Ольга Риви – Просто няня – 2 (страница 1)
Лиа Таур и Ольга Риви
Просто няня – 2
Глава 8
Суббота. Раньше для меня это был просто выходной, а теперь это слово звучало как музыка, как обещание маленького чуда. А всё потому, что в субботу Андрей Игоревич, начальник с замашками властелина мира, был дома. И его дети, мои любимые маленькие монстрики, чудесным образом превращались в почти паинек. Нет, они, конечно, не переставали проверять мои нервы на прочность, но делали это с опаской, то и дело косясь на папин кабинет, откуда мог в любой момент донестись грозный рык.
Этот день был до неприличия хорош. Настолько, что я ждала подвоха. Мы, вы только представьте, все впятером торчали на кухне. Меня осенила гениальная, как мне казалось, идея: «Семейный день песочного печенья». И теперь его стерильная, сияющая кухня, где раньше можно было проводить операции на открытом сердце, напоминала поле боя после взрыва на мукомольном заводе. Мука была абсолютно везде. Серьёзно, я нашла её даже у себя в кармане.
Алина, высунув от усердия кончик языка, пыталась вырезать формочкой-звёздочкой нечто, больше похожее на хромую кляксу. Марк снизошёл до нашего плебейского занятия и с видом профессора отмерял сахар на кухонных весах, что-то бубня себе под нос про «кристаллизацию сахарозы». Он даже соизволил похвалить меня, заявив, что я «интуитивно соблюдаю базовые пропорции», что, видимо, было высшим комплиментом. Кира, наша молчаливая снежная королева, на удивление, тоже не осталась в стороне. Она с сосредоточенным видом раскатывала тесто, и на её щеке красовался очаровательный мучной мазок, который делал её похожей на обычную девочку, а не на маленькую затворницу.
И даже он! Сам Андрей Игоревич! Отложил свои бесконечные дела, засучил рукава дорогой рубашки и теперь стоял, неловко улыбаясь, и пытался вылепить из остатков теста белку. Получалось, честно говоря, нечто среднее между крысой и раздавленным баклажаном, но сам факт его участия был дороже всех сокровищ мира.
Вся кухня была пропитана густым ароматом ванили и сливочного масла. Кажется, это было счастье. Простое такое, домашнее, немного липкое от теста. Я оглядела эту картину: перепачканные, но хохочущие дети, их отец, выглядевший до смешного беспомощным с куском теста в руках, и почувствовала, как внутри что-то тёплое разливается по венам. Кажется, мой план по растопке ледяных сердец этого семейства начал работать.
И конечно же, именно в этот самый момент, когда до идеальной картинки из рекламы майонеза оставалось всего пара шагов, раздался звонок в дверь. Резкий, наглый, требовательный.
Мы все как по команде вздрогнули. Смех затих. Андрей недовольно нахмурился, бросил своего уродливого бельчонка на стол и пошёл открывать. Я же по старой привычке начала судорожно вытирать руки о фартук, гадая, кого там черти принесли в субботний полдень.
Дверь открылась, и на пороге нашего мучного рая возникла она. Женщина, сошедшая с обложки глянцевого журнала, рекламы дорогих духов и презрения ко всему живому. Идеальная укладка, где каждый волосок знал своё место. Строгий брючный костюм цвета, который я мысленно окрестила «серая тоска миллионера». В руке – папка из кожи какого-то несчастного крокодила, в другой – телефон. Она вошла в холл, и её тонкие каблуки зацокали по мраморному полу. Цок-цок-цок. Словно маленькие гвоздики в крышку гроба нашего тихого семейного счастья.
– Андрей, дорогой, я буквально на секунду, тут нужно срочно подписать… – её голос, похожий на перезвон хрустальных бокалов, оборвался.
Она увидела нас. Её холодные, как айсберги, глаза скользнули по кухне, брезгливо задержались на мучном апокалипсисе, просканировали детей, которые тут же сжались, и остановились на мне. Она оглядела меня с ног до головы: мои потёртые джинсы, футболку с дурацким котом, мой фартук в муке и масле. В её взгляде не было злости или ненависти. Было что-то хуже – холодная брезгливость. Так смотрят на плесень, внезапно обнаруженную в коробке с элитным шоколадом.
Она медленно, очень медленно повернула голову к Андрею. На её идеально очерченных губах появилась вежливая, но абсолютно ледяная улыбка.
– Андрей, милый, а это ещё что за… – она сделала крошечную, но убийственно ядовитую паузу, – новый обслуживающий персонал?
Тишина. В ушах зазвенело. Слово «обслуживающий» повисло в воздухе, как топор палача.
Дети застыли. Алина испуганно пискнула и спряталась за меня, вцепившись в мой фартук мёртвой хваткой. Кира, которая мгновение назад почти улыбалась, снова надела свою ледяную маску, только теперь в её глазах сверкала неприкрытая ненависть к гостье. А Марк сдвинул брови и уставился на эту даму так, словно она была нерешаемой и крайне нелогичной задачей, портящей всю статистику.
Я почувствовала, как внутри меня начинает закипать мой знаменитый ростовский характер. Спокойно, Даша, дыши глубже. Уголовный кодекс не одобряет применение скалки в качестве аргумента в споре, даже если очень хочется.
Я медленно, с чувством собственного достоинства, вытерла руки о фартук, расправила плечи и вышла из-за кухонного острова, становясь между ней и детьми. Посмотрела этой бизнес-акуле прямо в её холодные глаза.
– Дарья Игоревна, – мой голос прозвучал на удивление твёрдо и спокойно. – Воспитатель.
Андрей, до этого стоявший с видом человека, которого ударило молнией, наконец отвис. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и замер, не найдя слов.
Женщина, которую, как я позже узнала, звали Вероника, даже не посмотрела в мою сторону. Она снова повернулась к Андрею, и её улыбка стала ещё слаще и ядовитее.
– Ах, воспитатель… – протянула она, вкладывая в это слово всё своё презрение. – Как мило. Так что насчёт документов, дорогой? У меня нет времени на эту канитель.
Она победила. Этот раунд был за ней. Одним щелчком пальцев она поставила меня на место. Показала, что она – из его мира, мира крокодиловых папок и срочных дел. А я – так, временное недоразумение. Функция. Обслуга, как ни назови.
Но, глядя в её торжествующие глаза, я поняла одну простую вещь. Деловой визит превратился в разведку боем. И я, сама того не желая, оказалась на линии фронта. Холодная война в одном отдельно взятом особняке была официально объявлена. И что-то мне подсказывало, что мои битвы с детьми за манную кашу были лишь лёгкой разминкой.
Вероника, которую я мысленно успела окрестить Снежной Королевой, решила, что после заморозки нашей уютной кухни одним своим видом, пора переходить в наступление. Видимо, в её мире война не заканчивается, пока враг не будет повержен на всех фронтах. Разделавшись с Андреем, который под её ледяным взглядом как-то сник и быстро подписал какие-то деловые бумаги, она не соизволила удалиться. О нет. Зачем уезжать, когда можно остаться и устроить показательное выступление?
Спектакль назывался «Я – лучшая на свете тётя, а эта ваша деревенская няня – недоразумение». Она сбросила с себя маску холодной бизнес-акулы и нацепила новую – доброй феи, обожающей детишек. Улыбка, и до того не отличавшаяся искренностью, стала ещё шире и фальшивее, а голос – таким сладким, что у меня, кажется, заболели зубы.
– Ну что, мои хорошие, – проворковала она, вплывая в гостиную, куда мы все сбежали, чтобы прийти в себя. – А я к вам с сюрпризами!
По её знаку в комнату вошёл водитель Григорий. Оказывается, он всё это время молчаливой тенью стоял в прихожей. В руках у него были три огромные, просто гигантские коробки, упакованные так идеально, будто их доставили прямиком из дворца английской королевы. Григорий, с тем же непроницаемым лицом, с каким возил меня за продуктами, водрузил эти блестящие, перевязанные атласными лентами кубы на ковёр. Дети замерли. Честно говоря, я тоже. Всем своим видом подарки походили на демонстрацию силы. Тяжёлая артиллерия в мире, где всё решают деньги.
– Это тебе, Марк, – Вероника с грацией кошки опустилась на одно колено, ничуть не боясь испачкать свой белоснежный брючный костюм. Она протянула самую большую коробку Марку. – Я слышала, ты у нас будущий гений инженерии. Это последняя модель квадрокоптера. С камерой 4К, системой распознавания препятствий и автопилотом. Лучший на рынке.
Марк, который до этого сидел на диване, уткнувшись в ноутбук, и что-то там увлечённо программировал для своего робота Семёна, неохотно оторвался. Он вежливо, как я его учила, принял коробку, которая была почти с него ростом.
– Ого, – сказал он без особого энтузиазма. – Спасибо.
И это было всё. Он повертел коробку, хмыкнул, пробежав глазами по техническим характеристикам на боку, и аккуратно поставил её на пол. А потом… опять развернулся к своему ноутбуку. Его пальцы с новой силой забегали по клавиатуре. Создавать что-то своё, с нуля, было для него явно интереснее, чем управлять готовой, пусть и безумно дорогой игрушкой.
Лицо Вероники едва заметно дрогнуло, но она была профессионалом и тут же взяла себя в руки. Неудача с первым «котёнком» её ничуть не смутила.
– Кира, милая, а это для тебя, – она взяла вторую коробку, длинную и плоскую. – Твой папа говорил, ты обожаешь рисовать. Это профессиональный художественный набор. Здесь абсолютно всё: акварель, масло, пастель, все виды кистей, какие только существуют, и специальная бумага разных фактур. Ты сможешь нарисовать всё, что только захочешь!