Ольга Райская – Перестань, мне это нравится, или Отбор для высшей расы (страница 54)

- Вот, возьмите. Это, кажется, ваше, - подала я ей темные локоны. – Простите, что так вышло.

Брюнетка взяла, странно посмотрела на меня, на собственные волосы, некогда росшие на ее голове, и виновато улыбнулась. Я же поняла, что она совершенно не помнит последних минут своей жизни. Оно и к лучшему. Я бы тоже предпочла забыть. Амакир помог девушке подняться и отвел в сторонку. Эггер касался ее, даже обнимал. Ну и что тут такого? Ревности во мне больше не было. Она ушла, оставив после себя безграничное доверие и желание быть с любимым мужчиной. Хотя нет, кое-какие границы все же были.

Я направилась вызволять своего незадачливого пушистого друга. Большинство самок к тому моменту уже изловили и засадили обратно в клетки. Хорек парил под потолком и стонал:

- От женщин все зло этого мира! – трагично всхлипывал он. Переигрывал!

- Ну, не скажи, - заметила я.

- А ты видела, как они меня? Видела? – лисец чуть спустился, завис на уровне моих глаз, забавно размахивал лапками и показывал на вырванный клок шерсти. Жертвы любви сегодня множились.

- Видела, - кивнула я, осознавая, что и самки вели себя слишком уж странно даже для животных. Их словно опоили чем-то возбуждающим агрессию и тягу к плотским удовольствиям.

- И что мне теперь делать? Делить вечность с этими озабоченными особами?

У людей прошло, значит и самки успокоятся. Но вслух говорить этого не стала, уж очень хороший жизненный урок получил Фокс.

- Я бы на твоем месте вон ту взяла, с черным хвостиком, - показала на скромную самочку.

- Хмм… А она ничего, - зверь почесал лапкой вытянутую мордочку.

- Бери – не прогадаешь. Она единственная, даже находясь в состоянии странного помешательства, очень за тебя переживала и старалась не создавать лишних проблем.

- И что? – спросил хорек с большой долей скептицизма. Эх, мужчины! Ничего-то они не понимают, пока не растолкуешь.

- А то, что в кризисной ситуации она не о себе думала, а о тебе! Это дорогого стоит, - улыбнулась я и пошла к выходу. Нужно было еще кое с кем побеседовать. С кем-то слишком божественным, кто очень любит жонглировать людскими судьбами!

- Ваша пушистость просто обворожительна, клыкастенькая моя! – послышалось за спиной. Лисец внял и ринулся в бой.

- Агни, - Амакир ждал у выхода.

- Я зайду к Власовой, - сообщила ему, проходя мимо.

Даже если Эли и хотел сообщить мне о том, что Владка и Богиня – одно существо, то благоразумно промолчал и лениво направился следом.

Где разместили Великую, знали все. Система открытия дверей в ее личном бункере была хитрой. Если человек не имел личного разрешения Оюн, то не мог попасть в помещение. Я просто приложила ладонь и почти мгновенно оказалась в комнате отдыха древнего существа. Хорошо устроилась! Меня ждали, что даже не удивило.

Если кто и был причастен к бардаку в лаборатории, так это Богиня. Кто же еще?

Оюн возлежала в огромной, наполненной водой и пеной, огромной круглой ванне. На бортике стоял прозрачный графин с чем-то янтарным, а Великая потягивала эту жидкость из тонкого длинного фужера.

- Присоединяйся, - прозвенела колокольчиком Богиня. Жидкость сама плеснулась в пустой бокал, и он медленно поплыл ко мне. – Можешь не благодарить!

И Оюн улыбнулась.

Не благодарить? За то, что пара десятков людей вела себя, как примитивные существа? За то, что выставила меня перед всеми озабоченной идиоткой? За то, что изрядно потрепали существо, благодаря которому она вообще возродилась?

Но сказать мне не дали.

- Разумеется, поблагодарить. Причем, трижды, - прощебетала она и вновь сделала небольшой глоток. – Вы с Амакиром еще долго бродили бы вокруг да около. Я же своей невинной выходкой позволила тебе понять, насколько тебе дорог командор. Не так ли? – Я промолчала, но Богиню это не смутило. – Что касается Фоксикристуса, то он не готов был к хорошему, толковому выбору, а сейчас все решилось наилучшим образом. Его самочка уже в капсуле. Ну и третья благодарность, за дивный напиток, который вряд ли сейчас найдешь во Вселенной. Попробуй, Агни, это нектар богов!

Вот, значит, как. Осчастливила всех. И пусть она была абсолютно права, но осадок остался нехороший. Словно я долго бежала к цели, а когда до нее осталось совсем чуть-чуть, мне ее просто вложили в руки. Победа есть, а радости от нее никакой, потому что без труда, без переживаний, без эмоций. Не выстрадана. Гордости нет.

Я подошла и молча вылила нектар богов в ванну. Бокал, как можно аккуратнее, поставила на бортик.

- Спокойной ночи, Великая, - пожелала Богине, а потом ушла, потому что видеть ее сейчас не хотелось.

- Агни, вернись! – неслось гневное вслед, но нет, я даже не обернулась.

28 глава

Я не вернулась. Более того, считала самоуправство Оюн недопустимым и вероломным. Хотя, был во всей этой ситуации один несомненно позитивный момент – я приняла Амакира окончательно и бесповоротно.

Эли же принял меня с той самой первой встречи на нижнем уровне академии. Возможно, тому даже не я была причиной, а его вера в древний ритуал, вселенскую справедливость и настоящую любовь. Когда душа раскрыта, в нее гораздо легче проникнуть, чем достучаться до сердца, которое заперто. Да, что сейчас об этом говорить? Запоры рухнули, замки слетели, а командор стал частью меня. Неотъемлемой.

Любовь… Вечное чувство, если она обоюдная и добровольная. Я когда-то тоже так думала. И, возможно, так все и есть на самом деле, если в отношения не вмешивается сторонний мстительный наблюдатель.

Да-да, я сейчас говорю об обиженной Богине, которая прекрасно знала, что ее план сработал, и я приняла Амакира душой и сердцем, однако отчаянно мешала нашему воссоединению.

Поцелуи, объятья, переплетенные пальцы, томные взгляды – это замечательные проявления расположения к человеку, нежности, ласки, но их чертовски недостаточно, когда отношения выходят на новый уровень. Ибо кроме единения душ, не менее значимым является единение тел.

Так вот! Эти самые тела мы пытались с Амакиром соединить уже неделю. Неделю на прозаический секс! Несколько десятков попыток равных нескольким десяткам обломов. И не потому, что наши организмы давали сбой. Со здоровьем, поверьте, было все в порядке, а вот обстоятельства, да, мешали.

Но я-то понимала, кто стоял за этими обстоятельствами – некто древний, чьих усилий не оценили. Так и жили – не общаясь, не выясняя отношений, стараясь не обращать внимания на мелкие пакости. Кстати, именно мелкие! Потому что от Богини ждешь гораздо большего размаха.

Как только мы доходили до того самого, обязательно что-то случалось! И это «что-то» занимало ровно столько времени и отнимало столько сил, что остатка хватало лишь на то, чтобы упасть и забыться сном. Чего только не придумывала Оюн: боевые тревоги, экстренные заседания, внеплановые разведки, даже аварию в лаборатории не погнушалась устроить. Хорошо, что человек из поврежденного резервуара к тому времени вполне смог сам дышать, а медики ему помогли прийти в норму.

Я злилась. Эли относился ко всему философски, с присущей ему верой и состраданием. Его ответы на мои гневные выпады были наполнены чем-то религиозным. Типа того, что ни одному существу не дается свыше больше испытаний, чем он может вынести и преодолеть, чтоб постичь истину. А я знаете, где видела эту божественную истину? Она просто надо мной глумилась, а я… Я идти на поклон не собиралась.

Впрочем, за эту неделю произошли и более интересные события. Во-первых, левиафаны подросли. Не так, чтобы очень, но в пирамиду больше ни один из них, не помещался. Крошечные существа из божественных раковин достигли размеров среднего по величине кита, и теперь занимали почти все пространство перед храмом. Поговаривали, что начался последний этап их развития. Значит, не за горами запуск. В тонкостях я не разбиралась, но картинки на стенах показывали процесс наглядно.

Вторым значимым событием стал развод Таргола олс Соффа. Официальная бумага пришла на следующий день, и с тех пор я не узнавала эльдорца. Из хмурого здоровяка, ненавидящего всех женщин Вселенной, он вдруг превратился в весьма галантного джентльмена. Но более всех он выделял… Владку! Нет, вовсе не Богиню с ее птичьим щебетанием, а совершенно земную Власову, способную сопереживать, не лезть, куда ее не просят, и умеющую дружить. Я его понимала, сама по ней скучала. Очень.

Не знаю, как звучало соглашение, которое Оюн заключила с Владиславой, но древней сущности приходилось считаться с ним, и время от времени являть миру первую носительницу, занятого ею тела. Причем, самому ректору, а теперь помощнику Великой, все божественные функции были до лампочки. Ну не испытывал он перед ней пиетета, и отказывался воспринимать Оюн, как женщину, но стоило зазвучать нормальному человеческому смеху, и хмурые морщинки на лице мужчины разглаживались.

Но был еще Эшуа олс Рок, с которым дело обстояло с точностью до наоборот. Мой кумир и герой звездных сражений в упор не замечал Власову и с обожанием вглядывался в сияющие очи Богини. Впрочем, она тоже теряла волю, стоило молодому офицеру мелькнуть на горизонте.

Чем больше общалась троица, тем больший разрыв происходил между Владкой и Оюн. Эшуа и Таргол вообще тихо ненавидели друг друга и старались не пересекаться.