Ольга Риви – Лечись или берегись, бывший (страница 4)

– Моя стрессоустойчивость стоит дороже вашей годовой зарплаты, Вячеслав, – чеканя каждое слово, произнесла я. – Если у вас проблемы с субординацией и подавленная агрессия, то милости прошу на сеанс. Я быстро найду причину ваших детских травм и научу общаться с женщинами без дешёвых шуток. Поверьте, это будет больно, но эффективно.

Слава поперхнулся воздухом и замолчал. Его наглая ухмылка мгновенно исчезла. Я сразу чётко обозначила свои границы. Никто в больнице не смеет делать из меня посмешище.

– Браво, Ангелина Романовна! – восхищённо выдохнул главврач. – Именно такой стержень нам и нужен! А ты, Слава, сейчас же пишешь объяснительную! Пошли вон отсюда, живо по рабочим местам!

Персонал быстро растворился в коридорах. Иван Ильич достал носовой платок и вытер лоб. Он виновато посмотрел на меня.

– Прошу прощения за спектакль, – сказал он, тяжело вздыхая. – У нас люди хорошие, но нервные. Работа такая. Пойдёмте, я покажу вам ваш личный кабинет. Вы будете в восторге. Светлое помещение, третий этаж. Я лично приказал освободить его специально для вас.

Я кивнула и пошла за ним по холодным ступеням лестницы. Мой телефон снова пискнул. Сергей прислал сообщение с пожеланием удачи и смеющимся смайликом. Я мысленно поблагодарила его. Без его вмешательства я бы до самого вечера сидела в регистратуре и ругалась с пациентами.

Мы поднялись на третий этаж. Прошли мимо гудящей очереди. Кто-то ругался за талончики, кто-то громко кашлял. Настоящая больничная романтика. Мы свернули в узкий аппендикс коридора. Иван Ильич торжественно достал связку ключей из кармана и открыл дверь.

– Прошу! – он сделал широкий приглашающий жест рукой. – Ваша личная территория. Обитель спокойствия и душевного равновесия.

Я переступила порог и замерла. Мои иллюзии окончательно разбились о суровую реальность государственной медицины.

Это была бывшая кладовка. На стенах красовалась краска цвета глубокого уныния. В центре комнаты стоял хромой стол. Рядом приютился стул, у которого предательски не хватало одной ножки. Вместо неё кто-то подложил стопку амбулаторных карт. В углу виднелась старая раковина. В ней лежал засохший кактус в пластиковом горшке. Панорамными окнами здесь даже не пахло. Под потолком угрожающе мигала тусклая лампа.

– Ну как? – с надеждой в голосе спросил Иван Ильич. – Уютно получилось?

Я медленно повернулась к нему. Натянула на лицо дежурную улыбку. Мой острый ум уже быстро просчитал план действий. Стул можно просто заменить. Стены закрыть плакатами. Стол отмыть с хлоркой. Главное – это наличие личного пространства. И тут есть замок на двери.

– Иван Ильич, мне нужен ровно один день, – твёрдо сказала я. – Дайте мне двадцать четыре часа. Я приведу помещение в порядок и адаптирую его под психологические консультации.

– Конечно! – искренне обрадовался он. – Обустраивайтесь! Завтра жду вас на утренней планёрке. Представлю коллективу официально. А то Руслан Викторович, мой заместитель по медицинской части, был скептично настроен по поводу должности психолога в штате. Считает психологов шарлатанами.

От упоминания имени Руслана по спине пробежал холодок.

Он точно не обрадуется встрече. Нас явно ждала битва умов. Но я не привыкла отступать перед трудностями. Я докажу этому выскочке, что моя работа спасает жизни. Даже если для этого придётся вылечить половину этой чокнутой больницы.

Главврач суетливо попрощался и убежал. Он оставил меня одну в кладовке. Я закрыла скрипучую дверь. Подошла к старой раковине. Осторожно дотронулась пальцем до колючек высохшего растения.

– Ничего страшного, – произнесла я вслух. – Моя терапия в этой больнице начнётся со спасения этого несчастного кактуса.

Глава 5

Я стояла посреди кабинета и чихала. Пыль тут не просто летала, она исполняла вальс, оседая на моих чёрных брюках. План преображения рушился на глазах. Мне срочно требовались тряпки, вёдра и чистящие средства. Я достала телефон и набрала номер Сергея. Мой адвокат всегда решал проблемы быстро.

– Серёжа, спасай, мне нужен клининг, – сказала я в трубку. – Тут такой слой грязи, что под ним наверняка можно найти пропавших без вести пациентов.

– Ангелина, я всё предусмотрел ещё час назад, – раздался в динамике спокойный голос Сергея. – Я детально изучил санитарные нормы государственных больниц. Клининг туда не пустят без пропусков, а оформлять их долго. Поэтому я уже заказал курьера. Тебе через десять минут привезут коробку. В ней моющие средства, перчатки, швабра и инвентарь. Я оплатил доставку эргономичного кресла, чтобы твоя спина не страдала. Его привезут завтра утром. Так что занимайся кабинетом, а организационные вопросы смело оставь мне.

Я улыбнулась. Какой же он молодец. Идеальный мужчина – это тот, кто решает проблемы до того, как ты успеешь впасть в истерику.

Через десять минут в дверях возник курьер с коробкой. Я расписалась в накладной. Внутри оказалось всё необходимое: губки, щётки, новенькая швабра и бутылки с химией. Я вздохнула. Сменила блузку на старую футболку, которую захватила из дома. Затем натянула резиновые перчатки. Мой свежий маникюр оказался под защитой розового латекса. Я открыла бутылку с Доместосом, подошла к раковине, включила воду и начала яростно оттирать налёт.

– Моя потребность в чистоте – это базовая попытка вернуть контроль над ситуацией, – бормотала я себе под нос, наваливаясь на губку. – Внешний хаос провоцирует внутреннюю тревогу. Уничтожая микробов, я символически уничтожаю страхи перед новой работой. Моя психика сейчас адаптируется через рутину…

Ржавчина поддавалась с трудом. Я тёрла металл, словно от этого зависела моя жизнь. Внезапно дверь скрипнула. На пороге возник тот самый терапевт Вячеслав. Он переминался с ноги на ногу. Его халат был расстёгнут, а в руках он нервно вертел стетоскоп.

– Ангелина Романовна, я пришёл с повинной, – выдавил он из себя.

Я медленно выпрямилась. В одной руке я держала губку, с которой капала вода, а в другой бутылку средства. Я моментально оценила позу коллеги: напряжённые плечи, бегающий взгляд, неловкие движения.

– Иван Ильич пригрозил лишить вас премии? – прямо спросила я.

Слава тяжело вздохнул и кивнул.

– Именно так. Сказал, что снимет надбавку за интенсивность, если я перед вами не извинюсь. Так что простите меня за шутку про морг. Она вышла неудачной. И немного черноватой.

Я положила губку на край раковины и скрестила руки на груди. Розовые перчатки скрипнули.

– Вячеслав, а вы в курсе, что ваш юмор – это защитная реакция на угрозу со стороны внешнего мира? – прищурилась я.

Он усмехнулся. Терапевт с интересом окинул взглядом мою укладку, футболку, розовые перчатки и ведро.

– А ваша насмешка, Ангелина, защитная реакция на то, что вы сейчас драите пол с Доместосом? – парировал он.

Его ответ мне понравился. Слава не стушевался. В нём был стержень. Мы стояли и смотрели друг на друга. В воздухе висело напряжение, но оно уже не было враждебным. Это было признание двух равных противников.

– Допустим, – хмыкнула я. – Извинения приняты. Но одними словами вы не отделаетесь. Раз уж вы здесь, будете отрабатывать карму физическим трудом.

Слава округлил глаза.

– В смысле? Я врач, а не грузчик.

– Вы мужчина, а я женщина, – напомнила я. – Видите этот кошмар в углу?

Я указала пальцем на деревянный шкаф. Он стоял криво. Дверца висела на одной петле, а внутри лежали старые бланки и пыль.

– Его нужно вынести на помойку, – скомандовала я. – Он портит мне атмосферу и давит на психику.

Терапевт подошёл к шкафу и постучал по нему костяшками пальцев. Дерево отозвалось глухим звуком.

– Да это советский монолит, – присвистнул Слава. – Он весит тонну. Мы вдвоём его не поднимем. Тут бригада нужна.

– Вы недооцениваете силу мотивации, – отрезала я. – Беритесь за тот край, а я за этот.

Мы ухватились за деревянные бока. Шкаф оказался невероятно тяжёлым. Слава напрягся, его лицо покраснело. Я тоже приложила максимум усилий. С жутким скрипом мы оторвали этого монстра от пола и сделали первый шаг к двери.

– Левее бери! – скомандовал Слава. – Сейчас косяк снесём!

– Я всё контролирую! – огрызнулась я, чувствуя, как по спине стекает пот. – Не тяните на себя, у меня центр тяжести смещается!

Мы вывалились со шкафом в коридор. Пациенты в очереди с удивлением уставились на нас. Картина была эпичной. Столичный психолог в розовых перчатках и растрёпанный терапевт тащили рухлядь по коридору больницы.

– Дорогу! – крикнул Слава. – Психологическая помощь идёт на вынос! Осторожно, шкаф может укусить!

Я не выдержала и прыснула со смеху. Бабушки на скамейках крестились. Мы дотащили этот гроб до заднего двора. С грохотом бросили его возле мусорных контейнеров. Я стянула перчатки. Мои руки дрожали от напряжения. Слава тяжело дышал и вытирал пот со лба рукавом халата.

– Ну вы и зверь, Ангелина Романовна, – выдохнул он. – С вами на разборки ходить можно. Любого порвёте.

– Спасибо за помощь, – улыбнулась я. – Ваша премия спасена. И моя психика тоже.

Мы медленно пошли обратно в здание. Воздух на улице был свежим. Я чувствовала странную лёгкость.

– Знаете, а вы не такая фифа, как я подумал вначале, – признался Слава. – Вы нормальная. Просто с заскоками.

– Мои заскоки стоят дорого, – парировала я. – Но для коллег могу сделать скидку на диагностику. У вас явно выраженный синдром спасателя. Вы шутите, чтобы не сойти с ума от чужой боли.