Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 54)

— Живой, живой! — пошло по рядам столпившихся вокруг зевак.

Макса обвязали веревкой под мышки и осторожно подняли наверх, бережно придерживая. Вытащили из колодца и положили на принесенное кем-то одеяло. Вокруг мгновенно собралась толпа. Макс лежал с закрытыми глазами и не шевелился, и я с ужасом подумала, что спасатели ошиблись, но тут он открыл глаза, обвел всех безумным взглядом и попытался сесть. Мы с Костей с двух сторон помогли ему приподняться.

— Макс, ты как? — спросил Костя.

— Пока не понял, — хрипло ответил он. — Но вроде все цело. Только шея болит.

— Ну повезло тебе, парень, — сказал один мужчина, и я узнала в нем того, кто оттащил меня от края провала. — Твое счастье, что бревна поперек ямы застряли и тебя закрыли.

— Меня бревном по шее шарахнуло, я отключился, свалился в воду и сразу пришел в себя, — начал припоминать Макс. — Понял, что сверху придавило так, что разогнуться не могу. А вода ледяная, так я на свае сидел, то одну ногу подожму, то другую.

— Страшно было? — сочувственно спросила какая-то женщина.

— Сначала нет — я и не понял, что произошло. А потом стало страшно: темно, холодно, земля сверху сыплется. Мне показалось, целая вечность прошла, прежде чем я расслышал, что меня выкапывают.

— Живой? Ну и слава Богу! — раздался зычный голос. К нам проталкивался Федотов, попутно разгоняя зевак.

— Нечего здесь толпиться, вам что, больше заняться нечем?

Федотов остановился возле Макса, свирепо уставился на нас троих и сердито вопросил:

— Слушайте, археологи! Вы что тут, соревнования на выживание организовали? Мало пожара, так еще и обвал устроили?

— Мы же не виноваты, — с негодованием воскликнула я.

— Понимаю, что не виноваты! Но нельзя же так, — староста беспомощно развел руками. Вернее сказать, рукой, но мне почудилось, что и пустой правый рукав его рубашки тоже красноречиво пошевелился.

— Чего сидите-то? Тащите его в дом, да вымойте добела… То есть… дочиста, короче!

Помыться и переодеться Максу бы и в самом деле не мешало: он походил на заготовку для лепки фигуры человека в полный рост. Федотов тем временем увещевал народ разойтись — «дайте парню прийти в себя!» Макс отказался от нашей помощи и дошел до дома сам, а там мы принялись его отмывать. Особенно сложно было выскрести грязь из волос: она забилась намертво, превратив их в копну каменных завитков. Воду мы набирали из бочки на улице, и поливали его настолько усердно, что Макс протестовал и вопил, что его не для того выкапывали, чтобы собственные друзья утопили. Наконец, он вырвался от нас и ушел на двор, где стал обливаться сам, благо к тому времени все уже разошлись. Без всякого сомнения, чтобы разносить по деревне новость о том, что в очередной раз учудили незадачливые археологи. Видимо, он решил окатиться целиком, предварительно раздевшись до полного неглиже, потому что после нескольких залихватских уханий и кряканий мы услышали его растерянное «ой» и последовавшее за ним «ах!». «Ах» воскликнул женский голос, и было непонятно, чего в нем больше, испуга или восторга. Сразу после этого в дом вбежал смущенный Макс, прикрывающийся полотенцем, а за ним вошла зардевшаяся Варвара.

— Варя, подожди меня, я сейчас, — сконфуженно пробормотал Макс, пятясь в комнату.

Он захлопнул за собой дверь и уже через мгновение появился в синих трениках модели «мечта каждой женщины». Я уже начала соображать, какое бы нам с Костей вспомнить срочное дело, чтобы оставить их с Варварой наедине, но они сами вышли во двор. Послышался смех и веселый разговор, за которыми последовало затишье. Мы с Костей заговорщицки переглянулись и на цыпочках рванули к окну. Осторожно выглянули, но, к нашему разочарованию, никого не увидели. Подошедший тихонько сзади Макс тоже заглянул в окно через наши спины и заинтересованно спросил:

— Что показывают?

Мы разом отпрянули от окна и рассмеялись.

— Ну что, впечатлил девушку? — полюбопытствовал Костя.

— Костя! — одернула я его.

— Вообще-то я имел в виду, что несчастный случай и последующее спасение Макса произвели на Варвару такое впечатление, что она лично прибежала проверить, что он жив-здоров, — заметил Костя. — А ты что подумала, хотел бы я знать?

— То и подумала! — проворчала я.

У меня, да и у Кости тоже, уверена, так и чесался язык выспросить у Макса, о чем они сговорились с Варварой, но сам герой был непривычно серьезен:

— А ведь Федотов прав, у нас здесь какое-то шоу на выживание получается, — задумчиво заметил он. — Как там тебе цыганка сказала — дороги не любят чужаков?

— Да, — неохотно ответила я, припоминая слова Зары. — Сказала, что я иду не по своей дороге и добавила, смотри, мол, не споткнись.

— Так может, это здешний мир нам подножки ставит? Тебя огнем испытали, меня землей. Одного Костяна пока не трогают.

Костя молчал и хмурился — верно, готовился обрушить наши зловещие подозрения силой своих логических рассуждений. Но то, что он сказал, оказалось для нас полной неожиданностью.

— Помните историю с холодильником на ферме? Я ведь тогда не все рассказал. Постарался не заострять внимания на этом инциденте, так, упомянул походя. Но вы даже не представляете себе, что я тогда пережил. Впрочем, теперь, после пожара и обвала, как раз и представляете. Дверь заклинило намертво, я колотил в нее, проклиная все на свете, а вокруг полная тишина, как будто все вымерли. Температура ни с того ни с сего начала стремительно падать. Молоко на глазах стало покрываться ледяной коркой, холодный воздух было трудно вдыхать, руки и ноги моментально закоченели. Даже не знаю, сколько я там пробыл, но замерз настолько, что перестал чувствовать холод и начал засыпать. На мое счастье, приехал новый ветеринар, ставить коровам прививки, заблудился и зашел в холодильник, случайно меня освободив. Я, конечно, все в шутку обратил, не хватало еще лишиться авторитета в первый же рабочий день.

Костя поежился, видимо воспоминание было настолько живым, что оно и в жаркий день навевало холод. Однако, как обычно, отбросил эмоции и немедленно пересел на любимого конька — выстраивание очередной теории:

— Вы когда-нибудь размышляли о том, как у нас здесь все легко и просто сложилось? Сразу и жилье нашлось, и работа. Документы ни разу не попросили. В историю с Рюриковым захоронением поверили, не моргнув. Два камня с символами нашлись почти сразу же. Да и с кузницей мы давно уже должны были сообразить. Нам будто создавались идеальные условия для пребывания в параллели. А также для быстрого и незаметного ухода из нее.

— Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, — понимающе кивнул Макс.

— Именно. А чтобы не забывались, и даже мысли не допускали о том, чтобы остаться в этом мире, нас чувствительно подталкивают к выходу. И это уже наша проблема, что мы так и не смогли воспользоваться подсказками, и этот выход найти.

Мы с Максом потупились, вспомнив разговор, имевший место прямо перед несчастным случаем.

— Обоснуй! — храбро предложил Макс. — Какой-нибудь теорией пространственно-временного континуума.

— Зачем же уходить в дебри космологии? Здесь и закона Архимеда достаточно? — высокомерно ответил Костя. — Не напомнишь?

Макс явно посчитал, что над ним издеваются, но, тем не менее, воспроизвел:

— Любое тело, погруженное в жидкость, подвергается сжимающему и выталкивающему действию со стороны этой жидкости.

— Молодец! — довольно ухмыльнулся Костя. — Вот мы и есть эти самые тела, и погрузились мы в чуждую нам субстанцию, то бишь реальность. И теперь эта реальность нас всячески старается вытолкнуть, дабы восстановить вселенский баланс. А то и просто-напросто сжать посильнее, да и отправить в мир иной самым что ни на есть традиционным способом.

Макс шумно сглотнул.

— Что же нам делать? — спросила я, не сильно надеясь на ответ.

— Я не знаю, что делать. Не знаю! — в сердцах воскликнул Костя. — Бегать по дворам и спрашивать у хозяев, нет ли у них случайно в сортире портала? Развесить объявления с текстом: срочно требуются бывалые путешественники по параллельным мирам для обмена опытом?

— На-надо найти ту цыганку, — выпалил Макс. — Она точно должна что-то знать. Не зря же она Катьке про чужие дороги втирала.

— Ее и цыганского барона и так уже полиция ищет, — устало сказал Костя. — Но я очень сомневаюсь, что найдет. Особенно, если старая гадалка и впрямь разбирается в порталах — смоется в очередную реальность, и точка.

— От нас-то ей нет смысла скрываться, — возразила я. — Я же ее ни в чем не обвиняю. Надо постараться как-то с ней связаться.

— Вопрос как? — пожал плечами Костя. — После фиаско на холме с тремя столбами у меня не осталось ни малейшего представления как действовать дальше.

— Тогда, раз тебе все равно — я расскажу обо всем Даниле, — заявила я. — Уверена, он сможет как-нибудь нам помочь.

— Ну и рассказывай! Не сомневаюсь, что лично тебе он очень поможет. Если поверит, конечно, — мгновенно разозлился Костя.

— Чему я должен поверить? — раздался заинтересованный голос.

В дверях стоял Данила. Мы примолкли, а кузнец вошел внутрь и оглядел Макса с головы до ног.

— Ты как, цел? Вся деревня бурлит, как чайник с кипятком, обсуждают твое чудесное спасение. Кое-кто даже выдает его за воскрешение, так что не удивляйся, если на тебя будут взирать с благоговейным ужасом и пытаться поклоняться.