Ольга Рэйн – Сказка про рыжую ведьму (страница 3)

Ведьма фыркнула.

— Очень смешно. Такие места либо заняты, либо дорогие, либо существуют только в чужих жизнях.

Лис даже ухом не повёл.

— Вот поэтому и идём. Ты слишком долго смотрела на хорошие места как на чужие.

Она хотела возразить, но не нашла ничего достаточно убедительного. В конце концов, спорить с Лисом с утра — занятие неблагодарное. Особенно если он, как назло, прав.

Они вышли рано, когда воздух был ещё прохладный, а город не до конца проснулся. Улицы были почти пустыми. В окнах кое-где загорался свет, на остановках стояли люди с лицами тех, кто ещё не понял, хочет ли участвовать в этом дне. Машины проезжали редко, а город звучал вполголоса, будто сам ещё не допил утренний чай.

Рыжая ведьма шла рядом с Лисом и думала, что уже знает этот мир. Красивые дома. Чужие окна. Жизнь, которая у кого-то получается как будто легче. Раньше она смотрела на всё это и чувствовала смесь восхищения и голода. Как будто где-то рядом существовала другая реальность: светлая, спокойная, ухоженная, с тёплой кухней, мягким голосом по вечерам и людьми, которые не исчезают в самый неподходящий момент.

Но эта реальность всегдаказалась ей чужой. Красивой — да. Возможной — нет.

Теперь же внутри было что-то другое. Не зависть. Не тоска. Не желание прижаться лбом к чужому окну и попросить пустить хотя бы на час. Только спокойная внимательность.

Как будто она впервые смотрела на хорошую жизнь не как на витрину, а как на вопрос.

Они шли долго. Город постепенно менялся: шумные улицы становились тише, дома — ниже, воздух — прозрачнее. Асфальт закончился, началась старая дорога, по краям которой росли деревья с тёмными стволами и тонкими ветками. Лис шёл впереди, иногда оглядываясь, будто проверял, не передумала ли ведьма.

Она, конечно, думала передумать. Несколько раз. Но шла.

Наконец они вышли к месту, где дорога расходилась на три стороны.

Над первой висела табличка: «Знакомое». Над второй: «Красивое, но не твоё». Над третьей: «Своё, но пока непривычное».

Ведьма остановилась и внимательно посмотрела на таблички.

— Ну и где подвох? — спросила она.

— В том, — сказал Лис, садясь рядом, — что почти все идут по первой дороге. Иногда забегают на вторую, фотографируются, грустят и возвращаются. А до третьей доходят только те, кто готов выдержать странное чувство: будто хорошее уже рядом, но ты ещё не умеешь в нём стоять.

Ведьма долго молчала.

Первая дорога выглядела надёжно. Не хорошо, нет. Но понятно. На ней были знакомые повороты, привычные ямы, старые указатели, по которым она уже умела ходить даже с закрытыми глазами. Там было не слишком тепло, зато не требовалось учиться заново. Там она знала, где будет больно, где придётся собраться, где надо заранее не ждать многого.

Вторая дорога была красивой. Даже слишком. Она блестела так, будто её специально отполировали для тех, кто любит смотреть на чужую жизнь и чувствовать себя немного хуже. Там вдали виднелись дома с идеальными окнами, люди с лёгкими лицами, судьбы, в которых всё как будто случалось вовремя и к месту.

Ведьма знала эту дорогу. Не ногами — глазами. Она часто смотрела на неё издалека.

А третья дорога была самая странная. Не сияющая. Не торжественная. Не такая, чтобы сразу сказать: «Вот оно». Она была тихая, чуть непривычная, с мягкой пылью под ногами и светом, который не ослеплял, а звал.

Ведьма посмотрела на свои руки. Эти руки много чего держали: чужую тревогу, быт, работу, последствия чужих решений, собственное одиночество, остатки надежд, незаданные вопросы.

И вдруг ей стало страшно не от того, что дорога может оказаться плохой. А от того, что она может оказаться хорошей.

— А если я не подойду тому месту? — тихо спросила она.

Лис посмотрел на неё без насмешки. В такие моменты он становился очень серьёзным, и от этого его рыжая морда казалась почти древней.

— Это старый вопрос, — ответил он. — Попробуй новый.

— Какой?

— Подойдёт ли это место тебе.

Ведьма моргнула.

Вопрос был короткий. Почти простой. Но внутри от него что-то сдвинулось, как сдвигается тяжёлый шкаф, за которым много лет лежало забытое письмо.

Она вдруг поняла, что почти всю жизнь спрашивала иначе: подойду ли я? достойна ли я? не слишком ли много хочу? не слишком ли поздно? не слишком ли жирно? не нужно ли сначала стать лучше, легче, спокойнее, красивее, удобнее, чтобы хорошая жизнь имела право обратить на меня внимание?

А тут Лис стоял посреди трёх дорог и предлагал ей совершенно неприличную роскошь: выбирать не по принципу «возьмут ли меня», а по принципу «мне ли туда».

Ведьма подняла голову.

— А там тепло? — спросила она.

— Да, — сказал Лис.

— Там можно выдохнуть?

— Да.

— Там не надо всё время тащить одной?

Лис посмотрел на неё очень внимательно.

— Там ты не будешь выбирать между собой и жизнью.

И тогда ведьма ступила на третью дорогу.

Поначалу она ей совсем не понравилась. Не потому что дорога была плохой. Как раз наоборот: она была слишком спокойной. Тихой. Без лишнего блеска, без тревожных знаков, без ощущения, что сейчас надо будет срочно что-то доказать, кого-то спасти или выдержать очередную проверку на прочность.

Ведьма шла и всё ждала, когда начнётся настоящее. Ну то самое, знакомое: напряжение в животе, подвох за поворотом, резкий рывок судьбы, необходимость стать незаменимой, чтобы тебя не оставили на обочине. Она почти искала глазами место, где дорога наконец предъявит счёт: за тепло, за выбор, за право идти туда, где может быть хорошо.

Но дорога просто была дорогой. Под ногами мягко шуршала пыль. В ветках шумел ветер. Свет ложился на землю спокойно, без театральности, будто не собирался никого убеждать в собственной важности. Лис шёл рядом и выглядел совершенно довольным, что особенно раздражало.

— Странное место, — сказала ведьма через какое-то время. — Тут как будто… нормально.

— Именно, — сказал Лис.

— И тебя это не настораживает?

— Нет.

— А меня настораживает.

— Конечно, — кивнул Лис. — Ты просто долго жила так, будто нормально — это скучно, а трудно — это судьба.

Ведьма ничего не ответила. Потому что иногда Лисы говорят такие вещи, после которых спорить можно только из вредности. А вредности у неё, конечно, хватало. Но сил после вчерашнего вечера было меньше.

Они шли дальше. День становился теплее. Дорога не обещала ведьме немедленного счастья. Не раскрывала перед ней сияющий финал. Не говорила: «Вот сейчас ты всё поймёшь, исцелишься и начнёшь жить красиво, как женщина из чужого окна». Дорога просто была — тихая, непривычная, своя.

Потом деревья стали редеть. Вместо мягкой пыли под ногами снова появился асфальт. Вместо птичьих голосов — далёкий шум машин. Вместо лесной прохлады — знакомый городской воздух, в котором смешались пыль, чужие ужины, нагретые стены и приближающийся вечер.

Ведьма сначала не сразу поняла, где они. А потом увидела знакомую аптеку на углу, вывеску маленького магазина, остановку, на которой по утрам всегда стояли люди с лицами тех, кто ещё не договорился с этим днём.

Она остановилась.

— Подожди, — сказала ведьма. — Мы вернулись?

Лис сел рядом и аккуратно обвил лапы хвостом.

— Похоже на то.

— То есть я целый день шла по третьей дороге, чтобы выйти обратно к своему району?

— Удивительно, правда?

Ведьма посмотрела на него с подозрением.

— Это какая-то издёвка?

— Нет, — сказал Лис. — Это взрослая магия. Она часто выглядит не так эффектно, как хотелось бы.

Ведьма оглянулась. Всё было знакомым: дома, окна, машины у обочины, дорожка к её подъезду, немного уставшие деревья во дворе. Даже воздух был тот же — городской, вечерний, с запахом пыли, камня и чьей-то готовящейся еды.