Ольга Петрова – Не морозь меня! (страница 4)

Выруливая на дорогу, я продышалась, посчитала до десяти. Необходимо пресечь всяческие поползновения памяти и воображения втихую договориться и устраивать мне подобные видения. До добра это не доведет, того гляди, сама-знаешь-кто начнет мерещиться. И это когда я только-только решила вернуться в действительность и оставить иллюзии.

Дабы утвердить свое решение, я позвонила Косте и договорилась встретиться с ним вечером. Костя воспринял предложение с энтузиазмом, ни словом не упомянув вчерашнюю ссору. Либо решил, что я все осознала, либо у него крайне отходчивый характер. Что же, вечером увидим, когда я объявлю о «разрыве помолвки».

Встреча была назначена в небольшом, но уютном ресторанчике на Староневском проспекте. Называлось это местечко «Гондола» и было посвящено воздухоплаванию. Стены, увешанные фотографиями и картинами с изображениями воздушных шаров, свисающие с потолка сети и канаты, и столики, оформленные плетеными заборчиками, на манер корзин. Я пришла пораньше и выбрала стол у окна, в стороне от других. Достаточно уединенно, чтобы поговорить по душам, но слишком публично для скандала.

Костя предупредил, что задерживается минут на пятнадцать – типично для него. Он, как всегда, спешил, и был очень занят. А когда приедет, наш разговор то и дело будут прерывать телефонные звонки, на которые надо непременно ответить. Работа для него всегда на первом месте. Интересно, а на каком месте я? Готовя фразы для предстоящего разговора, я вспоминала наши отношения. День нашего знакомства, когда он смело предположил, что в Заречье находится могила Рюрика. Как горели его глаза, когда он излагал нам с Максом «преданья старины глубокой». Его неловкое признание, неприязнь к Даниле. Как он спас Шарика из горящего дома. Какой будет его реакция, когда я скажу «извини, у нас ничего не получится»? Злость, разочарование, досада? Или кивнет спокойно и вычеркнет свадьбу из расписания?

Наконец, Костя появился. Энергично, с видом победителя прошествовал к столу, широко улыбнулся.

– Мне надо тебе кое-что сказать.

Я уж было решила, что он сам пришел к разумному и логичному выводу о неразумности и нелогичности нашего брака, но не тут-то было. Мне предлагалось порадоваться его успехам на управленческом поприще: на последнем совете директоров его кандидатура была утверждена на пост руководителя подразделения, и теперь он официально являлся частью высшего командного состава. В этой новой должности он чувствовал себя, как молодой военачальник, которому в первый раз доверили вести войско в решающее сражение, был полон планов и нововведений, и между прочим, заявил, что пора бы мне уже бросать заниматься ерундой и переходить работать к нему.

– То есть под твое непосредственное руководство? – уточнила я.

– Ну да, – подтвердил он. – Я знаю, что ты ценный сотрудник, и хочу сделать упор на мощное среднее управленческое звено. Естественно, гарантирую существенное повышение оклада, медицинскую страховку, оплату абонемента в спортзал…

– Костя, подожди! – перебила я его. – Сначала выслушай, пожалуйста, что я собираюсь тебе сказать.

– Я весь внимание, – снисходительно улыбнулся он.

– Мне кажется, мы с тобой поторопились, – несмело начала я.

– Да нет! – отмахнулся он. – Самое время переходить на новый уровень. На нынешнем месте тебе расти некуда, никаких перспектив.

– Я даже не знаю, чем твоя компания занимается, – нервно хихикнула я.

Парень откинулся на спинку стула, недоверчиво глядя на меня.

– Быть того не может. Ты серьезно?

– Как-то речь не заходила, – замялась я. – Но я вообще-то не о работе хотела поговорить, а о свадьбе.

– Считаешь, лучше перенести на лето?

– Считаю, что лучше ее вообще отменить! – выпалила я. Сообщать плохие новости по-хорошему я точно не умею.

До Кости постепенно дошел смысл услышанного.

– Почему? – растерянно спросил он.

Он вдруг разом утратил всю свою самоуверенность, будто на полном ходу налетел на глухое препятствие.

Действительно, почему? Я вздохнула, судорожно собираясь с мыслями, планируя говорить о том, какие мы разные, что та ночь была ошибкой, и закончить, выразив уверенность в том, что он, несомненно, найдет себе более подходящую девушку, лучше меня во всех отношениях.

Но вместо этого я произнесла банальнейшую фразу:

– Потому что мы с тобой не любим друг друга.

В ответ он лишь тоскливо вздохнул, и проговорил, ломая зубочистки одну за другой.

– Вернее, потому что ты не любишь меня.

Я удивленно подняла на него глаза, и увидела лихорадочный румянец на его щеках, и дрогнувшие губы. Ну почему для того, чтобы его эмоции пробились на поверхность холодной деловитости и сухого дружелюбия, должно произойти нечто исключительное?

Все пошло абсолютно не так, как я себе представляла. Теперь я чувствовала себя очень виноватой, жестокой и неспособной принести другому ничего, кроме несчастья. Я робко протянула руку и пожала ледяные Костины пальцы, а он вцепился в нее и прижал к своим губам с неожиданным жаром.

– Прости меня, – с трудом выговорила я.

Его взгляд я выдержать не могла и отвернулась в темное окно, за которым метель перемешивала вечерние огни. И вдруг почувствовала, что мои руки и ноги отнимаются, голова пылает огнем, а сердце проваливается в пятки и еще глубже. За окном, в гуще закручивающихся снежных вихрей стоял Данила. Его лицо менялось с каждым порывом ветра: радость, недоверие, разочарование. С очередным витком вьюги он резко развернулся и стал уходить, исчезая в снегопаде.

3. СКОЛЬКО ЛЕТ, СКОЛЬКО ЗИМ?

Я вскочила и, ни слова не говоря, выбежала на улицу. Костя даже вымолвить ничего не успел. Снаружи на меня набросился пронизывающий ветер. Не давая вздохнуть, засыпал колючими снежинками, растрепал волосы.

– Данила! – захлебнулась я криком, ветром и снегом. Пробежала в одну сторону, в другую, но он исчез бесследно, словно его и вовсе не было. Так был, или не был?

Я еще немного в растерянности постояла в квадрате света от ресторанного окна, и очнулась лишь когда на плечи накинули пальто.

– Не надо так переживать, – послышался успокаивающий голос Кости, и я позволила увести себя в тепло и свет, усадить на стул. Постепенно стала вслушиваться в то, что он говорил.

– Согласен, что наши отношения развивались не по стандартному сценарию. Но обещаю, что ты никогда не пожалеешь о своем согласии. Мы с тобой разумные люди, и совместно справимся с любыми сложностями. Так что давай не будем принимать поспешных решений.

Я с удивлением поглядела на Костю – о чем это он? И поняла, что моего крика с улицы он не услышал и решил, что я опрометью выскочила на улицу от переполнявших меня чувств. А значит, заявление об отмене свадьбы было просто нервным срывом, вызванным позволительными невесте волнениями.

Добравшись до дома, я еще долго смотрела, как за окном падает снег, пушистый и крупный, и такой густой, будто кто-то сидел на крыше и сыпал его из бездонных мешков. Прижимала лоб к холодному стеклу, стараясь таким образом призвать к порядку разум, который, похоже, совсем собрался покинуть мою буйную голову. Что ж, можно себя поздравить с полноценными галлюцинациями. Сначала Зара, а теперь, вполне ожидаемо, Данила.

Отчаявшись дождаться, когда я лягу спать, Шарик удобно устроился на моей подушке. Я присела на кровать, восстанавливая в памяти образ своего сегодняшнего видения. Похудевшее лицо, заострившиеся скулы. Розовый от мороза кончик носа – воображение не скупится на достоверность. Волосы будто короткие, мокрая от снега челка налипла на лоб, остальное скрыто темным капюшоном куртки. И выражение разочарования на лице – очевидно, подсознание играет на чувстве вины, которое я испытываю из-за Кости.

Я как следует потрясла головой в стремлении избавиться разом и от видений, и от воспоминаний, которые хлынули, как вода в пробитую плотину, и затопили в летних запахах, в солнечных лучах, в нежных глазах. Решительно отправилась на кухню и заварила прямо-таки убойный успокоительный сбор (уроки старой знахарки на пропали даром) и выпила целую кружку, морщась от горечи. Либо на работу просплю, либо впаду в летаргию. Ну и пусть.

Со столетним сном не сложилось, будильник оказался способным разрушить любое сонное заклятие. Спящей красавице бы такой – и разминулась бы со своим принцем на целый век. Прожили бы каждый свою жизнь, так и не узнав друг о друге.

После слишком большой дозы успокоительного голова была чугунная. Я допивала соответствующую чашку крепкого кофе, когда позвонил Костя.

– В городе адские пробки после ночного снегопада. На машине выезжать и не пытайся. Еду в такси, давай за тобой заскочу, доедем до ближайшей станции метро, – предложил он до отвращения бодрым голосом.

Я на секунду задумалась и согласилась. Как бы ни хотелось поступить как страус, спрятать голову в песок и понадеяться, что все само собой рассосется, вчерашний разговор надо закончить.

Декабрьское утро ничем не отличается от ночи. Та же беспроглядная темнота и отсутствие надежды на рассвет. Возле дома царило оживление. Автовладельцы откапывали машины, откопавшиеся пытались выехать, буксовали, выталкивали друг друга. Моя машина лишь угадывалась под огромным сугробом, и я искренне порадовалась, что сейчас не придется его разгребать. Ноги неуверенно ступали по свежему снегу. Через пару шагов под снегом обнаружился гладкий, как стекло, лед, и я заскользила, будто внезапно решила сделаться звездой ледового шоу. Но, не имея соответствующей квалификации, потеряла равновесие и вот-вот растянулась бы во весь рост, если бы меня кто-то не подхватил.