Ольга Романовская – Маг без диплома (страница 12)

– Нужно было настоять на тесте, – досадовал Брагоньер. – Тогда бы сомнения развеялись. Она казалась искренней, никчемной гоэтой, но, обладай я такой силой, тоже бы ее скрывал. Показания явно изменили под нажимом, так, чтобы выгородить ее. Не стоило отпускать, ох, не стоило! Я не верю в случайности, – отхлебнув кофе, соэр размышлял вслух. – Либо она преступница, либо сообщница, либо ее кто-то использует как орудие. При желании и достаточном опыте в магии, такое возможно. Не встречал, но не исключаю. Нужно проконсультироваться с преподавателями университета. В любом случае, госпожа Тэр знает гораздо больше, чем рассказала. Хорошо, допрошу ее иначе, и господин префект не вмешается: дело серьезное.

Чутье подсказывало следователю, что он разворошил осиное гнездо.

Эллина Тэр не давала покоя. Все ниточки, так или иначе, вели к ней.

Преступница или жертва? Инструмент?

Возможен и еще один, маловероятный вариант – женщину подставили. Но она никто, таких в Сатии – десятки, если только не обладает какими-то скрытыми способностями. Перешла кому-то дорогу? Соэр изучил ее биографию вдоль и поперек – ничего крупнее бытовых ссор, мстить абсолютно некому.

Нужно, нужно присмотреться к Эллине Тэр и не выпускать из виду.

Потянувшись к чернильнице, Брагоньер быстро набросал пару строк на листе с печатью Следственного управления, подписался и приложил личную печать.

Эллина вернулась из «Белой мышки» с очередной стопкой бумаг на перевод. Другие заказы она временно не брала: ночь в тюрьме не лучшим образом сказалась на душевном равновесии, а без него духи откажутся сотрудничать. Зато перевод успокоит и принесет маленький, но доход.

Гоэта с трепетом ожидала обещанного вызова на допрос, хотя умом понимала, обратно в камеру не посадят. Сам Главный следователь отпустил ее, подписал бумагу о снятии обвинений. Анабель утверждала, подруге ничего не грозит, высокопоставленный любовник все уладил. Действительно, мало найдется в Сатии людей, чье слово весомее слова Первого префекта, но Эллина никак не могла успокоиться. Она подумывала о том, чтобы уехать из Сатии, отдохнуть, подправить здоровье, но без разрешения следователя нельзя.

Перевод не шел. Гоэта бралась за него снова и снова, но не продвинулась дальше первой страницы. Слова вылетели из головы, внимание постоянно отвлекали различные мелочи. Пришлось со вздохом отложить то, что прокормило бы в период безденежья (случались и такие), и выйти на улицу, прогуляться.

После ареста, встречая соседей, Эллина каждый раз испытывала смущение. Все ведь видели, как ей связали руки и затолкали в тюремный экипаж. Такое не забывается, даже если тебя оправдали, все равно постоянно станут припоминать. Дыма без огня не бывает, раз арестовали, значит, за дело.

Побродив по улице, гоэта направилась к Гланеру: у него найдется бутылочка вина. Ей не помешает – появится мнимое ощущение спокойствия.

Гланер жил в Тополином проезде, на границе кварталов. Его дом выглядел намного солиднее, чем жилище гоэты, почти особняк. Зачем одному человеку такой большой дом? Видимо, куплен «на вырост», в соответствии с амбициозными планами на будущее.

Эллине нравился сад друга, небольшой, но ухоженный – Гланер не поскупился на приходящего садовника. Для чего гоэту сад? Для того же, что и дом. Гланер с юности привык жить на широкую ногу, кроме того, надеялся вслед за отцом получить дворянство, а, по его мнению, аристократ, даже будущий, не мог жить неизвестно где.

Калитка оказалась не заперта. Гоэта толкнула ее и зашагала по выложенной дробленым камнем дорожке к крыльцу. Однако не дошла, остановилась, залюбовавшись композицией с солнечными часами и затейливым узором из ракушек и смальты. Очередная бездумная трата денег, зато необычно, притягивает взгляд.

Гланера дома не оказалось, но открывшая дверь прислуга знала гоэту и беспрепятственно пропустила в комнаты.

– Проходите, я сейчас чаю заварю, – засуетилась служанка. – Господин Ашерин скоро вернется: работа.

Эллина понимающе кивнула и прошла в гостиную – самую пафосную комнату в доме. Если на прочих Гланер сэкономил: амбиции и заработок – вещи полярные, то тут расстарался. Обтянутая кожей мебель, часы с боем, небрежно брошенная перед камином шкура – все атрибуты богатой жизни. Гоэта не раз упрекала друга за расточительность, тот лишь отмахивался.

Женщина скинула ботинки и с ногами забралась на диван, благо Гланер разрешал. Сам он объявился через час. К тому времени Эллина успела выпить чаю и обсудить последние новости со служанкой.

Друг поинтересовался самочувствием подруги, приготовил ей лекарство от хандры, как он выразился, и предложил съездить к источникам.

– Денег нет, – вздохнула Эллина. – Брать из банка не хочу: там таки-и-е проценты!

– Зато у меня есть, – Гланер плюхнулся рядом и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Лин, – с укором глянул он и положил руку на обшивку дивана, – долго гордость собираешься выпячивать? Я тебе не посторонний, считай подарком.

– Прости, но я таких подарков не беру, – покачала головой гоэта.

– Вот упертая! – Гланер в сердцах стукнул по дивану. – В кого такая уродилась?! А если в долг? Или в долг ты тоже не живешь?

– В долг могу, – согласилась Эллина, отхлебнув из чашки успокоительное. От него отчетливо пахло корнями валерьяны. – На пару недель бы съездила, никогда не бывала в Трие. Красиво, наверное! Только, увы, одни мечты.

Она поставила чашку на стол и спустила ноги на ковер. Яркий, узорчатый, он сразу привлекал взгляд. Эллина все порывалась купить такой, но жалела денег.

Уютно в гостиной Гланера! Много разных диковинок из других стран. Сразу видно, хозяин – эстет, не простой мещанин.

Гоэта хихикнула, вспомнив, каким видела представительного мужчину в черной рубашке. Он не всегда такой важный, Гланер любил выпить, не раз набирался, как свинья. Но, надо отдать ему должное, вел себя прилично, песен не пел, лицом в тарелке не засыпал.

Разговор зашел о показаниях, которые гоэт дал следователю. Как и предполагала Эллина, он приукрасил правду вымыслом. По версии друга, гоэта недалеко от стоянки экипажей закатила истерику, пожелав немедленно попасть домой. В расстроенных чувствах она ринулась в проулок, где обнаружила труп.

Дальше шло короткое совпадение с истиной: гоэта наклонилась, увидела девушку, испугалась. Попыталась взять экипаж – не успела, побрела домой пешком. На полпути ее перехватил Гланер. Он принял состояние подруги за продолжение истерики и не стал задавать вопросов.

Все расписано чуть ли не по минутам, так, чтобы, оставшись одна, гоэта не успевала убить девушку. Плюс любой маг, даже низший, заметил бы последствия ритуала: прилив сил, прорывающуюся в вещный мир яркую ауру, а Гланер клялся добрым именем родителей, подруга выглядела подавленной, еле переставляла ноги. Какая из нее темная!

Друг заставил Эллину вызубрить историю о совместной ночной прогулке. Она несколько раз пересказала ее от своего лица. Изображая следователя, гоэт задал несколько каверзных вопросов – женщина справилась. Убедившись, что подруга не путается в деталях, Гланер с таинственным видом извлек из шкафчика два бокала, поставил на стол и отправился в подвал за вином.

Они выпили за то, чтобы произошедшее с Эллиной стало самым худшим событием в ее жизни.

Как и предполагала гоэта, после разговора с Гланером стало легче. Он, безусловно, мужчина не без недостатков, иногда доводит до белого каления, но в беде не бросит. Настоящий друг. Вот и теперь вспомнил знакомого, жившего в курортном городке рядом с термальными источниками, дал его адрес и обещал попросить, чтобы тот бесплатно приютил Эллину.

– Поживи у него, пока все утрясется. Ванны попринимай, поплавай, воздухом подыши, – Гланер обнял подругу за плечи и чокнулся с ее пустым бокалом. – О деньгах не думай, мы с друзьями скинемся. Если не хочешь брать безвозмездно, отдашь потом частями.

– Гланер, мне запретили покидать Сатию…

Эллина колебалась. Идея с источниками казалась соблазнительной. Положим, ей хватило бы денег на пару недель курортной жизни, остаток можно занять, но запрет… Стража зорко следит за пассажирами дорожных карет и одинокими всадниками.

А ведь она уже размечталась, как станет нежиться в теплых водоемах, пить целебную воду – и для поправки здоровья, и для кожи полезно. Все Гланер, который в красках расписал прелести курортной жизни.

С другой стороны, неужели она не заслужила отдыха? Осенью там наверняка дешевле: приезжих меньше, часто идут дожди, зато источники такие же горячие. Там ведь и отдельные ванны есть, под крышей – Гланер рассказывал.

Эллине хотелось посмотреть на море, пусть даже штормящее и неприветливое. Море и горы в сизой дымке.

Гоэта тяжко вздохнула.

Увы, оставалось только мечтать.

– Не беспокойся, мы с ребятами сходим к твоему соэру Брагоньеру, объясним ситуацию, – Гланер похлопал подругу по плечу. – Он не дурак, поймет, ты не могла никого убить. Смешно же! – фыркнул гоэт. – Он бы себя самого в убийстве обвинил, и то правдоподобнее вышло бы. Уверен, соэр отменит дурацкое постановление, поэтому спокойно собирайся, укладывай вещи. Сегодня же зайду в «Белую мышку», поговорю с остальными гоэтами. Не позволим пятнать честное имя коллеги!

Эллина благодарственно улыбнулась и, наклонившись, поцеловала друга в щеку. Тот сгреб ее в охапку и принялся щекотать. Гоэта визжала, отчаянно вырывалась. Гланер легко пресекал все поползновения и улыбался. Его это забавляло. Наконец он отпустил ее, наградив традиционным шлепком.