Ольга Риви – Просто няня – 3 (страница 2)

– Это новейшая экономическая стратегия, – с нескрываемой гордостью заявила Вероника, в упор глядя на меня. Её взгляд был прозрачным, как намёк на то, что я здесь лишняя. – Развивает логику, системное мышление, учит просчитывать ходы. Это вам не просто в картишки играть.

«Ага, камень прилетел точно в мой огород», – поняла я. Это был её ответный удар. Она решила доказать, что мои методы – штабы на деревьях, куклы из носков и игры в «Дурака» – это уровень детского сада для умственно отсталых. А её дети, будущие наследники империи, должны с пелёнок готовиться к битвам на Уолл-стрит.

Дети, конечно, на большую и блестящую коробку купились. Вероника с видом победительницы вскрыла её. Внутри, в идеальном бархатном ложементе, лежали тысячи фишек, карточек, крошечные модельки заводов и банков и толстенная, как «Война и мир», книга правил.

Следующие полчаса превратились в изощрённую пытку. Вероника с энтузиазмом лектора в университете начала вещать:

– Итак, ваш стартовый капитал – десять тысяч условных единиц. Ваша первоочередная задача – инвестировать в перспективные отрасли, скупать акции конкурентов, при этом не забывая учитывать волатильность рынка и индекс Доу-Джонса…

Дети смотрели на неё с такими лицами, будто она читала им вслух телефонный справочник на китайском. Алина продержалась ровно пять минут, а потом начала с увлечением строить из фишек-акций высокую башню. Кира просто открыла свой альбом и погрузилась в рисование, полностью игнорируя происходящее. Только Марк честно пытался вникнуть. Он нахмурил брови, надел вид профессора и даже задал пару вопросов про «диверсификацию рисков». Но было видно, что даже его мозг, способный вычислять траектории астероидов, вот-вот закипит и выдаст ошибку 404.

Наконец, после получаса этого мозгового штурма, он не выдержал.

– Простите, но это нелогично, – громко и чётко заявил Марк, отодвигая от себя игровое поле. – Алгоритм игры совершенно не оптимален. Слишком много случайных факторов, которые невозможно просчитать. Исход зависит не от стратегии, а от удачного броска кубика. Это не стратегия, а замаскированная лотерея с излишне усложнёнными правилами. Неинтересно.

С этими словами он встал и, полный чувства собственного достоинства, удалился к себе в комнату – видимо, дописывать свою, куда более логичную программу для садовника, которую всё никак не допишет.

Вероника застыла посреди гостиной. Её идеальное лицо превратилось в маску. Её гениальный план, её интеллектуальная дуэль и «ход конём» – всё рухнуло. Дети просто-напросто проигнорировали её дорогущий «развивающий» подарок.

Вечером, уложив всех спать, я наткнулась на эту сиротливую коробку в углу. И мне вдруг стало её жалко. Не Веронику, нет. А игру. Такая красивая, дорогая, и такая никому не нужная. Я взвалила её на плечо и потащила на кухню, где мой главный союзник, повар Аркадий, пил свой вечерний чай с баранками.

– Аркадий, выручай, – сказала я, с грохотом опустив коробку на стол. – Не хочешь на полчасика стать нефтяным магнатом?

Он с подозрением посмотрел сначала на коробку, потом на меня.

– Дашенька, ты чего? Я в этих ваших экономиках понимаю, как свинья в апельсинах.

– А и не надо! – я махнула рукой и вытряхнула на стол всё это богатство: фишки, карточки, фигурки. Толстенную книгу правил я тут же с наслаждением подсунула под ножку качающегося стола. – Правила будут наши! Народные! Смотри, это у нас не акции, а коровы. Красные – бешеные, синие – добрые. А это не заводы, а свинофермы. Цель – скупить всех коров и построить самую большую свиноферму в деревне! Кто первый – тот и молодец!

Аркадий посмотрел на меня, как на умалишённую, потом на россыпь разноцветных фишек, и в его глазах заплясал огонёк азарта.

– А что, давай! Моя свиноферма всяко круче будет!

И мы начали играть. Мы хохотали до слёз, выдумывая на ходу самые абсурдные правила. Мы двигали по полю «коров», меняли «заводы» на «огороды с картошкой». Я пыталась всучить Аркадию «больную корову», а он в ответ насылал на мои «свинофермы» «нашествие колорадского жука». Это было шумно, глупо и до невозможности весело.

В самый разгар нашей «колхозной баталии», когда мы с Аркадием чуть не подрались из-за последней «синей коровы», на кухню, привлечённый нашим хохотом, заглянул Андрей. Он замер на пороге в своей идеальной рубашке, и я внутренне сжалась, приготовившись к очередной лекции о субординации. Но он, окинув взглядом стол, заставленный коровами и свиньями, и наши раскрасневшиеся от азарта лица, вдруг сделал то, чего я ожидала меньше всего.

Он рассмеялся.

Не просто усмехнулся, а громко, от души, запрокинув голову. Так искренне и заразительно, как смеются только над очень хорошей шуткой.

– Так, что тут у вас? Делёж колхозного имущества? – отсмеявшись, спросил он, подходя ближе. Его глаза тоже смеялись. – А можно мне тоже одну корову? Желательно, добрую. Я её на два завода поменяю. Нефтеперерабатывающих.

Он подмигнул мне, и я почувствовала, как щёки снова заливает предательский румянец. Но на этот раз это была не неловкость. Это было что-то совсем другое. Тёплое, как чай с мёдом, и радостное.

В этот момент я поняла, что Вероника проиграла. Окончательно и бесповоротно. Она пыталась разделить нас, противопоставить свой «умный» и «правильный» мир моему «простому» и «глупому». А в итоге лишь сильнее нас всех объединила. Потому что настоящее веселье, как и настоящую семью, не купишь ни за какие деньги и не просчитаешь ни по каким экономическим моделям. Иногда для этого достаточно всего лишь одной бешеной коровы и двух свиноферм.

Глава 2

За окном, будто раздумывая, начинать зиму или нет, лениво падали первые, очень мокрые снежинки. Я сидела на широченном подоконнике, поджав под себя ноги в дурацких носках с оленями, и наблюдала за этим нерешительным снегопадом. В огромном доме Соколовых наконец-то настало время тишины. Дети, вымотанные дневными приключениями, уже десятый сон видели, а я, как обычно, не могла уснуть и изображала из себя ночного сторожа.

И тут эту благословенную тишину разорвал такой грохот, будто кто-то уронил рояль. Входная дверь со всего маху врезалась в стену, и я от неожиданности чуть не свалилась с подоконника. В холл, шатаясь, ввалился хозяин дома. Андрей. Мокрый с головы до ног, красный, как варёный рак, и злой, как тысяча чертей.

– Да что б вас всех! – прорычал он в пустоту.

Его дорогущее пальто полетело на одно кресло, портфель с документами – на другое. Кажется, ещё немного, и он начнёт швыряться антикварными вазами. Не замечая меня, застывшую на подоконнике с открытым ртом, он прогрохотал в свой кабинет, оставляя за собой мокрые следы и ауру вселенского негодования.

«Так, Даша, – сказала я сама себе шёпотом, – кажется, у твоего босса был очень, ОЧЕНЬ плохой день».

Первая, самая здравая мысль была – немедленно испариться. Тихонько прошмыгнуть в свою комнату, надеть наушники и притвориться частью интерьера. Это война не моего уровня. Но потом он на секунду замер посреди холла, провёл рукой по волосам, и под всей этой яростью я увидела такую смертельную, всепоглощающую усталость, что моё сердобольное ростовское сердце предательски дрогнуло. Эх, Потапко, вечно ты лезешь, куда не просят. Ну жалко же его, этого огромного, сильного мужика, до чёртиков жалко.

Вместо того чтобы спасаться бегством, я на цыпочках потопала на кухню. В голове созрел гениальный план: «Операция по спасению олигарха с помощью чая». Аркадий, наш повар-добряк, как-то проболтался, что шеф, когда нервничает, пьёт чай с чабрецом. Говорит, «разгоняет тоску и ставит мозги на место». Ну, посмотрим. Я нашла заветную баночку, щедро сыпанула травы в заварник, для верности добавила ложку мёда. Вооружившись подносом, как щитом, и набрав побольше воздуха в лёгкие, я двинулась в логово зверя.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Я робко постучала костяшкой пальца.

– Я СКАЗАЛ, НЕ ВХОДИТЬ! – рявкнули оттуда так, что поднос в моих руках подпрыгнул.

Но я же упрямая. Набравшись наглости, я толкнула дверь и вошла. Он стоял спиной к двери, уставившись в окно. Плечи напряжены, кулаки сжаты. Боксёр на ринге, не иначе.

– Я вам чай принесла, – пискнула я, ставя поднос на краешек его стола, заваленного бумагами. – С чабрецом. Аркадий говорит, помогает.

Он резко обернулся. Глаза метали молнии. Если бы взглядом можно было испепелять, от меня осталась бы только горстка пепла и носки с оленями.

– Чай? Вы издеваетесь, Дарья Ивановна? У меня партнёры – кретины, которые перепутали право и лево! У меня горит контракт на сумму, от которой у вас волосы дыбом встанут! А вы мне… чай?! Что вы вообще здесь делаете?

Он не кричал, нет. Он говорил с таким ледяным бешенством, что стало по-настоящему страшно. Раньше я бы точно разревелась, пролепетала «извините» и убежала. Но не сегодня. Я смотрела на этого большого, сильного, но такого несчастного сейчас мужчину и видела не начальника-миллиардера, а просто уставшего человека, которого всё достало.

Я молча обошла его стол, на котором царил творческий беспорядок, схватила первую попавшуюся ручку и абсолютно чистый лист бумаги. Решительно пододвинула всё это к нему.

– Рисуйте, – сказала я тихо, но твёрдо.

Он уставился на меня так, будто я предложила ему спеть частушки.