Ольга Погожева – Вы все мои (страница 2)
Курт заглянул в соседнюю комнату и молча прошёл к окну. Очертания последнего тела он проигнорировал.
– Тонкое, – подметил он, постучав пальцем по стеклу. – Тут разбить – раз дунуть. Почему у неё не получилось?
– Следы ногтей на раме, ушибы на ладонях, сбитые костяшки, – обронил за спиной О’Салливан. – Она совершенно точно пыталась выбраться.
Курт отстегнул перчатку и положил ладонь на ветхую раму. В кисти неприятно кольнуло.
– Все выходы запечатаны. Что за чушь?
– Магия? – тут же встрепенулся О’Салливан. – Значит, кто-то атаковал их магией? Очуметь! А я ставил на грабителей…
– Я не говорил, что их атаковали магией, – поправил Курт, внимательно разглядывая стены и потолок. – Только что на доме лежит заклятие. Не скажу, какое, я не колдун. Но вот эта полупрозрачная плёнка…
– Я ничего не вижу.
– Дом как будто живой, – завороженно протянул Курт, разводя руки в стороны. Пальцы задели обветшалые обои, и он тотчас с шипением отдёрнул кисть, растирая зудящие ладони.
Из коридора раздался грохот.
Барри снова вздрогнул, выругался и рывком выхватил из кобуры табельное оружие.
– Вы как хотите, Леманн, а я безоружным здесь ходить не буду, – не то предупредил, не то пригрозил О’Салливан.
Курту табельное оружие не выдали, так что неважно, что он там хотел.
– Отсюда, – шёпотом подсказал Барри, когда Курт вышел вслед за ним в коридор с фонариком наперевес. – Из подсобки…
– Может, крысы? – предположил Курт.
В ответ в дверь глухо ударили изнутри.
О’Салливан спустил ещё одно нехорошее словцо и взял дверную ручку на прицел.
– В прошлый раз, когда вы здесь находились, что-то подобное случалось? – поинтересовался Курт, подсвечивая дрожащую створку.
– Нет, – сквозь зубы процедил Барри. – В тот раз мы с оперативной группой приехали в полдень. А вас принесло сюда на ночь глядя!
– Значит, меня приветствуют, – коротко рассмеялся Курт и взялся за дверную ручку.
Луч фонаря выхватил сваленные коробки в тёмной подсобке, заваленные старьём стеллажи – и жуткую маску с клыками, прибитую к стене.
– Господи Иисусе, – пробормотал Барри. – Я этой дряни в прошлый раз не видел.
– Значит, кто-то всё-таки побывал в доме после отъезда вашей опергруппы? – шагая внутрь, уточнил Курт. – Ух ты! Да это же маска древних ацтеков. Мисс Мюррей обладала недурным вкусом…
Подсобка дрогнула, и Курт инстинктивно прикрыл голову руками. Вовремя, потому что с верхней полки слетели глиняные урны, обиженно звякнули, столкнувшись с фонариком и локтями заезжего гостя, и щедро осыпали его голову горстями пепла.
– Прах, – побледнел О’Салливан, подаваясь назад. – Выходите оттуда, Леманн!
Курт закашлялся, отряхиваясь от чужих останков, обернулся к напарнику и рухнул ничком на пол, когда его без церемоний приложили по затылку.
Выбитый из руки фонарь покатился по засыпанному прахом полу.
В коридоре дико закричал О’Салливан, раздался звук выстрела и глухой звук падающего тела. Курт вскочил, потирая ушибленную голову, оценил летавшую по коридору маску с призрачным хвостом, рухнувшего без чувств Барри, отлетевший пистолет, вонь пороха, собственное окончательно изгвазданное пальто, и неожиданно рассердился.
– А ну замри, – потребовал он, выхватывая массивный крест из-под ворота. – Именем Господа нашего…
– У тебя нет власти изгнать меня, – нагло заявили из-за маски, но беспорядочный полёт по коридору прекратился. – Вещица у тебя, конечно, ценная, но сам ты – как есть самозванец!
– Кто бы говорил, – нахмурился Курт. – Назови себя, нечисть!
– От нечисти слышу! – возмутился призрак, отбрасывая бесполезную маску на пол. – И в отличие от тебя, я-то прекрасно знаю, с какого конца за крест хвататься! Да я таких, как ты, толпами валил!
Ацтекская маска прокатилась по половицам и сорвалась с лестницы, глухо и печально бухая о ступеньки. Курт проводил её долгим взглядом, поднял с пола фонарик и коротко уточнил:
– А таких, как погибшие наследники?
– Не вешай на меня всех собак, светлячок, – отрезал призрак, зависая над полом. Судя по ряби, пробегавшей по его силуэту, он отчаянно пытался вернуть нужную форму. – Я тут вообще ни при чём! Да я с самой кончины старушенции из подсобки не вылезал!
– Оплакивал?
– Бесновался, – признался призрак, принимая наконец подобие человеческой формы. Почему-то в рясе и с арбалетом за плечом. – А ты бы что делал, если бы какая-то пигалица зашвырнула меня – меня! – в дрянную подсобку, и с перепугу двойную печать на дверь хлопнула?
– Какая пигалица? – уточнил Курт основное, присаживаясь на корточки рядом с Барри. Напарник дышал, хотя и находился в глубоком обмороке. – И почему ты сейчас вырвался?
– Так ты своими побрякушками печать и сорвал, – призрак обличающе ткнул в него пальцем. – Нормальные люди эту подсобку хоть трижды на день могли открывать, мне оттуда всё равно было не вырваться. Ну и… ночью ко мне никто не лез, а днём, сам понимаешь, в моём теперешнем состоянии мне не рыпнуться. Не с печатью на шее – точно.
Курт задумчиво посмотрел на распятье с частицей Святого Креста, оставленное ему куратором в Ватикане, заправил его обратно под рубашку и провернул чётки святого Марцеллина* на запястье, одёргивая рукав так, чтобы любопытный призрак не подсматривал.
– Как зовут тебя? – вздохнул Курт, поднимаясь с корточек.
– Рафаэль, – помедлив, буркнул призрак. – Встречный вопрос: как насчёт помочь мне, светлячок?
Курт удивился.
– Ты, между прочим, главный подозреваемый, – просветил он наглого призрака. – Или в доме ещё есть неупокоенные души?
– Есть, – хмыкнул Рафаэль. – Ты, например.
Курт огляделся и направился к ближайшей спальне. Рафаэль сунулся следом, но тотчас отлетел, когда Курт вышел наружу с покрывалом.
– А ты заботливый, – оценил призрак, когда Курт накрыл бесчувственного Барри, подоткнув концы так, чтобы напарнику не поддувало на холодном полу. – Так поможешь или нет?
– А ты на вопросы отвечать будешь или нет? – в тон ему отозвался Курт, приоткрывая дверь в последнюю комнату.
Та оказалась рабочим кабинетом, так же заваленным всяким хламом вперемешку с ценными вещами. Курт прошёл внутрь, оглядываясь по сторонам.
– Так я отвечаю, – возмутился Рафаэль, метнувшись следом. – Когда я хоть раз промолчал?
– Нечисть в доме, кроме тебя, ещё имеется? – Курт резко обернулся, так, что летевший за ним Рафаэль врезался в него всем призрачным корпусом.
Лицо обдало вязким холодом.
– М-м, почти поцелуй, – хмыкнул Рафаэль, подавшись назад. – Ладно, светлячок, шутки в сторону. Кроме покойницы и меня, других тварей в доме нет. Ну или… не было до твоего появления.
– А за последние месяцы? – педантично уточнил Курт. – Как долго ты провёл в подсобке? Мог ли кто завестись в пустующем особняке, пока ты сидел взаперти?
– Откуда мне знать? – призрак даже руками развёл. – Если ты не в курсе, светлячок, печать – это такая дрянь, когда тебя запирают почти что в гробу. Я ничего не видел и не слышал за пределами подсобки. Можешь представить, как я счастлив видеть хотя бы тебя…
– Курт, – не дожидаясь очередного «светлячка», представился он. – Курт Леманн. Особый отдел ватиканской службы безопасности.
– Особист, значит, – приободрился Рафаэль так, что призрачный арбалет за плечом даже звякнул в такт. – А чего умеешь? Можешь отвязать меня от этого места?
Курт покосился на исполненное надежды лицо призрака и занялся камином. Время близилось к полуночи, до утра они отсюда не уедут, даже если Барри очнётся раньше, а батарейки в фонарике не хватило бы на целую ночь. Да и как бы напарник не окоченел до утра.
– Во-первых, ты всё ещё главный подозреваемый, – отозвался Курт, когда огонь в камине наконец разгорелся. В кабинете сразу стало светлее и теплее. – Я не могу проверить, действительно ли ты сидел взаперти и ничего не видел и не слышал, как на заказ. А вот мотив у тебя был.
– Какой же? – явно заинтересовался Рафаэль, подаваясь ближе к огню.
– Кому, как не тебе, выгодно, чтобы дом оставался пустым? – пожал плечами Курт, усаживаясь на диване. – Не первый ведь подобный случай: кто-то, кого приютил старый хозяин или хозяйка, и кто решил не уходить оттуда, где ему хорошо. Обычно это нечисть, преступник или душевнобольной.
– То есть, я перерезал наследников, чтобы и дальше наслаждаться плесенью и одиночеством? – взвился в воздух Рафаэль, стискивая призрачные кулаки. – Да знаешь ли ты, сколько лет я пытаюсь отсюда выбраться, светлячок?! Ты… нет, ты в самом деле решил, что у меня тут увлекательная жизнь, и мне ничего, кроме этого склепа, не нужно? Спешу разочаровать, особист! Я тут заперт надёжнее, чем в гробу! И если ты думаешь, что я от этого в восторге…
– Откуда ты знаешь про вырезанных наследников?
Рафаэль уничижительно фыркнул под потолком и медленно опустился вниз.