Ольга Пономарева – В гостях у сказки (страница 3)

Закончив со срочным делом, Нина зашла в копировальную. В комнате горела одна лампочка и всегда был полумрак, здесь обычно болтали, сплетничали, отмечали праздники, прятались от начальства. Едкий запах проявителя и огромные копировальные рамы никому не мешали. Сейчас над столом кружком торчали задницы, обтянутые синими халатами — все записывались на праздничные наборы.

— Нин, ты брать будешь? — подняла голову от списка Галина.

— Буду, конечно. А что там?

Галина глянула в список — Банка горошка, пачка чая со слоном, тушенка, шпроты, компот вишневый и палка сервелата.

Нина вспомнила, что через пару месяцев уже Новый год.

— Да-да, пиши меня. Если что, могу банку горошка на пачку чая поменять. Мы его не едим.

— Как это? А в оливье? — удивилась Галина.

— Со мной меняйся, я горошек возьму — перебила её Клавдидмитривна.

— Клавдидмитривна, ты ж и так два набора взяла, куда тебе? — усмехнулась Галина.

— Запас карман не трет, слышала такое? — отрезала та и кивнула Нине — Ни с кем больше не меняйся, поняла?

Нина кивнула, налила себе чай, открыла ящик стола, чтобы достать конфеты. В ящике кирпичами лежали бруски хозяйственного мыла, кусков тридцать — Ой, чье это? А конфеты где?

— Это наша Клавдидмитривна собирает. У нас все ящики заняла и дома, небось, целый шкаф, и еще у всех клянчит, мало ей. Верно я говорю, тополек ты наш в красной косынке? — Галина лихо подмигнула и хлопнула тетку по широкой спине.

— А тебе то что? — ворчливо отмахнулась Клавдидмитривна и пояснила Нине, —Развожу я его с водой, на даче от мошки помогает.

Галина не унималась — Когда уж ты на ту дачу совсем переселишься? Десять лет на пенсии, а все скрипишь у нас над ухом.

— Ничего, поскриплю, потерпите. Мне Азарова обещала талон на “Волгу” дать, вот как даст, так я сразу и уйду.

— Тебе же на “Москвич” талон предлагали в прошлом году, ты отказалась. Все тебе “Волгу” подавай, ишь барыня какая!

— Я в “Москвич” не влезу, я ж не такая мелкая, как вы все, – гордо приосанилась тётка.

— Клавдидмитривна, маленькая женщина создана для любви, а большая для работы, слышала такое? — припечатала Галина, и все дружно захохотали.

Нина уже привыкла к этим шутливым перебранкам и смеялась вместе со всеми. Неожиданно для себя, она быстро освоилась среди этих простых женщин, запомнила имена их детей и мужей, перестала удивляться их бесстыдным откровениям и перемыванию костей тех, с кем работали.

А они её опекали, как могли – грубовато, но не зло. Работали тут семьями всю жизнь — женились, разводились, умирали. Нина понимала, что теперь она не чужая, как вначале, когда только явилась на работу в белом халате — чистенькая и скромная. Тетки ухмыльнулись тогда, промолчали, но между собой, конечно, обсудили её вдоль и поперек. Через неделю она и сама поняла, что белый халат сюда не годится и сменила его на синий, как у всех.

5.

В проеме двери показался Виталий Андреич: — “Нина, на третью машину иди. Там художнику что-то у Винни-пуха не нравится”

— А что не нравится, он не сказал?

— Иди уже, там всё тебе скажет.

Нина взяла инструменты, потом вспомнила про куртку Вадима —“Как раз занесу по дороге” – накинула её на плечи и пошла в цех.

Она нарочно вошла с дальнего входа, где шестая была ближе. Ритмичный шум работающих машин иногда прерывался падающим хуком резаков. Высоко под потолком гудела вентиляция. Вся эта оратория не оглушала Нину, звучала придавленно, как сквозь подушку. Она поздоровалась с рабочим на резальной машине, пробралась между огромными бобинами листов и подошла к Вадиму со спины. Он стоял перед приемкой и следил, как машина выдает напечатанные листы один за другим и складывает их аккуратной стопкой.

Нина сняла куртку, потопталась и тронула его за плечо.

– Привет, — протянула куртку и добавила — Спасибо большое.

Вадим обернулся и кивнул ей, как старой знакомой.

– Как дела? Привыкаешь? – он вытирал тряпкой руки и улыбался.

– Да, вот вызвали на третью. Там художник чем-то недоволен.

– А, ну там Валерий Петрович печатником, он тебя в обиду не даст. Иди, не бойся.

– Я и не боюсь, – улыбнулась Нина и уходя, обернулась – До свиданья.

Вадим махнул ей рукой, глядя, как она протискивается между высокими стопками листов, поднимая руки и поворачиваясь боком.

– Ещё увидимся, смена не кончилась, – крикнул ей вдогонку, но она не оглянулась.

Он похлопал себя по карманам, достал пачку сигарет, крикнул помощнику – “Пойду покурю,” – и пошел следом за Ниной. Проходя мимо третьей машины, задержался.

Нина, изогнувшись влево, правила форму. Зажатая между секциями, как в яме, будто пробиваясь наружу — маленькая, упрямая — ковыряла глыбу крошечным крючком.

Вадим, забывшись, крутил в руке сигарету, все смотрел и смотрел.

– Заходи в гости, чего встал на пороге? – сбоку подошел Валерий Петрович, седой, усатый печатник и усмехнувшись, протянул Вадиму руку.

– Да вот, наблюдаю за молодым специалистом, – поздоровался тот в ответ.

– Никак в наставники метишь? – кивнул в сторону Нины печатник.

– Я не по этой части, ты же знаешь – улыбнулся Вадим.

– Да все вы так говорите, а сами пялитесь, – хохотнул Валерий Петрович и повернулся к машине – Эй, гравер! Долго ещё?

Нина продолжала работать, даже не повернувшись в их сторону.

– Эй, как там тебя? Гравер!! Ты оглохла что-ли? – громче крикнул Валерий Петрович и ещё присвистнул в конце.

– Петрович, её Нина зовут – подсказал Вадим.

– Нина! – гаркнул Петрович уже рядом с машиной – Слышишь?! Заканчивай, давай!

Вадим видел, что Нина не слышит.

“Что за черт! Она глухая, что ли?” – он смотрел, как Валерий Петрович забрался на секцию, сел рядом с Ниной и только тогда она вздрогнула и посмотрела не него.

“Она точно глухая” – понял он и в горле сразу стало тесно и сухо. Ему вдруг захотелось скорее смыться, как будто он подсмотрел за ней что-то стыдное.

Сигарета сломалась у него в руках. Пепел обжёг пальцы.

Твою ж мать.

6.

Нина стояла у стола рядом с печатником, они оба смотрели под яркой лампой теплый, только что отпечатанный лист.

– Ну вот, видишь здесь? – Валерий Петрович ткнул пальцем в рисунок, где смешной толстый мишка лез вверх по дереву. На стволе дерева, рядом с дуплом, выделялось небольшое пятно, которое было чуть светлее, чем ствол, – Надо чуть поглубже прорезать, а ты слишком слабенько.

– Да я побоялась. Если сильнее, то синий будет пробивать, – оправдываясь, объясняла Нина.

– Не бойся, там красный жирный, он его прикроет. Чуть больше поддай.

К ним подошел высокий осанистый мужчина в свитере и с бородой.

– Здравствуйте, меня зовут Борис Аркадьевич, я художник этой книги – представился он Нине – Ну что у нас получилось? Удалось пятно убрать?

– Здравствуйте, а я Нина, — она улыбнулась ему и подвинулась, чтобы художник смог посмотреть лист как следует, — Я немного подправила, сейчас ещё чуть-чуть и все будет хорошо.

Поднялась опять на секцию, уселась поудобнее и только нацелилась штихелем для работы, как рядом на скамейку присел художник. Она вопросительно посмотрела на него.

– А можно я рядом посижу и посмотрю? — улыбнулся он ей.

Нина покраснела и не решилась отказать, хотя на скамейке было тесно и душно, да и руки не слушались, когда кто-то стоял над душой. Она наклонила голову и, глядя сквозь лупу, начала гуще прорезать растровую сетку на синем, макушкой чувствуя дыхание художника и его внимательный взгляд.