Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 57)

— Удачи вам, — от всей души пожелала я.

— Да, нам пора, — спохватилась девушка. — Прощай! Мне жаль, что мы так мало были знакомы.

— Я не забуду тебя, подруга, — улыбнулась я.

Мы обнялись, и она убежала. Послышался счастливый смех влюбленных, и они исчезли во тьме.

Я села на крыльцо и вздохнула. Надеюсь, у них все будет хорошо. Диана оказалась очень смелой девушкой. Она, не задумываясь, бросила все ради того, кого любит. Обеспеченное настоящее, перспективное будущее, отца, для которого она была смыслом жизни. Представляю, какой переполох поднимется утром, когда об их бегстве узнают главы враждебных кланов.

Оказалось, даже близко не представляла.

— Думаешь, я поверю, что ты об этом ничего не знал?

Какой у Морозова оказался громкий голос. На ферме он отдавал указания тихим, спокойным тоном — и его слушались беспрекословно. Наверное, знали, что главного лучше не злить. А сейчас он был зол как никогда.

— Игорь Павлович, повторяю, я не был в курсе намерений Дианы.

Данила стоял напротив Морозова и бесстрастно взирал, как тот рвет и мечет. Я в это время пряталась за углом кузницы, ругая себя за то, что умудрилась явиться сюда в настолько неудачное время. Диана попросила меня попрощаться за нее с Данилой и объяснить, где искать его машину, и, стремясь честно выполнить ее поручение, я оказалась здесь в тот самый момент, когда разъяренный отец примчался к нему требовать ответа. Я сочла за лучшее юркнуть за угол и остаться там незамеченной, дабы не попасть под горячую руку. А потом, когда эмоциональная беседа закончится, сбежать куда подальше. Я Даниле лучше потом привет от Дианы передам, когда все немного уляжется. Через пару дней. Или, еще лучше, письмо напишу.

— Вы же с ней встречались, куда ты глядел? — буйствовал тем временем Морозов.

— Ошибаетесь, мы с Дианой были просто друзьями, — спокойно объяснил Данила.

— И ты понятия не имел, что она путается с этим гадом?

— Только посмей еще раз так назвать моего сына, — послышался третий голос, негромкий, но такой угрожающий, что я так и сползла по стенке. А вот и Федотов пожаловал. Я осторожно выглянула из-за угла. Морозов и Федотов стояли друг напротив друга со сжатыми кулаками, казалось, они вот-вот набросятся друг на друга. Но тут Морозов словно сломался. Он опустил руки, сгорбился, и словно постарел разом лет на двадцать.

— Добился-таки своего, — пробормотал он. Потом поднял глаза, и, сказал, глядя Федотову в лицо:

— Ты знал, что кроме дочери, у меня никого нет. Все что я делаю — строю, зарабатываю, планирую — все только ради нее, чтобы она ни в чем не нуждалась. А теперь можешь радоваться — она написала мне, что я никогда — слышишь, никогда! — не увижу ее. Забирай теперь все: ферму, землю — мне без Дианы ничего не нужно.

Голос его задрожал. Смущенный Федотов кашлянул, разжал свой единственный кулак и спрятал руку в карман.

— Ты, это, Палыч, не переживай так. Дело молодое, погуляют, и вернутся. Мой-то шалопай тоже ведь как партизан — ни гу-гу. Я и знать не знал, что они продолжают встречаться. А теперь вот письмо оставил: мол, люблю ее и жить без нее не могу.

— Нет, не вернутся, — горестно покачал головой Морозов. — Я знаю Диану, она своих решений не меняет.

Расчувствовавшись, я присела на землю, и вдруг какая-то сила резко подняла меня за плечи, немного поболтала мною в воздухе и, в конце концов, поставила на ноги.

— Данила, — пискнула я.

Он прижал палец к губам, взял меня за руку и практически поволок прочь от кузницы. А сзади доносился расстроенный голос Федотова:

— Никитка, он ведь какой — тихий, тихий, а что на уме — поди догадайся. Учиться, пишет, хочу. А я всегда ему говорил — чтобы на земле работать, университетов кончать не надо, работа сама всему научит. Вот он и примолк, я думал — забыл, да где там. Упертый, весь в меня.

Когда их голоса затихли вдали, Данила, наконец, остановился, выпустив мою руку так внезапно, что я чуть не упала.

— Теперь отвечай, что ты знала об этом?

— Ничего, — быстро ответила я, решив сразу отрицать все на свете, уж больно мне не понравился блеск в глазах кузнеца.

— Катя, не надо мне врать, — вкрадчивым голосом попросил он меня. Уже знакомые мурашки кинулись по спине врассыпную, а дыхание и сердечный ритм засбоили. И это невзирая на то, что мы стояли в открытом поле, залитом ярким солнцем, а настрой мужчины рядом со мной был далек от романтичного как никогда. Еще и ястреб завис в небесной вышине, фиксируя происходящее шпионским глазом. А я смотрела в глаза Данилы, позабыв, о чем он меня спрашивал, и его едва уловимое движение навстречу заставило и меня податься к нему, как для поцелуя. Но он нахмурился, и тонкие лучики между нами погасли, а может, просто почудились мне.

— Что ты знаешь о побеге Дианы? Куда они отправились? — строго спросил он.

Вздохнув, я рассказала все, что знала.

— Твоя машина на парковке возле вокзала, — закончила я.

— Значит, их побег никак не связан с порталами, параллельными вселенными и прочими паранормальными явлениями? — недоверчиво уточнил Данила.

— Конечно, нет! — возмутилась я. — А ты думал, я помогла им сбежать в другой мир? Да мы сами-то понятия не имеем, как туда попасть!

— Кто вас знает, — проворчал кузнец, но уже не так грозно. — Я теперь во что угодно готов поверить — после ваших заявлений моя жизнь никогда не будет прежней.

— Они в этом мире, поверь, но Диана сделает все, чтобы их не нашли.

— Боюсь, что в своем стремлении замести следы она может влипнуть в серьезные неприятности, — с досадой проговорил Данила.

— Мне кажется, Диана вполне способна о себе позаботиться, — возразила я. — К тому же она не одна, а с Никитой.

— Ты должна была отговорить ее. Или сразу бежать ко мне — я бы смог их остановить и объяснить, какую ошибку они совершают, — упорствовал кузнец.

— Почему это ошибку? — удивилась я. — Они любят друг друга, готовы на все ради того, чтобы быть вместе! Разве счастье прожить жизнь рядом с любимым не стоит того, чтобы все бросить и решиться на побег? Да если бы только я могла…

Я осеклась и замолчала.

— Если бы ты могла — что? — недоверчиво спросил Данила.

— Если бы я могла, как Диана, решать и выбирать, то я бы тоже готова была все бросить и остаться! — выпалила я. — Но здесь я каждый день проживаю с таким чувством, будто меня в любой момент автобус собьет. Или земля под ногами разверзнется. Или что-то случится с тобой, потому что ты слишком много знаешь.

Я сделала паузу и дрожащим голосом добавила:

— Либо мы в конце концов найдем портал, ведущий домой, и в этом случае нас с тобой ждет неизбежная разлука. Качественная такая разлука со знаком «вечность».

— Люди осмеливались любить друг друга и во время войны, и будучи смертельно больными, — тихо произнес Данила.

— Это хуже, чем война, потому что тогда любовь давала надежду. — Слезы потекли по моим щекам. — Это хуже, чем апокалипсис, потому что тогда мы хотя бы умерли в один день. А мне предстоит долгая жизнь без тебя. Нельзя будет ни позвонить, ни написать, ни даже просто утешиться мыслью, что где-то в моем мире есть ты. Ты будешь лишь в моих воспоминаниях.

— Катя, посмотри на меня, — попросил кузнец. Я сердито смахнула слезинки и подняла взгляд и встретилась с железной уверенностью в его глазах. — Да, будущее туманно и неопределенно, возможно, туманнее и неопределеннее, чем когда бы то ни было. Но я здесь, и ты здесь. Мы с тобой нашли друг друга в лабиринте времен и пространств. Ведь это настоящее чудо, а значит, могут случиться и другие.

25. БЫЛ БЫ МИЛЫЙ ПО ДУШЕ, ПРОЖИВЕМ И В ШАЛАШЕ

Заречье гудело. Слухи вились над деревней, как ласточки перед дождем. История побега Дианы и Никиты обрастала новыми невероятными подробностями и сплетнями. На одном краю деревни рассказывали, что Морозов держал дочку под замком и Никита устроил ей побег, на другом утверждали, что Диана была беременна, и разъяренный отец сам выгнал ее из дома. Многие считали, что и без Данилы здесь не обошлось — то ли Диана в последний момент предпочла ему другого, то ли, наоборот, сам кузнец дал отставку бедной девушке, и она от отчаяния бросилась в объятия младшего Федотова, который предложил ей бежать, руководствуясь принципом "с глаз долой — из сердца вон". Также упоминались в разном контексте многомиллионные состояния беглецов, то ли похищенные ими, то ли потерянные по случаю экстренного лишения их наследства. Обсуждались и реакции отцов, от готовности принять и простить блудных отпрысков в случае добровольного возвращения до страшных угроз: Диану обрекали работать дояркой на ферме до самой пенсии, а Никите грозила немедленная женитьба на какой-то Надьке Рябой из соседней деревни, которая только и ждет, как бы поскорее заключить молодого супруга в ежовые рукавицы.

Устав выслушивать версии происшедшего, которые с восторгом пересказывала Зинаида, носившаяся по селу со скоростью неплохого вай-фая, к вечеру я сбежала из дома на конюшню. Там, по крайней мере, ни с кем не надо было разговаривать. Кальдерика приветствовала меня тихим ржанием. Я гладила ее по бархатной морде, а она все вытягивала шею, выглядывая хозяйку.

— Прости, ей пришлось тебя оставить, — прошептала я ей на ухо. Кобыла насмешливо фыркнула. Не поверила. Подумать только, а ведь Диана могла на самом деле подарить ее мне. И у меня была бы своя собственная лошадь. Своя настоящая чудесная лошадь. Похоже, этот мир просто издевается надо мной, наглядно демонстрируя, как могли бы реализоваться мои самые заветные мечты. Посмотрела? А теперь вон отсюда!