Ольга Райская – Фея для ректора (страница 18)

— Пальчики оближешь, — вынес вердикт он к радости Машки.

Подруга просияла и сказала уже всем:

— Угощайтесь, пожалуйста.

Она посмотрела на хмурого притихшего Ррича и склонилась к его уху. Говорила Машка тихо, но почему-то я все слышала. Возможно, оттого, что желала услышать ее слова:

— И нечего на меня дуться, большой котик, — шептала она. — Лучше скажи, каких блинчиков тебе положить.

Фхшшак прожег ее взглядом, но потом буркнул, стараясь голосом не выдать своего желания попробовать и заинтересованности:

— С мясом… И с рыбой… И с сыром давай… И… И еще раз с мясом, человечка.

Ладно я, я читала все эмоции громилы по ауре, но почему улыбалась Машка, накладывая своему куратору завтрак, для меня осталось загадкой, поскольку ее аура читалась трудно. Что можно разобрать в радужной какофонии?

— Надо же, никогда не думала, что Маше по душе крупные мужчины, — подмигнула мне Варька.

— Просто Пирожок искренне полагает, что на фоне крупного мужчины ее округлые формы будут выглядеть изящнее, — ответила я, вспомнив, как однажды в школе подруга в этом созналась. — У тебя-то с Арссом как?

Варька, совсем как Машка несколько минут назад, закатила глаза, и покачала головой.

— Не с Арссом, Кариша, а с Арссами. Если Кссадер не безнадежен, то его папаша твердолобый дуболом. У нас полковник нежнее был, а от него весь личный состав слезами горючими умывался. Хотим после занятий в город выйти. У меня нет тренировочной формы, а магию развивать придется.

— Ты там будь осторожнее, — предупредила я.

— Может, и ты с нами?

Я мотнула головой. Попасть в город мурранов и побродить по его улочкам было, конечно, заманчиво, но я собиралась рассказать Уоррвивику и Хранителю замка о своих видениях. Вдруг они подскажут, где искать библиотеку, и расшифруют хотя бы половину виденных мною символов.

Завтрак продолжался. Свен по Машиному рецепту напек блинов, и теперь девушки разносили наполненные блюда по столам адептов.

Что сказать, у котов наступила масленица. Блины шли на ура. Кроме, пожалуй, Пушша и ректора, все уплетали за обе щеки. Но если местному Пушкину в принципе было на все индифферентно, то Васс ел очень красиво. Он пользовался ножом и вилкой с такой грацией и ловкостью, что я невольно залюбовалась. До него при мне никто не ел блинов настолько чинно и благородно. Вот что значит… порода.

Блюдо стремительно пустело, и в самый разгар завтрака произошло еще кое-что. Впрочем, это «кое-что» происходило с нами с завидной регулярностью, и проще было сосчитать те моменты, когда наши жизни оставались в состоянии относительного покоя.

Двери в столовую распахнулись и… все помещение словно залило светом — золотым таким, лучистым, сияющим. В целом, с погодой сегодня повезло. Солнце и до этого освещало прекрасные витражи замка, но сейчас почему-то это чувствовалось особо, потому что нарочито ленивой и в то же время грациозной походкой к нам приближался… кот.

Казалось бы, что в этом особенного? Тут этих котов, что грязи в каждом закоулке. И все же, это был совершенно особенный кот.

Почему? Тому было как минимум три причины. Во-первых, незнакомец имел апельсиновый окрас. Нет, не рыжий, не золотой, а именно окрас новогодних апельсинов — и хвост, и ушки, и копна густых волос, и даже россыпь конопушек на курносом носу поражали своим праздничным окрасом. Во-вторых, он улыбался, и его улыбка была широкой, искренней, заражающей всех вокруг весельем и позитивом. Ну и в-третьих, стоило коту появиться, как адепты снова оживились и начали перешептываться.

— Болтун Марсси… Явился… Ох и достанется ему от дядюшки… Да ему все до хвоста… Кому до хвоста? Ему!.. Увидишь, как он получит…

Я никак не могла понять, любят здесь этого Марсси или все же осуждают. Как по мне, кот был очаровательным. Таким обычно симпатизируют, поскольку относиться к нему равнодушно просто невозможно.

— Ну? — громко спросил он, достигнув центра столовой. — Где тут человеческие кошечки, которых я должен обучить магии и наставить на путь истинный?

Повисла тишина. Даже столовые приборы больше не стучали о тарелки. Некоторые, возможно, старались даже не дышать, чтобы первыми не нарушить молчание.

Я же наблюдала, как краснеют щеки верховного мага, а его глаза, в полном смысле этого слова, наливаются кровью. И вот когда трансформация достигла своего апогея, Муррлок повернулся к нарушителю спокойствия, и на весь зал прогремело грозное:

— Марсси Киссен, негодный кошачий хвост! Ленивая задница! Проклятье рода моего! Где ты смеешь ходить, когда на тебя возложена столь ответственная миссия?

Возможно, верховный маг произнес эти слова не просто так, а усилил их чарами. Не зря он сжимал в руке свой амулет. Даже мы с девчонками вздрогнули, а уж о кошачьих адептах и говорить не приходилось — сидели бледные все, как один, опустив глаза.

И только Марсси даже не повел рыжим ухом, а его улыбка стала еще шире, став практически запредельной.

— И я бесконечно рад тебя видеть, дорогой дядюшка! — почти пропел он.

— Трепач, — бросил Муррлок.

Вообще-то родственника он любил и отчитывал рыжика исключительно по необходимости и для порядка, но аура старого кота искрилась удивительно теплыми узорами. Он испытывал к Марсси глубокую привязанность и даже нежность, хотя и очень беспокоился за него.

А что оставалось верховному магу?

Семьи у мурранов не отличались многочисленностью. Возможно, лишь в этом бесшабашном болтуне текла кровь рода Киссена. Я была уверена, что наследник древнего рода доставляет немало проблем дядюшке, да и нам с ним скучать не придется.

— Увы, мой достойный предок. Я трепач, каюсь. Но!.. — и тут Марсси обвел всех нас веселым взглядом и лукаво подмигнул. — Если бы за треп платили, род Киссенов стал бы самым богатым.

В зале раздались смешки. Все же, если Ррича боялись, Кссандера вычеркнули из жизни мурранов, Уоррвика презирали, а Кинна просто терпели, то Марсса любили. Он действительно напоминал солнышко и мог одной улыбкой согреть душу, вот только, когда опускал глаза, в них появлялась грусть.

— Сядь! — рыкнул Муррлок.

— На пол? — вытаращил глаза рыжий и схватился за сердце. — В чистых штанах при дамах? Что они обо мне подумают?

— Что при дамах на полу удобнее в штанах, чем без них, — заметила Гайка. — Холодно.

— Сядь за стол, — повторил верховный маг. Он отодвинул от себя тарелку и сложил на груди руки. Аппетит пропал, и даже Машкины блины не могли этого исправить.

Несмотря на всю любовь и привязанность к рыжему типу, старый кот чувствовал себя неловко. И, видимо, не в первый раз.

Сам же актер малых академических сцен посмотрел в нашу сторону уже осознанным взглядом, словно до этого не замечал, и снова явил сияющую улыбку.

— Уж не ради этих ли прелестных сударынь меня сюда спешно вызвали?

Он умел удивительно смотреть. Каждой из нас казалось, что любуется рыжий исключительно ею. Даже мне, хотя я точно знала, что Марсси заинтересовался Диной. Вполне ожидаемо, учитывая, что именно она его слегка приземлила.

— Ага, — проворчала она. — Вызвали его… Скажите, какая шишка на теле Итлана вскочила! Зудит и зудит.

Машка и Пилюля хихикнули. Марсси же ничуть не смутился.

Молодой мурран тут же нашел себе идеальное место, устроившись рядом с Гайкой. Он буквально ласкал ее взглядом. Всю. Честное слово. Ласкал так, что мне становилось жарко.

Особенно его заинтересовали волосы Динки. Она любила экспериментировать с прическами, красила в разный цвет, плела африканские косы, но буквально перед поездкой к Светлояру вдруг стала ярко-малиновой или скорее — фуксией. Правда, нас Гайка заверила, что пробовала новый оттеночный шампунь, и цвет скоро сойдет. Так и вышло после купания, но все же ее волосы все еще были розовыми, что для Итлана казалось странным. На Динку все косились, но, похоже, Марсси она просто покорила.

Пока добрая Машка под угрюмым взглядом громилы наполняла рыжику тарелку, болтун решился и все же дотронулся до розовой прядки. И когда Гайка дернула головой, признался:

— Если бы красота могла убивать, ты стала бы заклятьем массового поражения.

Кссандер рассмеялся. Впрочем, улыбались все, но прерывать его не спешили. Это сделала сама Дина.

— Вот и держи лапки при себе, а то еще срикошетит.

Она уже закончила завтрак, а рыжик, наконец, заткнулся и принялся за еду. Да, эти двое как никто подходили друг другу. Я еще раз поразилась прозорливости богини Мурры. Это ж как нужно все рассчитать, чтобы из всех мурранов выбрать для Динки ее точную копию, только мужеского пола. Правда, все еще оставалась вероятность, что магия изберет ее куратором Кинна, но в это никто всерьез не верил.

Словно в ответ на мои мысли что-то зашевелилось между мной и сидящим рядом Уоррвиком. Самопроизвольно двигался тубус, прицепленный к поясу ректора.

— Что это? — тихо спросила я.

— Свиток Мурры, — ответил Васс, открывая крышку.

Пергамент засиял и завис над столом, а имена кураторов без всяких неожиданностей заняли свои места напротив имен Гайки и Пилюли.

— Ну… Что ж… — крякнул верховный маг. — Вот все и определилось. Пушш Кинн становится куратором Альбины Нечаевой, а Марсс Киссен — Дины Соколовой. Со своими кураторами вы сможете познакомиться позже, а пока прошу вас следовать за мной, сударыни, на ваш первый урок магии.

Муррлок первым поднялся из-за стола. Мы тоже зашевелились, поскольку понятия не имели, где нас собираются обучать.