Ольга Романовская – Яду, светлейший? (страница 32)

Наградив меня напоследок взглядом исподлобья, Рута удалилась.

Минутой позже в дверях лавки появился Линас с картонкой под мышкой.

– У вас вид как у покойницы, – пошутил он, не догадываясь, что потенциальный мертвец здесь совсем другой человек. – Заранее истязаете себя мыслями о танцах?

– Нет, – встрепенувшись, пленительно улыбнулась ему, будто настоящая невеста, взяла за локоток, – просто задумалась, где сегодня поужинать. Как вы смотрите на то, чтобы отведать моей стряпни, а то здешние кухарки ни на что не годятся.

Инквизитор иронично приподнял бровь:

– Госпожа Томаско, вы опять?

– Что – опять?

Нервничая, посматривала по сторонам. Ладно, Рута, она относительно безобидна, но некто мог нанять того же Мо для банального, но эффективного устранения проблемы. Тюк по голове, ножичком в бок – и нет инквизитора. Заодно можно совместить приятное с полезным: и деньги за убийство получить, и за мной присмотреть. Последнее мне категорически не нравилось. Нет, то, что Юргас мне не доверял, не ново, но посадить ведьму под колпак… Лучшего способа усилить мою неприязнь и спровоцировать бунт не придумать.

– Пытаетесь меня соблазнить. Не беспокойтесь, отрабатывать наряды не нужно. Да где вы витаете? Я бы подумал, что ваши мысли заняты мной…

– Чрезвычайно самонадеянно, светлейший.

– Так вот, я бы решил, будто вы влюбились, но вы увлечены чем угодно, кроме меня.

– А вам хотелось бы иного?

Повернув голову, посмотрела ему прямо в глаза. Мало того, медленно, очень медленно провела языком по нижней губе. Линас сглотнул и поспешил отвести взгляд. О, да тут интерес больше с вашей стороны, чем с моей. Прогресс, однако!

– Нет, мне хотелось бы, чтобы вы вели себя в рамках правил.

– Правила – это так ску-у-учно! – пропела я, кружась по улице.

Вроде, дурачусь, по факту, за бочки и водостоки заглядываю.

Никого. Даже Рута утащилась варить свой яд.

– А давайте ненадолго заглянем к вам, светлейший? Отнесем коробку, еще раз повторим текст роли.

И поговорим о любви некоторых к сомнительным отношениям и не менее сомнительным деньгам. По понятным причинам, делиться откровениями Руты посреди улицы не хотела. А так – любовники упорхнули в гнездышко. Не удивлюсь, если с завтрашнего дня меня начнут спрашивать, когда свадьба. Или, того хуже, просить похлопотать за себя и троюродных братьев – «Ну ты же с ним спишь, он тебя послушает». Доказывать обратное, то есть собственную невинность, бесполезно. Бальное платье – серьезный аргумент, его не переплюнешь.

Линас нахмурился.

– Аурелия, я…

– После!

Заметив мелькнувшую в дверном проеме голову портнихи, игриво запечатала рот инквизитора пальцем и потащила прочь. К губам приклеилась вымученная улыбка, от которой сводило зубы. Тяжело изображать любовницу! А ведь невесту будет еще тяжелее.

Затолкав упирающегося, пышущего недовольством Линаса в ближайший проулок, отдышалась и избавилась от причинявшей боль улыбки.

– Значит, так, – заговорила первой, чтобы кое-кто не сделал ошибочных выводов, – у нас с вами чисто деловые отношения, светлейший. Я просто спасаю вашу жизнь.

– Вот тебе и тихий городок!

Инквизитор со вздохом уселся на перевернутый ящик, бережно устроил коробку с платьем на коленях.

– Ну, кто еще? – устало поинтересовался он и посетовал: – Никогда бы не согласился сюда приехать, если бы знал, чем обернется! Порой складывается впечатление, что от меня целенаправленно хотят избавиться.

– Юргас?

– Юргас! – Линас горько усмехнулся, качнул головой, отчего косая челка упала на глаза. – Берите выше!

– Настолько высоко?

– Сам бы хотел знать. – Он мрачно барабанил пальцами по бедру. – С самого первого дня одни неприятности. Ну, что вы там еще узнали?

Коротко пересказа беседу с Рутой.

– Хм, – инквизитор подозрительно покосился на меня, – прежде я полагал, ведьмы заодно.

– Женщины – существа коварные! – Устав стоять, тоже опустилась на ближайшее крылечко, скинула туфли. Одну положила рядом, другой потрясла перед лицом Линаса. – Не сомневаюсь, это тоже изобрели завистницы, которым не давало покоя чужое счастье. Будь моя воля, я бы каблуками пытала.

– А, по-моему, это красиво. Женская ножка становится тонкой, изящной…

– Тогда примерьте! – Всучила туфли оторопевшему инквизитору. – Размер не ваш, но чем больше мучений, тем выше рост и изящнее ножка.

Линас отчего-то отказался, не захотел поразить Колзий своей красотой. Зря! Подтянутые, твердые ягодицы и длинные ноги украшают не только женщин.

– Вы босиком пойдете?

Он ожидал, что я снова надену туфли, но нет, мне примерки хватило. Отчего-то аристократические платья надлежало носить исключительно с высокими каблуками.

– Да. Вы не беспокойтесь, я привычная. Или стесняетесь босоногой спутницы? Так юбка длинная, не видно.

– И куда же мы в таком виде пойдем?

В голосе и во взгляде Линаса промелькнула игривость. Отложив коробку, он придвинулся ко мне, пока не касался, но выражал готовность.

– Уж явно не к вам, – нарушила чужие планы на вечер. – К Руте, разумеется. Если запамятовали, к ней недавно наведывался Юргас, а еще она хочет вас убить.

Линас с сожалением отстранился, вздохнул:

– К Руте, так к Руте. Но вечером мы прогуляемся. Без каблуков, – подмигнул он.

– Зачем? – напряглась я.

От инквизитора хорошего не жди.

– Вы же моя невеста, – простодушно ответил Линас. – Нам нужно естественно вести себя в обществе друг друга, не тушеваться при поцелуях.

Подбоченилась:

– То есть мне флиртовать с вами нельзя, а вам – можно?

– Я же мужчина.

Рассмеявшись, инквизитор встал, подал руку, помогая подняться.

– Рада, что в ваших глазах я стала женщиной. – Отряхнула юбку и все же надела проклятые туфли. – А то все ведьма, регистрационный номер и «сойдите с ковра!»

– Про ковер я ничего такого не говорил.

– Значит, думали.

Линас благоразумно спорить не стал и, придав лицу безумно серьезный вид, не вязавшийся с его обликом, направился к околотку.

* * *

– Какая богатая коллекция!

Может, я не заканчивала университетов, зато яды узнавала по запахам.

Рута оказалась не так проста, может, в этом и крылся секрет ее привлекательности для Юргаса: за залом с цветами и канарейками пряталась потайная комната, где хозяйка баловалась противозаконными вещами. Она педантично подписала и расставила все по алфавиту. Вот темнеют на дне большой стеклянной банки незрелые засушенные ягоды бузины. Всего пять таких горошин, и можно заказывать гроб. И ведь кому-то Рута их скормила – банка-то почти пуста.

А вот листья и корни болиголова, бережно завернуты в холщовые тряпочки.

Нашлось место и чемерице, отдаленно напоминавшей ландыши, тоже цветочки ядовитые, королю ядов – акониту и гроб-траве, за которой посылал меня Юргас. Что у своей зазнобы не взял, или поссорились? Рута явно его любила, пусть и странной любовью.

Сама незадачливая отравительница сидела здесь же, бережно придерживаемая за локотки солдатом. Она нарочито смотрела в пол, всем своим видом показывая: Линас ни слова от нее не добьется.

– Итак, – инквизитор прошелся по комнате; краем глаза он следил за мной, чтобы ничего не стащила, – вы отказываетесь говорить?