Ольга Рэйн – Сказка про рыжую ведьму (страница 2)

Ведьма посмотрела на телефон. Экран мигнул.

Она не взяла его в руки.

И это было почти революцией.

Маленькой, комнатной, без флагов и свидетелей.

Она просто сказала вслух, очень тихо:

— Сегодня я никого не спасаю.

И, конечно, ничего страшного не произошло. Лес не рухнул. Звёзды не посыпались. Города не исчезли. Никто не прислал сову с официальным уведомлением: «Ваша лицензия хорошей девочки аннулирована».

Даже потолок остался на месте.

Зато произошло кое-что важнее.

Из самого тёмного угла комнаты вышел маленький Лис. Рыжий-рыжий, почти как её волосы. Он сел рядом и сказал:

— Наконец-то.

Ведьма посмотрела на него устало. В другой день она, возможно, удивилась бы говорящему лису в своей комнате. Но в тот вечер сил хватало только на главное.

— Что наконец-то? — спросила она.

— Наконец-то ты оставила немного магии себе.

Ведьма сначала даже не поняла. Она ведь всегда думала, что магия нужна для работы, для помощи, для решений, для других. Чтобы успеть. Чтобы выдержать. Чтобы не подвести. Чтобы быть той, на кого можно опереться, даже если сама она уже давно держится на честности и двух чашках чая.

А Лис ткнулся носом в её ладонь и объяснил:

— Настоящая магия начинается не тогда, когда ты всё выдержала. А тогда, когда ты поняла, что тебе тоже нужен огонь, плед и тишина.

Ведьма молчала.

Слова были простые. Почти неприлично простые.

Огонь. Плед. Тишина.

Не план спасения мира. Не стратегия выхода из кризиса. Не список дел на понедельник. Просто огонь, плед и тишина.

И почему-то именно от этой простоты у неё защипало в глазах.

— Я думала, сила — это когда можешь ещё, — сказала она.

Лис фыркнул.

— Это не сила. Это часто плохая бухгалтерия души.

— Бухгалтерия души?

— Конечно. Ты списываешь себя в расходы и называешь это любовью к людям.

Ведьма хотела возразить. Очень хотела. Но аргументы, как назло, тоже устали. Поэтому она только вздохнула и впервые за долгое время не стала доказывать, что с ней всё нормально.

Потому что с ней было не всё нормально.

И, возможно, именно с этого начиналось что-то хорошее.

Она легла, укрылась одеялом до подбородка и стала слушать, как дом дышит вместе с ней. Сначала было непривычно. Тело всё ещё ждало команды: встать, ответить, проверить, доделать, исправить, быть нужной. Но команды не было.

Была только тишина.

Лис устроился рядом, свернулся тёплым рыжим комком и прикрыл глаза, будто всю жизнь ждал именно этого вечера. И чем дольше ведьма лежала, тем больше возвращалось к ней то, что днём почти исчезло: мягкость, внутреннее тепло, тихий голос, ощущение, что она не только ведьма для мира, но ещё и женщина для самой себя.

Ей не стало сразу хорошо. Так не бывает. Пустой котёл не наполняется от одной красивой фразы, даже если её сказал очень убедительный Лис.

Но внутри появилась маленькая пауза.

Место, куда не вошло чужое.

И это уже было много.

Перед сном ведьма подумала, что завтра, возможно, снова будет много дел. Кто-то опять что-то попросит. Что-то опять окажется срочным. Мир, скорее всего, не станет деликатнее только потому, что она устала.

Но теперь в её комнате был Лис.

А главное — теперь в ней самой появилось одно новое заклинание. Не громкое. Не эффектное. Не для сцены.

Просто:

«Мне тоже можно».

Утром она проснулась не другой. Нет. Она всё ещё была той же рыжей ведьмой. С теми же делами. С тем же городом за окном. С тем же телефоном, который уже успел накопить несколько маленьких человеческих «срочно».

Но что-то изменилось.

Она не сразу потянулась к экрану. Сначала посмотрела в окно. Потом на свои руки. Потом медленно намазала их кремом.

Не потому что кожа уже трескалась.

А просто потому, что ей было приятно.

Лис с подоконника наблюдал за этим с таким видом, будто присутствует при историческом событии.

— Не смотри так, — сказала ведьма.

— Как?

— Будто я королевство отвоевала.

Лис зевнул.

— А ты что, нет?

Ведьма хотела усмехнуться, но вместо этого почему-то улыбнулась.

И в зеркале ей показалось, что волосы стали чуть ярче.

Потому что рыжие ведьмы всегда красивее после отдыха.

Глава 2. Три дороги

После той ночи, когда ведьма впервые за долгое время никого не спасала, дом её стал другим.

Не снаружи — снаружи он был всё тем же: окно, тёмное стекло, чашка на столе, тихий свет лампы. Но внутри появилось место для неё самой.

Это было странное место — маленькое, почти незаметное. Его нельзя было потрогать рукой или показать гостям, если бы ведьма вдруг решила кого-то позвать. Оно не занимало полку, не требовало новой мебели и не просило переставить стол ближе к окну. Но оно было: место, куда не вошла чужая тревога; место, где не лежало чужое «срочно»; место, где ведьма могла хотя бы несколько минут не быть полезной. И от этого дом казался больше.

А наутро Лис, тот самый рыжий, сидел на подоконнике и смотрел так, будто уже всё про неё понял.

— Сегодня мы идём, — сказал он.

Ведьма завязывала волосы перед зеркалом. После вчерашнего вечера они и правда стали чуть ярче, что было подозрительно, но приятно.

— Куда? — спросила она.

— Искать место, где тебе будет хорошо жить.