Ольга Райская – Фея для ректора (страница 34)

— Магия и любовь умирают в неволе… — повторил за мной Урсс. — Недурно! Клянусь Муррой, недурно! И так созвучно моим мыслям! Удивительно! И знаешь что, Карина?

— Что?

— Уверен, что у тебя есть способность, которой некогда обладали истинные оракулы Итлана — ментальная связь, — торжественно, почти величественно произнес призрак.

Хорошо, конечно, что она есть, но неплохо бы знать, как это работает.

— И что с ней делать? — спросила я.

— Использовать, разумеется! — удивился Уррс. — Вот закрой глаза и подумай о ком-нибудь близком, находящемся в этом мире.

— В смысле о живом?

— Конечно, о живом! Но еще и находящемся на Итлане. Боюсь, с Землей связаться не получится. Да и не нужно это ни тебе, ни подругам, только душу теребить, — создал видимость огорченного вздоха хранитель. — Итак, представь и зови!

Попробовать стоило. Конечно, первым порывом было — подумать о ком-то из девчонок. Хоть о Варе или о Машке. Но стоило закрыть глаза, как в голове возник образ: я и Уоррвик, взъерошенные, тяжело дышащие, с раскрасневшимися от сладких поцелуев губами…

Эх, все же прекрасный был поцелуй. Не зря я его весь день вспоминаю.

«Я тоже его вспоминаю» — отчетливо прозвучал голос ректора прямо в моей голове.

Но меня поразило даже не это. Вернее, сначала поразило не это, а та нежность, которая чувствовалась в услышанных мыслях, а уж потом… да-да, потом я поразилась тому, что эту мысль вообще смогла услышать.

— Это ты мне ответил? — спросила я, глядя в глаза Уоррвика.

— Я, — кивнул ректор. — Могу повторить вслух…

— Не надо! — быстро заверила я, а духу сообщила: — Работает! Попробую связаться с подругами.

Уррс благосклонно кивнул.

Первой я попыталась представить Альку. Сосредоточенную, залечивающую какому-то юному коту рану. Картинка возникла, но тут же рассеялась. Вместо нее я вдруг увидела Пилюлю, лежащую в нашей ванне. Она что-то напевала, намыливаясь тем средством, что недавно нам выдал Уоррвик.

«Алька… Алька…» — позвала я.

Красивый ровный лоб подруги нахмурился, но потом она вновь принялась натираться местным мылом.

Вот же… Вера в чудеса нам пока еще давалась с трудом.

«Пилюля!» — рыкнула я.

— Фея, ты что ли? — выпучив глаза в пустоту, спросила Альбина. — А я уж грешным делом подумала, что у меня на почве местной магии слуховые галлюцинации начались.

«Нет, это я проверяю новые возможности дара оракула, — заверила докторишку. — Как меня слышно? Раз… раз… Прием!».

— Хорошо слышно, как по мобильнику, — ответила она.

— Отлично. Отключаюсь.

Я открыла глаза, рассказала Вассам о своем ментальном приключении и горячо поблагодарила Уррса за науку.

— Погоди благодарить, — прищурился древний котяра. — Сначала посмотри, что мы отыскали.

Успокоившийся Уоррвик разложил передо мной на столе карту. Примерно такую я и видела на стене в библиотеке. Пять замков, кошки, дороги к древу. Дело ясное, что дело темное.

— И чем нам эта карта поможет? — разочарованно вздохнула я.

— А вот чем, — ответил Уоррвик и дотронулся до короны над замком Васс.

И я туда же! Совсем забыла о магии, а она была даже в таких простых на первый взгляд вещах, как карта.

Замок под рукой дрогнул, стал более выпуклый, масштабный. В общем, он превратился в крошечную масштабную проекцию, которая вдруг оторвалась от карты и зависла в воздухе.

— Мне нужен путь от центрального входа до порога туары, — произнес Уоррвик.

Прямо перед замком появилась золотая искорка. Ее форма была не круглой, а скорее каплевидной и напоминала стрелку. Магический указатель дотронулся до стен, и они раздвинулись, показывая холл и коридоры. По мере продвижения помещения увеличивались настолько, что их можно было прекрасно рассмотреть.

— К сожалению, карта старая, и многие интерьеры изменились, хотя многое осталось узнаваемым, — словно извиняясь, сказал ректор.

Как по мне, путь казался вполне узнаваемым. Вот большой коридор, стены с портретами, столовая… А где столовая? Вместо нее в огромном зале располагалась лаборатория. Стояли шкафы с какими-то колбами, странные приборы пугали своей неожиданной формой, столы напоминали парты.

А вот кухня была пуста. Ни очагов, ни плит, ни кладовых, ни посуды. Лишь на полу сияющая печать с кошкой в центре. Той самой кошкой, которую я едва смогла различить на каменном полу. И в современном мире никакого свечения не было, словно магия умерла.

— Ух ты! И как нам ее оживить? — спросила я.

— Пока я и сам не знаю, — вздохнул Уоррвик. — Зато, карта поможет твоим подругам отыскать на развалинах других замков нужное место. А мы пока попробуем найти информацию по восстановлению магии.

— Но ведь карта одна, а девчонок — четверо.

— Ментальная связь может быть использована не только для передачи слов, — подмигнул мне Уоррвик. — Я видел твои мысли.

О, Мурра Пресветлая! Видел он! Мне стало невыносимо неловко, хотя я понимала, что сейчас для этого не время и не место.

— Ну, вы тут ищите, а мне пора за замком приглядеть, — произнес Уррс и исчез.

А мы… мы остались одни. Вернее, мы остались наедине, и оба не знали, что нам с этим «наедине» делать.

— Карина… — после минутной паузы произнес Уоррвик, но, видимо, дальше не смог сформулировать свою мысль.

— А? — тоже многозначительно и многословно спросила я, поднимая на него глаза.

Взгляды встретились. Я смотрела в его глаза. Странно, при нашей первой встрече они казались мне зелеными, сейчас же в них плескалась насыщенная синева, в которую так и манило нырнуть.

— Я… — снова пытался заговорить кот.

— Да-да, и я, — подтвердила, соответственно, я.

Понятия не имею, что за магия между нами возникла, но она совершенно точно была, ощущалась каждой клеточкой, искрила каждым капилляром, в котором бурлила кровь. И если поверить, что высказывания земных мудрецов о том, что любовь — это магия, истина, то именно это я сейчас и испытывала.

Любовь…

Надо же!

— И ты… — вторил он.

А потом вновь случился поцелуй, который казался таким логичным, таким обычным и правильным, словно мы с Виком были давно женаты и принадлежали одному виду, впереди нас ждала совместная жизнь, общие дети, счастье такое, как пишут в сказках — и умерли они в один день. Уоррвик просто подался вперед и накрыл мои губы своими.

А я…

Я ведь хотела этого. Более того, мечтала о нем с того момента, как мы расстались, думала и… И скучала.

— Вик… — простонала я.

— Каррина…

Вообще, с нашей первой встречи я больше не слышала рычащих ноток в его голосе, и сейчас, звучание моего собственного имени в устах ректора неожиданно завело, возбудило и заставило податься вперед, чтобы окончательно раствориться в его объятьях.

Его руки… Они были везде, а губы, кажется, тоже везде, и я нисколечко не возражала. Я даже смирилась с тем, что никогда не рожу ему, но сейчас и об этом не думала. Не хотелось омрачать минуты счастья плохими размышлениями.

И мы целовались и целовались. Момент, когда мы оказались здесь же, на диванчике, как-то прошел мимо моего внимания, а вот некоторые слова насторожили.

— Каррина… — продолжал искушать меня Вик.

— Да… Да… — шептала ему я, всячески поощряя к более смелым действиям, которые мне нужны были нисколечко не меньше, чем самому искусителю.

— Я не запрашивал разрешение Совета на… — выпалил разгоряченный ректор и добавил: — Да они и не разрешили бы… с тобой. Но ведь ты, я так понял, не против?

Я остановилась. Вспомнила наши с ним разговоры, свои наблюдения и округлила глаза. Он мне что, намекал на интимные платные отношения? То есть, если Совет одобряет любовницу муррана, то ей потом выплачивается гонорар? Ох, Вик… Зная здешние сюрреалистичные обычаи, я даже толком обидеться не могла.