Ольга Романовская – Яду, светлейший? (страница 54)

– Похвально, однако это зелье совсем другого рода. То самое, которое подлили в графин с водой монсеньору Бронису. Кстати, кто подлил?

Колкий взгляд инквизитора пригвоздил к стулу. Как же быстро, ловко он менял маски!

Застонав, в который раз повторила:

– Не знаю!

– Положим, – поразительно быстро согласился Джургас и вытащил пробку из флакона, вдохнул его аромат, – но зелье сварили вы. И я могу это доказать. Некая Рута Ора готова поклясться…

– Кто – Рута?

Захлебнулась нервным смехом.

Джургасу очень не понравилось, что я его прервала, ишь, как радужка потемнела, раздулись ноздри.

– Еще скажите, что божьим именем, – отсмеявшись, фыркнула я. – Та, которая сохла по Юргасу, ненавидела меня и хотела убить Линаса Клавела!

– А вот с этого места поподробнее.

Потеряв к флакону всякий интерес, Джургас запер шкаф и встал рядом со мной. Нахохлившись, напряженно молчала. Джургас загнал в ловушку, и я в нее попалась. Может, попросить отрезать мне язык? Слишком много и не вовремя я болтаю.

– Попытка номер три, госпожа Томаско. Четвертой не будет, отправлю в камеру предварительного заключения.

Вздрогнула, когда рука Джургаса коснулась шеи. Меня нервировала его близость – этого он наверняка и добивался.

– Ну же, вы так шумно, часто дышите…

Взгляд обратился на мою грудь, отчего я инстинктивно прикрыла ее руками. Не то чтобы я заподозрила Джургаса в насилии, совсем наоборот, этот точно бы не опустился до мимолетной интрижки с подследственной, просто неприятно.

В горле застрял плотный ком. Сколько ни сглатывала, он не желал проваливаться в желудок.

– Ничего такого, просто личная неприязнь, – пискнула, попытавшись уйти от скользкой темы.

Положение мое незавидное, на одной чаше весов – соучастие в покушении на убийство, на другой – Линас. Помню, чем закончилась моя попытка бросить тень на Марюса Дье. И ладно бы только для меня – проклятый преступник, кто бы он ни был, тащил на дно Линаса. Любовь, не любовь, но допустить его ареста я не могла. Лучше уж сама… Подумаешь, какая-то провинциальная ведьма!

– Личная неприязнь, – передразнил Джургас и наконец отошел к столу, – вы хотя бы понимаете, во что вляпались? Понимаете, что вас спас счастливый случай в моем лице? Без лишней похвальбы, только мое вето удерживает колесо правосудия. Так что хватит ломаться, спасайте себя и своего любовника, или кто он там вам.

Промолчала, даже поправлять собеседника не стала. Любовник, так любовник.

– Госпожа Томаско! – повысил голос Джургас. – Вы хотите прогуляться в пыточную?

– Нет.

– А поужинать? Плотно, вкусно: каре ягненка с бокалом красного вина?

От воображаемой трапезы потекли слюнки.

– Я вот хочу, поэтому у вас… – он бросил взгляд на часы, – четверть часа. После я умываю руки. Хотите лишиться частей тела – ваше право. Только вряд ли вы этим поможете юному Клавелу. Или жаждете поквитаться с ним за Колзий, чтобы и ему отрезали что-то для симметрии?

И я сдалась, уставившись в пол, поведала свою скорбную повесть.

– Давно бы так! – Джургас одобрительно кивнул и взялся за перо. Странно, даже никаких вопросов не задал. – Наконец-то облегчили душу. Линас вот упирается… Не понимает, дурак, что сам себе могилу роет! Он ведь главный подозреваемый, но после ваших слов все выглядит не столь однозначно.

– Куда уж однозначнее! – вздохнула я, наблюдая за тем, как перо споро порхает по бумаге. – Ведьма сама призналась, вяжи ее.

– Я занимаю не ту должность, госпожа Томаско, чтобы волноваться из-за отчетности, выслуживаться перед начальством. Меня с самого начала многое смущало, зато теперь я уверен, Линас Клавел не убийца.

А про меня ни слова.

– Ордер на мой арест, монсеньор? – указала глазами на бумагу под его ладонью.

– Совсем наоборот: разрешение на выезд из столицы сроком на две недели. Вам ведь хватит двух недель, чтобы очаровать будущего свекра и свекровь?

– Но…

Я окончательно перестала что-либо понимать, как дура, таращилась на Джургаса.

– Как, – притворно удивился он, – разве вы раздумали изображать невесту? День рождения достопочтенного лорда Клавела через четыре дня, как раз успеете к сроку. Неделя там… Да, вполне достаточно.

Он невозмутимо промокнул написанное и скрепил личной печатью.

– Только не вздумайте бежать!

Единственный глаз снова ненадолго налился тьмой.

– Я? Я не…

От переизбытка эмоций слова вдруг закончились. На глаза навернулись слезы. Неужели меня не сожгут, даже не пригвоздят к позорному столбу? А как же зелье, священный долг инквизиции? Джургас сам сказал, мое соучастие доказано. Или он?.. Запоздало сообразила, что так и не заглянула в ту самую серую папку. Может, она действительно пуста, а я поверила, выдала все как на духу.

– Ну, что же вы, успокойтесь! – Подозрительно любезный Джургас поделился со мной носовым платком. – Теперь-то зачем рыдать? Все хорошо, вы перестали водить за нос правосудие.

Покачала головой:

– Боюсь, мое и ваше «хорошо» слишком разнятся.

От носового платка Джургаса пахло пудрой, а то и вовсе детской присыпкой – каюсь, воспользовалась, даже позорно высморкалась. Странно, конечно, я ожидала одеколона, ну или просто аромата свежести.

Украдкой глянула на Джургаса, попыталась отыскать кольцо на пальце. Могла ведь у того быть жена, ребенок… Подумать только, у него – семья! Глаженные рубашки, носовые платки вперемешку с пеленками – отчего-то это казалось нереальным.

Брови Джургаса поползли вверх: он заметил мой странный интерес. Надеюсь, неправильных выводов не сделал, а то ведь я недавно призналась в попытке соблазнения инквизитора, вдруг он решил?..

– Так давайте сделаем так, чтобы наши «хорошо» совпали, – Джургас благоразумно оставил вопросы при себе. Либо просто не поверил в мои развратные намерения. – Я хочу установить истину, найти настоящих преступников, а не просто закрыть дело. Степень вашей вины и меру ответственности за нее установим позже, главное, вопрос с Клавелом снят. С ним я тоже позже поговорю, а вы пока свободны. Отдыхайте, веселитесь, госпожа Томаско. До скорой встречи!

– Насколько скорой?

Скомкав платок, неуклюже засунула его в карман юбки.

– Сроки обозначены здесь.

Джургас костяшками пальцев постучал по бумаге и передал ее мне.

Пристально изучила выданное, еще пахнущее чернилами разрешение на форменном бланке. На первый взгляд, все без подвоха, но не верила я в бескорыстную доброту Джургаса.

– Вам не нравится монсеньор Дье? – озвучила единственную причину, способную побудить его действовать на нашей стороне.

Джургас неопределенно повел плечами, что в равной степени можно было трактовать как «да» и «нет».

– Мне не нравится его повышенный интерес к этому делу. Прежде он не посылал своих людей посреди ночи, не наведывался к подозреваемым с сомнительными предложениями и щедрыми обещаниями. Что-то тут нечисто! Может, вы и правы, госпожа Томаско, может, вы и правы… Каких невероятных вещей только не случается! Одно обещаю точно: через две недели я разрешу ваши сомнения насчет предполагаемого фамильного сходства, а пока ступайте. Юный Клавел вас заждался, наверняка просидел все диваны в моей приемной.

Посмеиваясь, Джургас поднялся из-за стола, проводил до двери, где со словами: «Ну я же говорил!» передал в руки Линасу.

Глава 24

Линас был непривычно мрачен, как и небо за окном. Будто специально именно в день нашего отъезда с ночи моросил дождь, грозивший, судя по гонимым ветром сизым тучам с севера, превратиться к обеду в самый настоящий ливень.

– Все обойдется.

В нерешительности остановилась позади смотревшего в окно Линаса. Рука дрогнула и после минутного колебания легла ему на плечо – непростительная фамильярность для ведьмы! Однако он не заметил, стоял как стоял, наблюдал, как слуги переносили вещи в наемный экипаж – вереницу баулов, саквояжей, чемоданов. Складывалось впечатление, что мы перевозили в родовое поместье Клавелов всю свою жизнь.

– Понимаю, мне не стоило…

Закусив нижнюю губу, тяжко вздохнула.

Воистину, Джургас мастер своего дела! Сначала мариновал, морил голодом, изводил одними и теми же вопросами, затем применил метод кнута и пряника. Однако наряду с тревогой за свою судьбу и судьбу Линаса я испытала облегчение. Больше никакой лжи. Не нужно притворяться, следить за каждым словом. Джургас все равно бы узнал, лучше уж на свободе, чем в тюремной камере. Впрочем, дружелюбие заместителя Верховного инквизитора настораживало. Уж не темная ли он лошадка, еще один участник игры? Помнится, Линас высказывал подобное предположение, Джургас тогда перевел все в шутку.

– Вы хорошо знаете монсеньора Гинтаса?

Линас издал непонятный звук, нечто среднее между смешком, хрюканьем и вздохом.