Ольга Романовская – Яду, светлейший? (страница 35)

– Кто еще, кроме Верховного инквизитора, вы хотите сказать? – усмехнулся ректор и потянулся к графину с водой.

Сделав глоток, он продолжил:

– Не знаю, во что вы ввязались, то дело скверное!

– То есть больше никто, только он?

Линас плотно сжал губы. Пальцы его напряглись, голова чуть подалась вперед. В отличие от меня, он не сидел, а стоял возле занятной крутящейся штуки с изображением морей и суши.

– Печать с лисой – традиционная печать Верховного инквизитора. По наследству она не передается.

– То есть в теории, – ухватился за его мысль Линас, – предшественник нынешнего инквизитора мог сделать слепок?

– Или кто-то из его подчиненных. Что у вас там случилось, Клавел, это как-то связано с ней?

Ректор кивнул на меня. Тут уж я обиделась:

– Почему, как неприятности, так сразу ведьма!

– Но зачем-то Клавел взял вас с собой.

По губам ректора блуждала лукавая улыбка. Волшебство спало, его аура больше не подавляла, поэтому улыбочку хотелось стереть.

– Оставьте ваши намеки! – И «монсеньор» не добавлю. – Я здесь только потому, что светлейшему понадобилась невеста, а я имела глупость согласиться. В ваш кабинет тоже не стремилась, планировала попить чаю в тесной женской компании.

Ректор задумчиво почесал подбородок. Теперь он сам напоминал лиса с таинственной печатки.

– Ваше лицо мне кого-то напоминает.

– Только не говорите, что вы мой дедушка! – сорвалось с языка.

Лицо ректора вытянулось. Он недоуменно покосился на Линаса в поисках объяснений.

– У Аурелии недавно объявился отец. – Послала инквизитору благодарную улыбку за то, что он тактично не упомянул род его занятий. – Внезапно, уже после кончины матери. Они никогда не виделись…

– А, такое случается, – кивнул ректор. – Мужчины часто бегут от ответственности. Уверен, он сто раз пожалел, что бросил такое прелестное и талантливое дитя. Но я вспомнил, вы действительно похожи на одного человека. Увы, покойного.

– Кого же?

Сложенные на коленях ладони чесались.

– Моего предшественника. У вас те же надбровные дуги, скулы, но форма лица другая, цвет волос тоже. Да и не бывал Повелас в ваших краях. Моего предшественника звали Повелас Дье.

– Он дед нынешнего придворного мага, верно? – внезапно заинтересовался Линас.

– Именно. Только сомневаюсь, – ректор покачал головой, отметая глупые предположения, – что судьба хоть раз занесла его в Колзий. Говорю же, сходство не полное, так, пара общих черт. Можете в качестве развлечения найти его портрет на лестнице и сравнить. Ну а мне пора. Рад был снова повидать вас, Клавел.

Он встал и протянул Линасу руку для рукопожатия. Я удостоилась теплой улыбки и пожелания всяческих благ, после чего нас обоих без зазрения совести выпроводили за дверь.

Глава 15

– Действительно, похож! Только больше не на меня, а на Юргаса.

Запрокинув голову, изучала изображение очередного потенциального родственника. Этот нравился мне гораздо больше, потому как жил в ладу с законом.

Косые тени и яркое, слепящее солнце мешали изучить детали. Приходилось вертеться, рискуя жизнью, искать ракурсы, с которых бы лицо Повеласа Дье предстало во всей красе.

Брюнет. Взгляд суровый. Глаза – словно два сгустка тьмы. Брови кустистые, лицо овальное, только вот мягкости в нем ни на грош. Чем сильнее вглядывалась, тем больше находила сходства с отцом. Мне-то многое передалось от матери, а тут – вылитая копия, только бороды Юргас не носил. Если ее сбрить… Мысленно проделала с Повеласом подобную манипуляцию – отец, только на пару десятков лет старше.

– Аурелия, это же чушь! – ворчал за моей спиной Линас. – Сами посудите, что общего у темного мага и потомственного аристократа, уважаемого ректора?

Ему хотелось в гостиницу, отдохнуть, сытно поесть, а тут я занялась семейными изысканиями.

– Но у меня же общее нашлось. Или я недостаточно уважаема, мне можно состоять в родстве только с Юргасом?

– Ну бред же! – Мое замечание Линас благополучно оставил без ответа. – Вы еще скажите, что он в завещании отписал Юргасу целый замок!

– Кто-то ведь отписал, – упрямо стояла на своем, – почему не Повелас? Рута говорила, наследство от некого родственника.

– Аурелия, – инквизитор закатил глаза, – с вашей фантазией бы подвизаться в романистки! Монсеньор скончался задолго до моего рождения. К вашему сведению, у него имелась официальная семья, сами слышали, внук служит при дворе.

Красноречиво промолчала.

– Хорошо, – неохотно признал мою правоту Линас, – у него могла быть любовница, но место и время все равно не сходятся. Если я правильно понял, Юргас немногим младше Повеласа, даже если бы тот внезапно воспылал страстью к демонице или темной магессе, он никак не мог… Ну не поедет никто по доброй воле в Колзий!

«Вот и вы бы не приезжали», – подумалось мне. Мысль тактично оставила при себе.

– Не мог, так не мог. – С облегчением растерла затекшую шею – кто только додумался вешать портреты так высоко! – Я, знаете ли, не горю желанием заиметь аристократические корни. У каждого человека есть двойник, будем считать, мы только что познакомились с двойником Юргаса.

– Хорошо бы и у Верховного инквизитора тоже нашелся двойник, – мрачно протянул Линас.

В порыве сочувствия коснулась его руки:

– Ничего, все обойдется! Наверняка кто-то из подчиненных надумал подставить начальника.

Инквизитор не ответил, наоборот, еще глубже погрузился в тяжкие думы.

– Право, – предприняла еще одну попытку его ободрить, – какое Верховному до вас дело? Вы мошка, уж простите, светлейший. Что у вас там проверяющие нарыли? Недостачу в пять злотых, неправильно оформленные разрешения? За это не убивают, в летаргический сон не погружают. И тем более Верховный инквизитор не стал бы якшаться с Юргасом, рисковать, глотать пыль столько дней, когда у него под боком полно магов. Или в вашей конторе ни одного специалиста по ядам не найдется?

– Ваша правда! – Линас наконец улыбнулся. – Я и вовсе думаю, что никого убивать не собирались: мы ведь до сих пор живы. Все это некая хитрая игра, только вот, – он снова насупился, – мне категорически не нравится роль пешки.

– А уж мне-то как не нравится, светлейший! Может, в гостиницу?

– А как же ваша мечта? Неужели не вернетесь, не расспросите о требованиях к поступающим?

В глазах Линаса плясали огоньки. Таким он нравился мне гораздо больше, нежели не по годам серьезным, суровым.

Отмахнулась:

– Еще успею! Жизнь длинная.

* * *

Так как экипаж мы отпустили, вернее, капризный возница сам растворился в столице вместе с нашими деньгами (надеюсь, багаж с собой не прихватил), до гостиницы решили прогуляться пешком. Заодно разговор с ректором в голове уляжется, слишком сильно он обоих взбудоражил. Но если я быстро забыла об очередном внезапном родственнике, то Линас, несмотря на все улыбки, явно тяготился услышанным. Иногда он спохватывался, указывал на какую-то достопримечательность, говорил о ней пару слов, но большей частью я глазела по сторонам без его подсказок.

Столица оказалась разной. Наряду с высокими домами тут встречались более привычные низенькие домики в два этажа, а то и вовсе одноэтажные особнячки. Рядом с прямыми как стрелы бульварами соседствовали кривые улочки, тенистые тупики.

Обогнув университет, занимавший чуть ли не столько же площади, как весь Колзий, мы и вовсе словно очутились в другом мире. Здесь больше не фланировали модные барышни, зато буйно разросся шиповник. То здесь, то там попадались стены домов, увитые девичьим виноградом. Жилища стояли вплотную к друг другу. Все с остроконечными крышами, высокими крылечками, балконами в мезонине. Разумеется, каменные и очень старые – об этом свидетельствовал обильно расплодившийся мох.

Камни под ногами тоже стали другими, не плоскими, а выпуклыми, обычные булыжники. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не упасть.

Улицы постепенно сужались, переплетались друг с другом под неимоверными углами, из-за чего стены домов тоже иногда приобретали причудливые формы.

Тихо, спокойно. Пахнет свежевыстиранным бельем и липовым цветом.

Как пояснил Линас, это старый университетский квартал, где прежде селились преподаватели и обслуживающий персонал.

«У старого лиса» тоже оказалось заведением с историей. Таких ставень не найдешь даже в нашей глуши. Фасад оштукатурен, выкрашен в белый цвет. Особый шарм стенам придавали поперечные и диагональные брусья каркаса. Сразу представлялось, как лет триста назад над входом коптила масляная лампа, а над очагом жарился на вертеле барашек.

Нарушала идиллию только темная груда вещей на крыльце, в которых я признала… наши чемоданы.

– Ну возница! – погрозила кулаком небу. – Чтобы тебе спину скрутило от проявленного усердия!

Повезло, что ничего не украли, а ведь могли.

Этим наше невезение не ограничилось.

– Сожалею, – развел руками хозяин, – осталась всего одна комната. Будете брать?