Ольга Райская – Фея для ректора (страница 20)

Муррлок внимательно посмотрел на меня, но расспрашивать пока не стал. Он словно давал нам время для чего-то важного.

— Хорошо, с туарой и замками выяснили, — подвела итог Варька. — И мастерскую вы открыли для того, чтобы наш дар усилить. Это тоже понятно. Давайте не станем терять время и приступим.

— А никто его и не теряет. Пока мы общаемся, магия делает свое дело. И скоро вы почувствуете ее силу, — ответил верховный маг.

Мда… И кое-какие ответы получили, и магию, надеюсь, обрели. Все, как записано в храме богини Мурры — одно не исключает другого.

Я вдруг подумала, что можно совместить полезное с приятным. Рассказать девчонкам о библиотеке, и заодно выяснить у Муррлока о знаках на карте, а возможно, узнать кое-что о тех трагических событиях, о которых говорят все, но ничего толком не знает никто.

— Магистр, — обратилась я к верховному магу. — Коль скоро мы тут приятно и с пользой беседуем, мне бы хотелось рассказать о своем сне. Быть может, в нем что-то зашифровано, и вы сможете его пересказать.

— Ваши сны всегда знаковые, Карина, — кивнул Киссен. — А учитывая, что в этом месте дар всегда усиливается, предположу, что ваше решение рассказать нам сон — верное.

Рассказ не занял много времени. По сути, я лишь описала библиотеку и карту, упомянув кошачьи следы, которые успела заметить в вековой пыли. Хотя о следах лучше расспросить Мурчало, когда тот соизволит появиться.

Девчонки слушали очень внимательно. Я видела, что им тоже не терпится услышать пояснения от представителя мурранов.

— Ну что, справедливо, — кивнул старый кот. — О том месте, о котором рассказала ваша подруга, я не слышал, но расскажу нечто, что вам следует знать и что непосредственно касается карты.

Муррлок откинулся в кресле, положил ногу на ногу и стал говорить.

Оказывается, все миры во всех вселенных расположены не хаотично, как считают земные астрономы. Они делятся на две большие группы: светлые, где приветствуется жизнь, и темные, где приветствуются лишь настроенные против жизни формы. Но пока есть гармония, миры не мешают друг другу существовать на их условиях.

Чтобы сохранять равновесие и поддерживать баланс, между группами миров был рубеж — еще один мир, роль которого в нашей вселенной выполнял Итлан. Коренные жители приграничья всегда наделялись более сильной магией, уникальными способностями и получали прочие плюшки и ништячки от мироздания. А им всего-то и нужно было время от времени латать дыры с обеих сторон, не давая тьме проникнуть к свету, а свет не допустить к тьме.

И все было хорошо до тех пор, пока не был изобретен некий артефакт, а фактически — магическая машина, которая автоматизировала защиту. И разумеется, создание подобного устройства приписывали Вассам, хотя никто не мог этого доказать.

И что получалось на самом деле? Лучшее — враг хорошего. Этот постулат доказало само время на бесчисленных примерах, но ошибку все повторяют и повторяют, в попытках облегчить себе жизнь, а по факту — делая ее скудной, меняя приоритеты.

К примеру, взять десять сапожников. Кто-то из них шил просто хорошие сапоги, кто-то отличные, а кто-то создавал не обувь, а шедевры — поэзию, застывшую в коже. А потом изобретался конвейер с типовыми операциями на каждой стадии. Обуви, и даже неплохой обуви, становилось больше, но ни о какой поэзии уже речь не шла. Зато продукт получал массовый покупатель. Становилось больше товаров, они дешевели, и как результат — становилось больше покупателей, поскольку теперь можно было не ограничиваться одной парой. А что? Ведь годами на обувь больше не нужно копить, а значит, можно и не беречь.

Так вот с магией мурранов из-за этого конвейера-артефакта вышло все то же самое. Устройство облегчило их труд по защите вверенного рубежа, но нарушило тот самый баланс между светом и тьмой. Как результат — иссякли те плюшки и ништячки, которые отсыпало мурранам мироздание — их магия стала в разы слабее, за счет исчезновения загадочного древа туары, а разломы стали появляться чаще. Правда, сами коты весь этот апокалипсический набор бед и трагедий называют — «Мурра от нас отвернулась».

Как по мне — глупо, ибо каждый человек творит свою судьбу сам, в каком бы мире ни оказался, и даже если он кот. Впрочем, с причинами бед я бы поработала. Причем, с каждой в отдельности, и начала бы с архивов. А Мурра… Она же женщина, хоть и кошка. Конечно, ей обидно, что во всех бедах винят ее. Все равно, что я бы свои проблемы сбрасывала на Мурчало. Представляю, как это чудо на меня бы мурчало!

В общем, что-то тут явно было недоработано.

— А что с символами? — спросила я.

— С ними все просто, — улыбнулся верховный маг. — Оракул, защитник, интуит, целитель и балагур — это замкнутый контур, жизнь во всех ее проявлениях.

— Поясните, пожалуйста, — попросила Варя.

— Все мурраны владеют боевой магией, на протяжении жизни оттачивая ее, совершенствуя, доводя до идеала. Девиз любого кота — в любой момент быть готовому к смерти, но отдать жизнь как можно дороже. И все же у пяти родов дар отличался. Во главе всех стояли оракулы. Кто видит будущее, тому открыты все пути. Именно поэтому над замком Васс всегда рисовали корону. Четыре иных дара тоже делятся на относительно светлые и относительно темные…

— Относительно чего, магистр? — спросила Пилюля.

Старый кот рассмеялся.

— Относительно обстоятельств, сударыня. Нет абсолютного света, как нет абсолютной тьмы, и даже целительство порой может принести вред здоровью, так ведь?

Муррлок внимательно посмотрел на Альку и та кивнула.

— Так вот, мечи и жезлы более тяготеют к тьме. Арссы — мечи, самые искусные стратеги и воители. Фхшшаки — жезлы. Боевой жезл может быть опаснее меча, если владеющий им просчитает ход противника. Интуиты — их способность предвидеть, всегда оказываться на шаг впереди противника. Однако, видеть будущее и предвидеть некоторые его моменты все же вещи разные. И при сильных оракулах интуиты всегда находились в их тени. Кроме того, в них есть кровь темных. Поэтому все Фхшшаки так хорошо чувствуют, где и когда появится следующий разлом.

— И откуда же в них взялась кровь темных? — спросила Пилюля. — Или мурраны не могут иметь потомство лишь от людей, а с другими — запросто?

— Появление потомства — слишком важная для нас и очень интимная тема. Скажу лишь одно, когда туара дарила каждому коту персональный туар, межвидовые связи имели место. Об этом говорят сказания и древние летописи.

Значит, теоретически межвидовой союз возможен? Почему-то я сразу подумала об Уоррвике и сразу себя укорила за это. Слишком уж меня тянуло к этому мужчине, с каждой нашей встречей все сильнее.

— Итак, относительно светлые виды магии и их обозначения. Целитель — это почти защитник, но он защищает жизнь более гуманными способами, чем воины. А жизнь — самое ценное для любой цивилизации, для любого живого существа, дороже золота. Поэтому и над замком Киннов рисовали золотую монету. Прародители рода даже недавно почивших могли вернуть к жизни, если душа откликалась на их зов. И последние — балагуры. Коты владеющие ораторским искусством. Их слово во все времена было способно повести за собой хоть на бой, хоть на праздник. Видимо, поэтому над замком Киссенов — кубок. На мой род всегда опиралась власть оракулов.

Верховный маг как-то вдруг и слишком резко замолчал. У меня сложилось впечатление, что он нам не сказал многое. То, что положено было знать, но каким-то образом компрометировало род Киссенов.

Лично у меня возникло стойкое ощущение, что на момент кризиса оракулам уже не на кого было опираться. Ну разве что мечи не изменяли своей чести. Возможно, Кинны, как хранители жизни, сохраняли нейтралитет. А недооцененные Фхшшаки с темной кровью и Киссены в позе «у трона» вполне могли устроить заговор против действующей власти. Я опиралась лишь на земной опыт различных династий. В истории каждой из них случались подобные перевороты. Даже потомки тех заговорщиков до сих пор заседают в Совете и обвиняют Вассов в какой-то мнимой измене, но почему-то упорно не желают докопаться до истины.

Муррлок что-то хотел сказать, но двери мастерской распахнулись и зашел огромный мурран. Даже Ррич проигрывал в размерах мощному блондину. Это был огромный незнакомый воин. Судя по возрасту, не адепт, а опытный солдат, прошедший не одну битву, о чем говорили шрамы на его коже.

— В чем дело, Ошшн? — спросил Киссен.

— Разлом… У города… Туда стянуты все силы. Даже адептов в этот раз пришлось привлечь. Вас срочно просят в зал Совета, — произнес он.

Верховный маг тут же поднялся и пошел за воином. В дверях Муррлок остановился.

— Прошу вас оставаться здесь, сударыни. Мастерская истинной магии — сейчас самое безопасное место на Итлане.

— Сидеть? — вскочила Машка. — То есть, как это сидеть?

— Успокойся, Пирожок, — дотронулась до ее плеча Пилюля Сергеевна. — Они ведь победят? Что подсказывает тебе интуиция?

Полежаева задумалась, прислушиваясь к себе.

— Им будет невероятно сложно в этот раз, — наконец, произнесла она.

— Судя по всему, просто здесь не бывает, — вздохнула Варька. — И раз уж даже меня не взяли к этому их разлому, постараемся быть полезными здесь.

— Как ты себе это представляешь? — спросила Гайка.

— Очень просто. Мария позаботится о сытном ужине, который восстановит силы и поднимет всем настроение. А мы вчетвером отправимся искать старичка-целителя и предложим ему свою помощь. Видели, какие у воинов шрамы? И раз привлекли даже адептов, я уверена, раненых будет много, и любая помощь пригодится. А уж знания нашей Альбины будут для мурранов бесценными, — пояснила Варька.