Ольга Погожева – Когда тают льды: Путь Велены (страница 9)

– Дария!!!

На его зов откликнулись не сразу; иммун выдал длинную тираду на чистейшем сикирийском, какой Велена и в Оше не встречала – обыкновенно соотечественники пользовались причудливой помесью родного и стонгардского – на которую из-за двери откликнулись не менее горячо:

– Та иду я вже, тато, прямо бегом! Не ламайте мене двери!

– Что так долго? – нахмурился иммун, как только створка наконец распахнулась. – Я домой спешу! И Велена на ногах едва держится…

– Ай, большая вже, не поломается, – отмахнулась смуглая девица в ярком платке на плечах, с любопытством сверкая чёрными глазами-ягодами, – а дома у вас Лия, тато, не переживайте: постели детям приготовила, всех перемыла и накормила, так шо расслабьтесь и выдохните! Сами-то небось с утра ни крошки не жрамши, вот и идите, отдыхайте, мы тут уж разберёмся!

И, не тратя больше слов попусту, ухватила одной рукой запястье Велены, другой – тяжеленный мешок с вещами колдуньи, который нёс иммун, втащила всю добычу в дом и без зазрения совести захлопнула дверь перед самым носом свёкра.

– Ить пока всех не пристроит, даже ж не присядет, – проворчала девица, возмущённо проходя мимо застывшей Велены в хорошо протопленную комнату. – Эдак и до могилы недалече – отдаёт себя до капли, шо за человек такой…

Велена неуверенно стянула мокрую шубу, пережидая у порога: с одежды стекали струйки талого снега, сапоги оставляли грязные следы. Комната, между тем, оказалась вычищенной, уютной, с вышитой скатертью на столе, уставленном нехитрой снедью, и с мерцавшей в углу лампадкой под символом Великого Духа. Вышитые бисером и шёлковыми нитями картины священных книг о Творце Мира висели на деревянных стенах, поблёскивая от всполохов пламени камина. Не очага, как принято у стонгардцев, нет – самого настоящего камина, украшенного мохнатыми зелёными ветвями, чуть пожелтевшими у кончиков от близости огня…

Колдунья даже прикрыла глаза на миг, впитывая в себя этот дивный островок Сикирии – здесь, на отшибе Мира, на краю света, в беспросветной глуши вечных снегов. Проклятый иммун издевался, не иначе – поселить её в терзающей душу знакомой обстановке, из которой она вырвана сейчас, словно сорняк, и брошена на растерзание холоду и унынию…

– Зачем стоишь? – полюбопытствовала тем временем Дария. – Шубку-то вон на вешалочку поближе к камину, сапоги сними, тряпица в углу – оботри сразу, руки сполосни и к столу! Уговаривать нужно?

Уговаривать не пришлось – Велена слишком выдохлась за день, сил ни на благодарность, ни на возмущение не осталось. Выполнила всё, как сказано, обессиленно присела на край лавки у стола, вперив взгляд в огонь. Наконец-то! Живая, родственная ей стихия! Чуть поднабраться колдовской мощи, почувствовать себя уверенней…

– И шо, кушать совсем не хочется? – удивилась Дария, пододвигая ей тарелку с ещё тёплым мясом и дощечку с вяленой рыбой. В оловянной миске покоился нарезанный хлеб, на плоском блюдечке лежали куски сыра, а в глиняном кувшине оказалась фруктовая настойка. – Налегай, пока никто не видит! Фигуру-то, чай, с первого разу не испортишь…

От усталости Велена едва могла двигать челюстями, но послушалась немедленно – и в самом деле, кто знает, когда в следующий раз поест нормально. Тем более что Дария внимания на ней не заостряла, пощипывала край своего хлебца, чтобы не так неловко приходилось гостье, да взахлёб рассказывала о прошедшем дне, нимало не интересуясь тем, что заезжая колдунья в гробу видала и мучения с домашним хозяйством, и все связанные с ним мысли словоохотливой хозяйки.

– Только капуста и уродилась, – всплёскивала руками соотечественница, – шо за земля такая! Бьюсь над ней вже второй год, всё без толку – промёрзшая насквозь, столько сил вбиваю над ней, а как в бездну! Вот хоть козы да куры не жалуются, жрут, чё дают им, и плодоносят. Сыру, творога, молока в избытке, мясо тато приносит, рыбу у местных умельцев закупаю… с фруктами, правда, совсем грустно, а так всё ладно! Только мужа своего никак дождаться не могу, а ить хочется… Соскучилась!

Велена усмехнулась, скрывая собственный румянец, подцепила с тарелки ещё один кусок сыра. Она незаметно поддалась обаянию Дарии: такие встречались ей на рынках и базарах Оша. Шустрые, бойкие торговки обирали честных и не очень гостей на раз – а потом поди докажи, кто там прав.

– Это к тебе местные легионеры захаживали? – усмехнувшись, уточнила колдунья. – Которых иммун утром в крепость отправил?

– Та ты в своём ли уме? – гордо выпрямилась Дария, отчего цветастый платок тотчас сполз на локти. – Я баба замужняя, приличная! Но красивая и молодая, – тут же не без бахвальства оговорилась невестка Сибранда Белого Орла. – Я шо? Это они к Лие повадились, она у нас первая красавица Ло-Хельма!

– Лия? – уточнила Велена, мигом уяснив, что словоохотливая соотечественница – бесценный кладезь сплетен и знаний. Ради такого и поболтать не стыдно, хотя последний раз с представительницей женского пола общалась… и не припомнить, чтобы общалась вообще. Так только, сухие фразы исключительно по делу – да и то в гильдии, под шквалом неприязненных ответных взглядов.

– Старшая невестка у тата, – подтвердила Дария. – Женка старшего сына.

– Сколько же их у него? – вслух поразилась колдунья, подпирая подбородок рукой.

– У тата? Как это… свёкора моего? Четверо родных, двое приёмных, – тут же отчиталась хозяйка. – Первенцы-то двойняшки, за ними мы с Лией и замужем, як соломенные вдовы с их службой… Третий по вашей части, – неопределённо махнула рукой Дария, но Велена тут же поняла, – к колдунам подался. Назар мой говорит, дюже сильным магом заделался, даже чужое имя взял. А четвёртый… ну да ты видела, с двумя младшими, приёмными. Олан.

Больше Дария ничего не прибавила, но колдунья и не требовала пояснений. Великий Дух, в которого так истово верил непогрешимый иммун, подарил ему трёх здоровых сыновей – и трёх убогих. Да уж, весёлая жизнь оказалась у начальника: несмотря на список побед, наград и званий, завидовать ему совершенно не хотелось.

– А хорошо встретить землячку, – хмыкнула Дария тем временем, заметив, что собеседница призадумалась, – хоча ты родом явно с севера Сикирии – кожа больно бледная. А я с самого юга – ну да по мне и видно.

– Не скучаешь по дому? – спросила неожиданно для себя Велена.

– Нет, – решительно отмела южанка. – Ты моей родни не видела. Я от них сбежала, як только смогла. Вот, в Назара вцепилась, он меня сюда и привёз. Нашо мне той Ош сдался? Повсюду одни люди, а эти, которые здесь, меня вже даже любят. Поначалу не понимали ни бездны из того, шо я говорю, только тато со мной и общался – он-то рос в самом Арретиум Артаксарте, в столице – а сейчас нишо, принимают. Да и распри эти… дурные головы! – вдруг обозлилась Дария. – Мало нам волнений на границах – друг на дружку с ножами кидаются! Когда это видано – брат на брата? Вот я тебе шо скажу? Жили дружно, семьями переплелись… появляется Братство Ночи, шоб ему неладно, и поднимает смуту в народе. Растит себе армию безголовых ученичков для расправы с неугодными… А ножки-то явственно откуда растут – ищи кому выгодно!

– И кому выгодно? – жёстко усмехнулась Велена.

– Совсем в тепле разморило? – невежливо поинтересовалась хозяйка. – Ослабить Объединённую Империю братскими распрями – ну, шо тут думать? Тем, кто внутри, оно не шибко надо – заденет так или иначе. Значит, выиграют от этого те, которые снаружи.

– Это иммун так говорит? – угадала колдунья. Хитрый начальник, ничего не скажешь! Простому люду елей в уши, бальзам на души, а за ними и не углядеть истинных целей коварного клеветника!

– Тато говорит, в Братстве только главари знают, шо творят. Остальные – пешки, которым карт не открывают. Сказали – делайте, они и делают. А для чего, зачем – не понимают. Некоторые и впрямь думают, будто Тёмному служат… Тато обронил как-то, мол, это единственные идейные люди в Братстве, но их единицы. Да и хорошего в них… днём с огнём не углядишь. Шо, заговорила я тебя? – проницательно заметила землячка. – Ступай, отдохни, я сама уберу. Утром-то вставать до рассвета, чтобы в шестом часу вже у загонов стоять.

Велена не возражала, да, по правде, и не знала бы, чем помочь: к грубой повседневной работе колдунья не привыкла. У тётушки Морин были слуги, в гильдии – работники, а на себя одну много труда не нужно. Нет, не для этого она пришла в Мир. И не для того столь талантлива в тёмных искусствах, чтобы зарыть познания в мёрзлую стонгардскую землю…

Спать пришлось в отгороженном холщовой занавеской углу, где заботливая хозяйка устроила вполне уютный лежак – широкую плоскую лавку, покрытую толстым сенным матрацем да шерстяными одеялами. Сама Дария спала наверху, на супружеском ложе, которое, как всегда, наполовину пустовало.

– Скорей бы Назар вернулся, – ворчала, вздыхая, сикирийка. – Сама не думала, шо так привяжусь. Поначалу… ну, глянулся мне в Оше. Статный, молодой, не мужик – медведь! Поди, покрупнее тата будет. Думала: убегу с ним, а там хоть в бездну – всё лучше, чем… с родичами. А Назар… добрый оказался, – резкий голос Дарии мгновенно смягчился, – заботливый. Доверчивый, як теля. На душе ни единой тёмной мысли, не то шо у меня. Молчалив больно, да невелика беда: я-то за двоих болтать могу!