Ольга Погожева – Вы все мои (страница 12)

– Что вы делаете на кладбище ночью? – прервал Курт, шагая вперёд.

Парень, державший пса, едва не упустил цепь, когда тот рванулся вперёд, заливаясь бешеным лаем.

– Законом не запрещено, – глумливо отозвался Роуэн. – А вот вы чем тут занимаетесь, ребятки? Думаете стащить у старухи украшения и золотые зубы?

– Вы пьяны? – спросил Курт.

От парней разило странными ароматами. Курт подался вперёд, принюхиваясь, и в этот момент пёс вырвался-таки из рук гогочущего хозяина.

За спиной запоздало вскрикнул Барри.

Пёс прыгнул на Курта, едва не повалив с ног, хлопнул челюстями у самого лица и тут же шарахнулся в сторону, припадая на дрожащие лапы.

Гогот оборвался.

– Что за… – выдохнул Роуэн.

Пёс жалобно скулил, пятился задом, не отрывая брюха от земли, и наконец бросился прочь, волоча за собой громыхающую цепь. Чертыхнулся его хозяин, коротко позвал в темноту, но пёс так и не вернулся. Жалобный скулёж и звон цепи затихли вдалеке, а взгляды присутствующих остановились на неподвижном Курте.

– Из Ватикана, значит, – хрипло заговорил Роуэн Бёрн. – Дурная примета – встретить монаха на кладбище… Или ты не монах?

Курт не успел ответить.

– Дурная примета – слушать игру оркестра лёжа! – авторитетно заявил Рафаэль, вырвавшись из амулета. – Особенно, если оркестр духовой, а ты весь в цветах и в окружении близких и родственников! Хотя тебе это не грозит, – тут же оговорился призрак. – К тебе на поминки явлюсь только я. Чтобы трижды плюнуть на могилу…

Секундное замешательство оборвалось воплями, криками и поспешным бегством от зависшего в воздухе призрака. Курт проводил взглядом убегающих парней – трезвели на глазах, хоть и наткнулись несколько раз на надгробия – и вздохнул, укоризненно глянув на Рафаэля.

– А что я не так сказал? – удивился бывший ведьмолов.

– Трижды на могилу только землю бросают, – механически поправил Курт.

– Подумаешь, какие мы щепетильные! – фыркнул Рафаэль, с трудом опускаясь на землю. – Мне и плевков не досталось – старуха вырезала мне сердце, а остальное закопала в дальнем углу сада. Спасибо хоть, чучело не набила.

– Какой ужас, – пробормотал Курт. – Сочувствую.

Рафаэль отмахнулся.

– Я и не рассчитывал на приличные похороны. По правде, я не любитель всех этих ритуалов! Случалось мне бывать на отпеваниях, где усопшего так нахваливали, что я дважды подходил к гробу, чтобы убедиться, кто там лежит. Хотя от красивого надгробия я бы, конечно, не отказался…

За спиной раздался звук гулкого удара о дубовую крышку.

Курт обернулся.

– Да вы издеваетесь, Барри! – простонал он, рассмотрев бесчувственного О’Салливана в разрытой могиле.

Следующие полчаса прошли в попытках Курта привести напарника в чувство, под аккомпанемент ехидных замечаний Рафаэля.

– Скоро полночь, – сообщил призрачный ведьмолов, усевшись на развалины смотровой башни. – К слову, растущая луна. На небо не смотри, это же Ирландия, тут звёзды только в январе видно. Если старуха и встаёт по ночам, сейчас самое время.

Курт хлопнул Барри по щеке, добился невнятного бормотания и устало прислонился к земляной стене.

– Спасибо, кстати, – обратился он к призраку. – Неприятная компания. Полагаю, пришлось бы прибегнуть к святому знамению, но ведь это работает только против нечисти…

– А как иначе? – поинтересовался Рафаэль, спускаясь в могилу. – Никто не смеет оскорблять моего лучшего друга, кроме меня! Мне можно, – ухмыльнулся призрак.

– Оберегаешь свой шанс на вечную жизнь? – усмехнулся Курт. – Я ведь не обещал, что мой наставник тебе поможет.

– Если ты попросишь – сделает, – убеждённо заявил бывший ведьмолов.

– Про друга повторишь?

– Это смахивает на шантаж, светлячок, – предупредил Рафаэль. – Послушай, приятель, я провёл в заточении сотню лет, наедине с проклятой ведьмой. Да и та не баловала меня беседами по душам… А ты парень смышлёный и в целом вроде неплохой. Да и вереницы других кандидатов в друзья я чёт не вижу… Почему бы и не помочь хорошему человеку?

– Молчание входит в перечень планируемых добродетелей? – вздохнул Курт, вновь присаживаясь рядом с Барри.

– Я могу долго молчать, – усевшись на край могилы, заверил Рафаэль. – Так долго, что ты не поверишь. А могу сказать, эй, приятель, давай вместе посмотрим в лицо этому греба… жестокому миру и не дадим ему прогнуть нас. Я предложу тебе напиться и выкинуть какую-нибудь глупость… а, может, не предложу. Чем бы ты ни занимался, я буду рядом и не позволю вшивым молокососам угрожать моему единственному шансу на спасение!

– Помоги раскрыть это дело, – похлопывая Барри по щеке, попросил Курт. – И… и…

– Ой, да в курсе я про твою зазнобу, – скривился Рафаэль. – Сам не свой ходишь. Слышь, светлячок? Разберёмся и с этим… деликатным дельцем. А может, и твои проблемы мимоходом решим, а? В любом случае, я не позволю тебе скатиться в депрессию. Оцени, светлячок, я даже знаю, что такое депрессия! Жизнь, зачастую, сплошное дерьмо, да и смерть ничем не лучше. Но ты это и без меня знаешь, м-м? Так для чего нужны друзья, если не для того, чтобы наше жалкое существование казалось чуточку легче?

Курт слабо улыбнулся, оборачиваясь.

– Сам-то веришь в то, что говоришь?

– Я верующий до мозга истлевших костей, будь спок, – заверил Рафаэль. – Только, в отличие от тебя, я-то знаю, к чему такая дружба приведёт.

Детектив О’Салливан выбрал именно этот момент, чтобы прийти в себя.

– Я умер или сошёл с ума? – невнятно пробормотал Барри, усаживаясь в могиле. – Вроде не время ещё… видеть мертвецов…

– А ты не смотри, – разрешил Рафаэль, болтая ногами в воздухе. – Мы с Куртом не обидимся.

Детектив дико глянул на невозмутимого призрака, затем на уставшего напарника.

– А вы точно следователь? – не выдержал Барри, повернувшись к нему всем внушительным корпусом. – Я думал, вы изгоняете призраков, а не якшаетесь с ними!

– По-разному случается, – признал Курт, поднимаясь на ноги. – Если вы не возражаете, Барри, я оставлю объяснения на потом. А сейчас давайте… закончим то, ради чего мы сюда…

– Припёрлись, – подсказал Рафаэль, взмывая в воздух.

Крышка поддалась с трудом. Детектив О’Салливан вогнал черенок лопаты в приоткрывшуюся щель, вздымая крышку вверх. Дохнуло изнутри запахом тлена, пепла и зловония настолько тошнотворного, что Курта тотчас замутило.

– У-у-у… даже я ощутил, – картинно закашлялся Рафаэль, когда О’Салливан торопливо отвернулся, вырывая лужицей желудочного сока. – Ну, чего дальше, светлячок?

Курт склонился над распахнутым гробом, подсвечивая фонариком.

– Хватит для отчёта? – поинтересовался призрак, заглядывая ему через плечо.

– Более чем, – мрачно отозвался Курт.

Обугленные останки, размазанные по стенкам гроба, никак не могли подыматься по ночам и вредить живым. Не осталось на месте упокоения Морриган Мюррей ни разлагающегося трупа, ни даже истлевшего скелета – лишь очертания тела да вздыбленная обивка гроба, сгоревшая вместе с телом ведьмы из Эшфорда.

К таким останкам даже воззвать не получилось бы.

– Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами, – мрачно прокомментировал О’Салливан, вытирая рот носовым платком. – Вы в это верите, Курт? Я вот думаю, что враки. Судите сами: старухе Мюррей стукнуло лет двести! Ну, может, сто восемьдесят… Если бы у неё пролетала перед глазами вся жизнь, она успела бы пожить ещё пару лет! Вы что думаете, Курт?

Курт не только думал, но и знал, но отвечать на риторический вопрос не стал. Барри О’Салливан всё испытает сам, когда придёт его время.

– Думаю, что мисс Мюррей совершенно точно была ведьмой, – резюмировал Курт, поднимаясь с корточек. – И мы можем с чистой совестью вычеркнуть её из списка подозреваемых.

– А у нас он есть? – хмыкнул О’Салливан.

– Составим, – улыбнулся Курт. – У меня другой вопрос: что всё-таки делали господа Роуэн Бёрн и сотоварищи на кладбище?

Рафаэль проплыл мимо чертыхнувшегося Барри и пихнул Курта призрачным локтем.

– На этот вопрос я отвечу, светлячок. Вы ж оба слепые, как котята, а я вижу, как во-он в той часовне валяются бутылки, самокрутки и подозрительный белый порошок. В мои времена народ только опиумом баловался, а здесь у нас… у вас… у них…

– Говорил же: мерзавец этот Роуэн, – процедил О’Салливан. – Соберём эту дрянь, пока детишки не наткнулись, а заодно и на пальчики проверим. С таким компроматом можно ломиться к старику Бёрну с ноги в парадную дверь, не откажет! Или мы его старшего сыночка отправим далеко и надолго. Какой удар по репутации уважаемого владельца фармацевтической фабрики!

Курт внезапно пошатнулся, хватаясь за нательный крест. Ноги не держали совершенно, горло превратилось в наждачную бумагу, перед глазами поплыли белые круги.

– Эй-эй, – забеспокоился О’Салливан, поддерживая его под локоть. – Вы чего удумали, Курт? Проклятье!

Курт, ведомый твёрдой рукой напарника, послушно уселся на соседнее надгробие, отхлебнул из предложенной фляги и закашлялся.

– А ты думал, он тебе святой водицы нальёт? – поинтересовался Рафаэль. – Чо, серьёзно так и думал? Это же ирландец! Чего ты ожидал оттуда испить, кроме виски?