измельчить, что-то пустить на вытяжки, что-то повесить в темный уголок. Холщовая котомка валялась на кровати, а сами травы лежали на столе, на чистом полотне.

Визит Алексии застал врасплох. Я полагала, она в городе, у подруги. Саму меня в Вердейл не тянуло: слишком шумно и грязно. Меня и не звали, знали, Дария нелюдимая, все веселье испортит. И то правда, какой от меня прок девичьей компании? Там ведь все о парнях да моде щебетали, а я в этом не разбиралась. Нет, вовсе не потому, что презирала, просто нельзя дочери магистра думать о разных пустяках, когда в лазарете есть раненые. Вот и развлекалась, читая им книги и пересказывая последние новости, пока меняла повязки. Порой я завидовала беззаботным девушкам из Вердейла. Они никогда не видели смерти, им не приходилось никому закрывать глаза. И не только темным, скольких светлых я проводила в последний путь! И ничем не смогла помочь, хотя очень старалась. Но что могла восемнадцатилетняя соплюшка! Я мечтала когда-нибудь победить смерть и сделать всех счастливыми. Когда-нибудь – это когда кончится бесконечная война, в которой добро со злом сплелись в единый клубок.

– Дария, – рука сестры легла на плечо, заставив вздрогнуть, – можешь зайти ко мне?

Алексия выглядела встревоженной и отчего-то отводила глаза. Помедлив, она добавила:

– Только никому не говори, слово дай!

Заинтригованная, я пообещала и, по настоянию сестры прихватив сумку с набором целителя, поспешила в комнату Алексии. Там меня поджидал сюрприз: на полу лежал мужчина. Окровавленный, в том самом смирительном ошейнике, со связанными руками. Темный, тут даже думать не надо. На вид – лет сорок, может, чуть младше. Волосы каштановые, обожженные солнцем. Судя по сохранившим цвет прядям, некогда они отливами цветом спелой сливы. Глаза, кажется, зеленые, но не такие, как у Алексии, а темнее. Правая кисть изрезана, дышит тяжело, нехорошо так. Судя по всему, сломаны ребра. А на пальце – кольцо. Значит, женат. Интересное кольцо, к слову, из белого золота с гравировкой. Снять бы, почитать. Темные для меня – непознанный мир, об обычаях только по книгам знаю, а тут такая возможность!

– Где ты его взяла? – я перевела взгляд на Алексию.

– В Сомнейской долине, – кинув на пол пыльную рубашку, ответила та. Только сейчас заметила, что сестра тоже ранена, но кто-то успел перевязать. – Сюда телепортом закинула. Он пощады попросил, я пожалела.

Изумленно уставилась на темного. Они никогда не просили пощады!

– Я сама ушам не поверила, – устало улыбнулась Алексия и потянулась к кувшину с водой. – Обычный бой. Наших шестеро, их трое. Этот, – она кивнула на темного, – храбро сражался, Гейла убил. Последний из своих остался. Я добить не смогла. Уже меч в живот вонзила, а он прохрипел: «Пощади!». Глянь, выживет ли. Если нет, ты целитель, знаешь, как безболезненно в вечное плаванье отправить.

– А потом ты его куда? – я склонилась над раненым, сканируя ауру. – В рабы или в бордель продашь?

Да, как ни противно, есть в Вердейле и такое заведение. По слухам, там практиковали разные извращения. Не светлые – обычные люди. Темные, к слову, подобные вещи тоже любили, даже намного хуже. У них, по рассказам, многие женщины до утра не доживали, а ласковы они только с женами. Помимо них есть наложницы – совместная собственность всех членов семьи. Жутко, одним словом.

– Наверное, себе оставлю, если отец не запретит. Он тихий, не дергался, когда ошейник надевала. А ведь они гордые.

Тоже верно. Странно все как-то, на ловушку похоже. Может, это лазутчик? Я присмотрелась к темному. Раньше никогда их не видела вблизи, только из окна, мельком. Те, кого привозили сюда для допроса, занимали какие-то ключевые посты или обладали важными знаниями. Разумеется, делиться ими они не желали и заканчивали дни на крюках. Вместе с кровью вытекала сила: другим способом из темных ее не забрать. Но все равно бесчеловечно. Впрочем, темные поступали с нами намного хуже. Судя по обрывкам разговоров, им доставляло удовольствие пытать. И неважно кого: животных или людей. Страшный жестокий мир! Даже не верилось, что там, за узкой полоской залива, течет мирная жизнь, нет боли, крови, проклятий. Как бы я хотела улететь туда, но не могла. Светлая – это долг. Маги обязаны защищать людей, чтобы они могли беззаботно веселиться, любить, рожать детей. Много веков, еще со времен Великого исхода, мы обосновались здесь, на излучине между морем и горами, чтобы стараться извести темное племя. И, кажется, преуспели: элементали утверждали, будто навсеев – так официально называли темных – рождалось меньше. Проверить мы не могли: не имели доступа в закрытый, замкнутый мир. Детей темные и вовсе прятали, только элементали и видели.

Наверное, долгие годы борьбы ожесточили нас. Иначе откуда азартный блеск в глазах Алексии при известии об очередной вылазке навсеев? Откуда злость в отце, когда тот выплевывает слова в глаза пленнику? И желание крови, смерти, оно тоже возникло не на пустом месте. Но я верю, когда-то все это закончится, и элементали воздуха унесут нас на широких покрывалах за залив, к людям, тем, кого мы так берегли.

Я убрала руку и вздохнула. Плох. Смотрит на меня затравленным взглядом. На дне плещется ненависть. Страшно, будто кладешь голову в пасть горного льва.

Аура рваная, но внутренней силы много. Только кровотечение с каждой минутой делало темного все слабее и приближало смерть. Повезло, что Алексия неглубоко вонзила меч, почти сразу выдернула, однако любое повреждение брюшной полости фатально. А тут еще другие раны, ожоги.