Ольга Риви – Лечись или берегись, бывший (страница 3)

Она захлопнула окошко перед моим носом. Я моргнула. Моя картина мира треснула. Меня никто не ждёт? Я же специалист! За мои консультации люди платят сотни тысяч рублей!

Я отошла к стене, пропуская толпу бабушек. Достала телефон. Пальцы набрали номер Сергея. Гудки шли долго. Я начала нервничать.

– Да, Ангелина, – раздался в трубке баритон моего адвоката.

– Серёжа, у меня проблема, – затараторила я. – Меня здесь никто не ждёт. Главврач уехал. В регистратуре на меня кидаются. Я просто стою посреди коридора с бумажкой. Что мне делать? Разворачиваться и уходить?

Послышался стук по клавишам.

– Успокойся, – твёрдо сказал он. – Я уже проверил график Ивана Ильича. Он на совещании до двух часов. Твои документы в порядке. Я лично проследил, чтобы секретарь получил копию приказа вчера. Тебе не нужно ни с кем ругаться.

– Но куда мне идти? – спросила я. – Не могу же я стоять тут до обеда.

– Найди свой кабинет, – посоветовал Сергей. – Обустрой рабочее место. Познакомься с обстановкой. Я держу руку на пульсе. Если возникнут заминки, я приеду и решу их за десять минут. Просто жди главврача. Ты справишься, Ангелина.

Его уверенность передалась мне. Я выдохнула. Сергей прав. Я убрала телефон в карман.

– Так, Ангелина, мы наблюдаем сбой системы, – забормотала я вслух, потирая виски. – Моя потребность в структуре сталкивается с бюрократическим хаосом. Возникает когнитивный диссонанс. Нужно снизить уровень ожиданий… Мой мозг просто сопротивляется переменам.

Я пошла по коридору. Мимо сновали пациенты в халатах и врачи. Я читала таблички на дверях: процедурная, ординаторская, подсобка. Кабинета психолога не было. Я поднялась на второй этаж. Потом на третий. Снова ничего. Моя уверенность снова начала таять.

Вдруг из-за угла вырулил мужчина в халате. Он шёл быстро и смотрел в экран телефона. На шее болтался стетоскоп. У него были взлохмаченные волосы и ухмылка на лице. Мы едва не столкнулись.

– Ой, простите, – сказала я и сделала шаг назад.

Мужчина поднял глаза. Он окинул меня цепким взглядом. Задержался на блузке, потом на пучке. Лицо выражало удивление и иронию.

– Вы потерялись, девушка? – спросил он. – Отделение пластической хирургии находится в другой клинике. Здесь мы лечим гастрит и гипертонию. Причём часто безуспешно.

Мой мозг моментально проанализировал его поведение. Передо мной стоял циник. Сарказм – это его защитный механизм. Выгорел ещё в студенчестве, а теперь компенсирует это шутками.

– Я не пациентка, – ответила я. – Я Ангелина Романовна. Ваш новый психолог. У меня на руках предписание. Главврача нет, а я не могу найти свой кабинет. Вы не подскажете, где он?

Врач хмыкнул и сунул телефон в карман.

– Вячеслав, – представился он. – Терапевт. Значит, вы тот самый психолог, которого Иван Ильич выбивал пять лет? Надо же. Я думал, пришлют бабушку в кофте с запахом нафталина. А тут звезда инстаграма.

– Вы ответите на вопрос или продолжите упражняться в остроумии? – спросила я.

Мой характер всегда помогал ставить людей на место. Я не собиралась терпеть насмешки от терапевта.

Вячеслав сделал серьёзное лицо, но в глазах плясали бесенята.

– Психолог? А, да. Точно, – он кивнул. – Ваш кабинет в цоколе. В самом конце коридора. Спускаетесь по лестнице и идёте до упора. Дверь без таблички.

– В цоколе? – переспросила я. – Там же подвал. Кто сажает психолога в подвал?

– У нас дефицит помещений, Ангелина Романовна, – пожал плечами Вячеслав. – Главное, запомните одну вещь. Если вам предложат чай с формалином, не отказывайтесь. Это наш местный ритуал посвящения для новичков. Откажетесь, то коллектив не поймёт. Будут смотреть косо.

Он подмигнул мне и пошёл дальше по коридору. Я посмотрела ему вслед. Чай с формалином? Что за бред? Я знала, что формалин токсичен. Этот шутник явно решил поиздеваться над новенькой.

– Дешёвая манипуляция, – прошептала я. – Попытка проверить мои границы с помощью абсурдной информации. Классический тест на стрессоустойчивость.

Я развернулась и пошла искать лестницу. Ступеньки вели вниз. Света становилось меньше. Стены здесь были выкрашены в цвет больничной каши.

Я шла по коридору. Мои шаги отдавались от стен. Здесь было тихо. Никакой суеты, никаких пациентов с жалобами. Только лампочки под потолком, которые мигали, как в фильме ужасов. Мне стало не по себе.

В самом конце коридора виднелась железная дверь. Я подошла ближе. Таблички не было. Я потянула за ручку. Дверь со скрипом поддалась. Шагнув внутрь, я замерла на пороге.

В помещении было холодно. Посередине стояли столы со стоками. Вдоль стены тянулись дверцы холодильных камер. Из колонок в углу тихо играла музыка. Кажется, Вивальди.

За столом сидел мужчина в хирургическом костюме. Он был абсолютно спокоен. В его руках дымилась кружка. В воздухе запахло ромашкой.

Мужчина медленно повернул голову. У него были меланхоличные глаза и бледное лицо. Словно он редко выходил на солнце.

– Добрый день, – тихо сказал он. – Вы за результатами вскрытия? Или принесли бланки?

Мой взгляд метнулся к столам. Потом к холодильникам. Потом снова к мужчине с кружкой. В голове щёлкнул пазл. Я поняла, куда меня отправил этот клоун Вячеслав.

Я находилась в морге.

– Нет, – я сглотнула подступивший ком. Мой голос дрогнул. – Я ваш новый психолог.

Мужчина сделал глоток из кружки. Он философски посмотрел на меня, не выразив ни капли удивления.

– Я Григорий, патологоанатом, – спокойно ответил он. – Психолог в морге? Свежо, конечно. Но боюсь, моим пациентам психолог уже не поможет. У них полная апатия и отсутствие жалоб на жизнь. Да и признаков жизни тоже нет.

Глава 4

Я стояла посреди морга и смотрела на Григория. Патологоанатом невозмутимо дул на горячий чай в кружке с надписью «Лучший дед». Из радиоприёмника тихо играл Вивальди.

– Присаживайтесь, – Григорий кивнул на свободный стул. – Здесь тихо. Никто не жалуется на жизнь. И на смерть, кстати, тоже. Самые спокойные пациенты во всей больнице. И никаких очередей.

Я медленно опустилась на стул. Мозг переваривал информацию. Терапевт Слава просто поиздевался надо мной. Взял и отправил инстаграм-психолога в подвал к трупам.

– Классическое пассивно-агрессивное поведение, – произнесла я вслух. В состоянии стресса я всегда начинаю психоанализировать всё подряд. – Скрытая враждебность. Он так сбрасывает напряжение. Мой статус триггерит его собственную нереализованность. Боится сильных женщин.

– Он просто идиот, – спокойно заметил Григорий, отпивая чай. – Берите кружку. Ромашка успокаивает нервную систему. Психологу в нашем дурдоме она точно пригодится. Скоро сами начнёте с покойниками разговаривать.

Я взяла чай. Сделала глоток. Напиток оказался вкусным. В этот момент телефон коротко завибрировал. Пришло сообщение от Сергея.

«Вопрос с регистратурой решён. Я связался с нужными людьми. Вышел на Минздрав, потом на руководство. Главврач уже в курсе твоего приезда. Он бежит к тебе. Жди. Если кто-то ещё посмеет хамить – пиши».

Я улыбнулась.

Дверь морга внезапно распахнулась с грохотом. На пороге возник запыхавшийся мужчина. Его лицо покрывали красные пятна от бега. Галстук сбился набок. Он тяжело дышал, с ужасом в глазах опираясь руками о дверной косяк.

– Ангелина Романовна! – истошно завопил он, хватаясь за сердце. – Скажите мне, что вы ещё не уволились! Умоляю!

Это был Иван Ильич. Главный врач больницы. Тот самый хитрый и уставший человек, который пять лет выбивал мою ставку психолога в министерстве.

– Я пью чай, – спокойно ответила я. – Увольняться пока не планировала. Ваш патологоанатом оказался самым адекватным сотрудником в здании.

Иван Ильич схватился за голову. Он влетел в помещение и окинул взглядом металлические столы с накрытыми телами.

– В морг! – жалобно простонал он, словно его сейчас самого тут положат. – Они отправили специалиста в морг! Я просил Минздрав дать нам психолога. Я умолял их на коленях! А эти варвары бросили вас сюда!

Главврач резко развернулся и пулей выбежал обратно в коридор.

– Вячеслав! – раздался его рёв. Эхо разнеслось по подземелью. – А ну спускайся сюда! Живо! И старшую медсестру захвати! Я вам сейчас устрою! Я вас самих на эти столы положу!

Через пять минут у дверей морга собралась напуганная толпа. Я вышла из кабинета Григория. Встала, скрестив руки на груди и приготовилась наблюдать за драмой. Иван Ильич имел склонность к театральным монологам. Истероидный радикал личности во всей красе. Ему жизненно необходима была публика.

Перед главврачом стоял терапевт Вячеслав. Он переминался с ноги на ногу, но продолжал нагло ухмыляться. Ходячий генератор сарказма, который выгорел на работе ещё на третьем курсе меда.

– Полюбуйтесь на него! – Иван Ильич трагично воздел руки к потолку. – Это же деградация! К нам пришёл дипломированный специалист спасать наши души! Человек пришёл вытаскивать нас из болота выгорания и прокрастинаций! А этот шутник отправляет её пить формалин с покойниками! Слава, ты клятву Гиппократа давал или в цирковое училище поступал?

– Иван Ильич, ну я же образно, – попытался оправдаться терапевт, пряча глаза. – Это была проверка на стрессоустойчивость. Она же психолог. Должна уметь держать удар. А то сбежит после первого дежурства обратно в инстаграм.

Я сделала уверенный шаг вперёд. Мой взгляд буквально пригвоздил терапевта к стене. Я не собиралась играть роль жертвы. Я привыкла строить клиенток с Рублёвки, а с уставшим врачом справлюсь и подавно.