Ольга Погожева – Вы все мои (страница 1)
Ольга Погожева
Вы все мои
ГЛАВА 1. Дом, милый дом
–
–
–
Мелкий моросящий дождь шуршал по опавшим листьям, выбивал частую дробь на крыше автомобиля, стучал по полям его шляпы и новому пальто. Шили в Ватикане на заказ, сидело как влитое. До того, как попало с ним под ирландский дождь, разумеется.
– Это оно? – спросил Курт.
Детектив Барри О’Салливан выбрался из-за руля, хлопнул дверцей автомобиля и тяжело оперся о мокрый капот, нервно дёргая сигарету из портсигара. На тёмную громаду старого особняка, возвышавшегося перед поздними посетителями, О’Салливан подчёркнуто не смотрел.
– Вы же сами просили, – буркнул ирландский коллега, прикуривая от вспыхнувшего огонька зажигалки, – сразу к месту. А я ведь предлагал вначале в паб, обсохнуть, выспаться с дороги, да с утра и…
– Можете подождать в машине, – вежливо предложил Курт.
– Вот ещё! – вспыхнул О’Салливан, злобно выдыхая дым. – Сейчас докурю, и вместе пойдём. Стемнеет скоро, куда вы в одиночку?
– У меня есть фонарик.
– Нет, ну какого дьявола тащиться в проклятый дом на ночь глядя!..
– Я хотел его осмотреть как раз в полночь.
О’Салливан пробормотал что-то на ирландском, судя по экспрессии – не слишком деликатное – и бросил окурок в осеннюю жижу из мокрых листьев и грязи.
– Служебное рвение – это, конечно, хорошо, – наконец снизошёл до цензурного ответа О’Салливан. – Но если с вами что случится, ваш департамент нас строем на эшафот отправит, а с меня начнут. Даже отца-инквизитора выделят, не поскупятся.
– Полно вам, Барри, – миролюбиво отозвался Курт. – Вы же сами говорили, что всё это суеверия. Какая первая версия гарды*? Бандиты?
– Тут не всё так просто, – мрачно отозвался О’Салливан, подходя к тихому особняку. – Местные в один голос кричат, что без магии не обошлось.
– Иначе наш отдел и не потревожили бы, – согласился Курт, пока ирландский детектив воевал с ключами и старым замком. – В доме сильно натоптали?
– Нет, – налегая на дверную ручку, отозвался О’Салливан. – Только тела забрали. Народ наотрез отказывается сюда идти, так что даже кровь с паркета, кажется, не отмыли.
– Хорошо, – ободрился Курт. – Будет, с чем работать.
Ветхие на вид двери оказались неожиданно тяжёлыми: им пришлось налегать на створки вдвоём, чтобы заржавевшие петли провернулись, нехотя сдаваясь грубой мужской силе.
Изнутри пахн
– Ну… это совершенно точно не бандиты, – с порога определил Курт, подсвечивая холл фонариком.
Мебель в старом особняке оказалась ветхой и старомодной, зато на полках и за стеклянными дверцами мерцали тусклым серебром кубки и статуэтки, светились призмы и хрустальные люстры, а на стенах с потемневшими от времени обоями висели картины в позолоченных рамах. Курт немного разбирался в искусстве и мог бы поспорить, что некоторые из работ являлись оригинальными. Грабители такими тонкостями совершенно точно не тревожились бы, и попросту прихватили бы всё, что не приколочено.
– Хороший домик, – одобрил Курт, ступая на скрипнувшую половицу. – Темно только.
– Покойница так и не провела электричество, – пробормотал Барри, щёлкая своим фонарём. – Говорил же, надо утром…
– Нечисть просыпается в полночь.
Хлопнули тяжёлые створки за их спинами.
На верхних этажах что-то с грохотом отвалилось.
О’Салливан подпрыгнул, выпустил фонарь из рук и ёмко выразился.
– Сквозняк, наверное, – ровно предположил Курт, поднимая фонарь с пола и передавая его напарнику. – Осмотримся? Не переживайте, Барри: если здесь замешана магия, я это почувствую. Даже хорошо, что вы тут – проследите за всем лично. Вам ведь тоже отчёт сочинять?
Ирландский коллега долго, со свистом, выдохнул через сжатые зубы.
– Вот и мне велено писать каждый день, – пожаловался Курт. – Чтобы ни детали не упустить.
– Ну, ваше начальство далеко, – оглядываясь и передёргивая плечами, отозвался О’Салливан. – А моё в паре часов езды, в Дублине. Мне по шее настучат скорее, чем вам.
– Беда, – согласился Курт. – Но вы только посмотрите, сколько здесь ценных вещей! И ничего ведь не тронули. Имеется опись имущества?
– Опись имеется, но сверку никто не делал, – пробурчал ирландский детектив. – Старуха Мюррей никого не пускала в дом до последних дней. Местный монастырь выделил послушницу, та присматривала за покойницей до самой кончины. Особняк пустовал пару месяцев – до тех пор, пока наследники не заявились. Может, они и сверяли побрякушки по списку – да как теперь узнать…
– А после происшествия?
– После убийств сюда никто не совался.
Курт задумчиво прошёл по холлу и обернулся, выхватывая лучом фонаря запертые входные двери.
На тяжёлых створках красовались жирные коричневые полосы, размазанные от пола до самой дверной ручки, а на тёмном полу остались полустёртые очертания человеческого тела.
– Кто-то почти выбрался, – подметил Курт.
Барри оглянулся и торопливо отошёл от окровавленных дверей.
– У меня есть схема расположения тел, когда их нашли, – сглотнув, просветил коллегу О’Салливан. – Если интересно.
– Интересно. Попозже.
Курт прошёл из холла, подсвечивая засохшую кровь фонариком. Жирный след вёл в гостиную и терялся под старым ковром. Перед диваном, на камине, остались ещё очертания, набросанные мелом.
– Трое, – сосчитал Курт, присаживаясь на корточки.
О’Салливан мрачно кивнул.
– Всего семеро, – предвосхитил он следующий вопрос ватиканского особиста. – Ещё трое наверху.
– Выглядит как обычная поножовщина.
– Побойтесь Бога, Леманн, – возмутился О’Салливан. – Тут же были женщины и дети!
– Может, не поделили наследство? – задумчиво проронил Курт, снимая перчатку.
Под ладонью завибрировало, отозвалось неприятной дрожью в теле.
– В городе утверждали, будто родственники и впрямь не ладили. Каждый тянул на себя и утверждал, что у них-то прав побольше, чем у тех, других. Поэтому они вроде как договорились продать дом, а затем поделить деньги. С какого рожна им резать друг друга?
Курт поднялся, надевая перчатку, и молча направился к лестнице. Ирландский коллега нехотя последовал за ним.
– Ещё один, – посчитал Курт, остановившись между этажами и указав на очертания тела на площадке. – Ребёнок?
– Американцы притащили с собой четырнадцатилетнюю дочь.
Курт нахмурился и продолжил подъем. Лестница оказалась старой, скрипела на каждом шагу, отдаваясь эхом по пустому особняку. Четыре спальни по обе стороны от лестницы были закрыты. Курт дёрнул первую ручку, заглядывая внутрь. Взгляд тотчас зацепился за кровавое пятно на разорённой постели и очертания, сделанные в этот раз углём.
– Шесть, – подсчитал он. – Где нашли седьмую жертву?
– У окна, – указал на другую спальню О’Салливан. – Женщина пыталась разбить стекло.