Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 55)

Макс улыбнулся смущенно и озадаченно.

Затем кузнец взглянул на нас с Костей.

— Так о чем же вы собирались мне рассказать? Формулировка "всё" звучит весьма интригующе.

Я молчала. Безумно трудно произнести слова, после которых собеседник никогда не сможет относиться к тебе так, как раньше. А возможно, даже усомнится в твоей нормальности. Особенно, если этот собеседник тебе весьма небезразличен.

Ребята тоже молчали, предоставив мне честь посвящения кузнеца в тайны вселенной.

Предвидя, что наше дружное молчание не скажет ему ничего, несмотря на высказанное намерение рассказать всё, Данила заговорил первым.

— Осмелюсь предположить — я наконец-то смогу узнать правду о том, кто вы, откуда и что ищете в Заречье?

Я кивнула.

— Тогда я попробую угадать, — Данила присел на подоконник и принялся весело предлагать варианты. — Вы инопланетяне и ищете здесь следы вашей предыдущей экспедиции, которая была послана на Землю пару-тройку миллионов лет назад.

Я досадливо помотала головой, кусая губы.

— Нет. — Данила задумался, потом выдвинул еще одну теорию. — Значит, вы скрываетесь здесь от мафии. О нет — вы сами и есть мафия! А Макс, несомненно, сын главы мафиозного клана!

Макс обиженно выпятил нижнюю губу с видом «а почему именно Макс?» Данила продолжал вдохновенно импровизировать.

— Вы явились сюда из другого мира и ищете портал, потому что тот, через который вы попали сюда, был уничтожен космическими пиратами. Или закончились запасы плутония для его активации.

— Угадал! — выпалила я. — Кроме плутония. И космических пиратов.

Кузнец недоверчиво посмотрел на меня, усмехнулся и разочарованно вздохнул.

— А я надеялся на вариант с мафией. Может, передумаешь? Все-таки он более правдоподобен.

— Катя говорит правду, — сухо проговорил Костя. — Как бы невероятно это ни звучало — мы действительно попали сюда из другого мира, существующего параллельно с вашим.

Данила испытующе посмотрел на Костю, перестал усмехаться и попросил:

— Можно подробнее, пожалуйста? И, желательно, с самого начала.

— Понимаешь, наш мир, он такой же, как ваш, но не совсем, — поспешила объяснить я. — Заречье там тоже есть, но сейчас там почти никто не живет. А мы приехали туда в поисках могилы Рюрика, раскопали курган, заблудились в нем, а когда выбрались, оказались в вашем мире. Увидели, что деревня возродилась, как по волшебству.

— Даже решили, что в прошлое попали, — вставил Макс.

— Но, когда я увидела газету у тебя в кузнице, вопрос с датой прояснился.

— Зато появились другие, и на большинство у нас до сих пор нет ответов, — Костя не выдержал и тоже подключился. — Только теория. Мы решили, что попали в одну из реальностей, которая в какой-то ключевой момент истории пошла по альтернативному пути развития.

— В смысле — в одну из? — уточнил кузнец.

— Подобных моментов может быть сколько угодно, — нетерпеливо объяснил Костя, не желая вдаваться в подробности. — И, соответственно, бесконечно много параллельных миров с теоретически возможными точками перехода.

— Но это, как мы надеемся, не придется проверять на своей шкуре, — вмешался Макс. — Нам бы в свой мир вернуться целыми и невредимыми.

— Ну, если ты больше не полезешь в колодец, а Катя не будет бродить по заброшенным домам… — начал кузнец, и тут его осенило, — Стоп, вы думаете, что эти происшествия были не случайны?

— У нас есть основания полагать, что твоему миру мы не по нраву. Настолько, что нас из него готовы выгнать любым способом, — заявил Костя и посмотрел на Данилу с осуждением, как будто тот лично отвечал за весь свой мир.

— А почему вы решили сейчас мне все это рассказать? — внезапно поинтересовался Данила.

— Наверное потому, что мы зашли в тупик… Нам надо найти и открыть портал, а мы не имеем ни малейшего понятия как это сделать, — призналась я.

— И готовы просить помощи даже у меня? Я польщен, — усмехнулся Данила.

— Ты же всех здесь знаешь. И при этом живешь здесь не так давно, взгляд не замылился, так сказать, — примиряюще сказал Макс. — И бабка у тебя знахарка.

— Единственная зацепка, которая у нас есть, и то если ее можно так назвать, ведет к старой цыганке, гадалке Заре. Но цыгане ушли неизвестно куда, а после истории с пожаром и интересом к нему полиции у нас крайне мало шансов ее найти, — пояснил Костя.

Данила молчал и хмурился. Он так и сидел на подоконнике, ссутулившись и скрестив руки на груди, словно на замок закрылся.

— Ты нам веришь? — робко спросила я.

— Скажем так — я готов принять вашу теорию, — сказал он очень спокойным тоном. И мне это его спокойствие совсем не понравилось. — Хотя, без доказательств, это всего лишь слова. Но я сделаю все, что смогу, чтобы вам помочь. Для начала, найдем Зару. Если она узнает, что вы ищете ее не для того, чтобы обвинить в поджоге и покушении, то, скорее всего, вскоре объявится. А я постараюсь, чтобы она узнала. А сейчас простите меня. Надо попытаться как-то осмыслить… все это.

Данила спрыгнул с подоконника, и торопливо вышел из дома. Я дернулась было бежать за ним, но поняла, что больше ничего уже не смогу ни сказать, ни сделать.

— Его реакция не очень-то вдохновляет, — обронил Костя. — Вряд ли он сможет чем-то помочь. Не пошел бы Федотову на нас стучать.

— Не пойдет, — возмутилась я. — Просто ему нужно время. И хоть какие-то доказательства.

И тут я кое о чем вспомнила. Будет ему доказательство!

24. ОТ СЕБЯ НЕ УБЕЖИШЬ

Мне пришлось побегать по деревне, чтобы найти Данилу. Его не было ни у бабки, ни в кузнице. Даже Зинаида его не видела! На всякий случай завернула на разоренный холм с тремя столбами, и, к своему удивлению, обнаружила кузнеца там. Он стоял на вершине и смотрел на знак на каменном дне ямы.

— Значит, параллельный мир? — проговорил он, не глядя на меня. — Такого я не мог предположить даже в самых смелых фантазиях.

— Да, трудно поверить, — признала я. — И, тем не менее, это правда.

— И насколько наш мир отличается от вашего?

— Что касается нашей страны — весьма.

— По крайней мере Россия-то существует? — усмехнулся Данила, но глянул на меня с некоторым опасением.

— Да, но на ее долю выпало немало… испытаний, — пробормотала я. — Да и сейчас все очень непросто.

Вот тут бы нам и пуститься в сравнение исторических путей нашей Родины в параллельных мирах, и, может быть, даже докопаться до того самого ключевого момента, в котором произошло столь грандиозное разветвление реальностей, но мне, честно говоря, было все равно. В этот самый момент для меня было важно одно — чтобы Данила поверил мне.

— У меня кое-что есть для тебя.

Я протянула ему листок, изрядно помятый и даже разок постиранный вместе с джинсами. Но рисунок был все еще хорошо виден — мой «фееричный» портрет.

— Узнаешь? — взволнованно спросила я.

Данила вгляделся и выхватил рисунок из моих рук. Его пальцы заскользили по изображению, повторяя контуры.

— Поразительно! Как будто бы я сам рисовал, но не помню, когда, — потрясенно сказал он. — Я таких феечек на первом курсе художки рисовал, пока в кузнецы не подался. Однокурсницам они очень нравились…

— Это твой рисунок. То есть твоего двойника из моего мира, — объяснила я.

— У меня в твоем мире есть двойник? — изумился Данила. — Мы очень похожи?

— Как клоны. И при этом абсолютно разные.

— Теперь я понимаю, почему ты так удивилась, когда в первый раз меня увидела. А мы… то есть вы… были близко знакомы?

— Нет-нет, — быстро ответила я. — Мы вообще только накануне познакомились. Ты… то есть он… в деревню к бабушке приехал — к Настасье Андреевне. На этюды.

— Значит, в твоем мире я все же стал художником? — заинтересовался Данила. — И как мои, то есть его, успехи на этом поприще?

— Не знаю, — промямлила я.

Даниле тем временем пришло в голову еще одно занятное предположение:

— Если в твоем мире есть мой двойник, то, получается, в моем мире где-то есть твой?

В сердце немедленно проснулась ревность… к самой себе? Неужели он хотел бы меня, то есть ее, найти?

— Не знаю, — повторила я, стараясь сохранять спокойствие. — Возможно, мое появление на свет было возможно только в моей реальности. А возможно, у нас у всех есть двойники во всех существующих мирах, проживающие разные варианты одной и той же жизни. Подозреваю, что этого нам узнать не дано, и проследят за этим те самые могущественные силы, которые сейчас выпроваживают нас из параллели.