Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 50)

— Чтобы что-то найти, искать надо, а вы тут непонятно чем занимаетесь! — немедленно напустился на него Костя.

— Можно подумать ты занимаешься поисками!

Парни принялись переругиваться, а мои мысли в свете предстоящего вечера формировали успокоительный вариант произошедшего, не лишенный приятности: пожар — случайность, то, что я там оказалась — неудачное совпадение, а цыганка никакая не провидица, а банальная обманщица. И значит, про то, что у нас с Данилой разные дороги, она просто-напросто наврала. Ла-ла-ла!

Вечер. За окном кузницы душистые сумерки, наполненные стрекотанием кузнечиков, которое врывалось в каждый промежуток в железном перезвоне. Я сидела на верстаке и наблюдала, как на моих глазах происходит настоящее чудо: в руках мастера художественной ковки прочная сталь становилась мягкой, податливой и послушной. Бесформенный кусок металла превращался в самого настоящего дракона. Вернее, в дракончика ростом чуть побольше Шарика, но от этого не менее волшебного. Изящная изогнутая шея, выразительная морда, когтистые лапы и тончайшей работы крылья, над которыми как раз трудился Данила. Звонкие удары молота плющили раскаленный металл, заставляя его принимать нужную форму.

Казалось, мы одни не только в кузнице, но и в целой вселенной, лишь в углах оживали и двигались неведомые тени. Быть может, это Данилины предки наблюдают за своим достойным преемником? Я смотрела на огонь, на искры раскаленного железа, отлетающие в разные стороны, и в ярком свете горнила откровенно любовалась Данилой, его мускулистой фигурой, сильными и уверенными руками, четко очерченным, будто выкованным профилем. Вспоминала героя финского эпоса кователя Илмаринена, который выковал чудесную мельницу Сампо, источник счастья, и вот-вот готова была поверить, что мое счастье здесь. Я прикрыла глаза, уступая мороку, позволяя чарам этого места увлечь себя. И вот уже в перезвоне металла мне послышался детский смех, и я разглядела рядом с Данилой маленького мальчика. Он был очень похож на Данилу, только глаза были не серыми, а карими. Как у меня.

Звон молота по наковальне сменил визг пилы по металлу, и наваждение рассыпалось огненными искрами. Уф, недаром кузница считается колдовским местом. Яркий свет сварочного аппарата заставил меня зажмуриться, и я украдкой вздохнула с сожалением.

Наконец, дракон был готов расправить крылья. Затаив дыхание, я провела по нему рукой. Он был еще теплым, казалось, вот-вот оживет.

— Смотри, укусит, — пошутил Данила.

— Чудесный дракон. Ты настоящий мастер! — восхищенно проговорила я.

Данила кивнул, признавая очевидное.

— Да, неплохо получилось. Бонус к основному заказу.

— В смысле — бонус? — не поняла я.

— Да это жена заказчика выпросила. Она, оказывается, видела где-то фотографию дракона, которого я делал однажды для выставки, и так его расхваливала, когда я приехал к ним утверждать эскиз ворот, что я пообещал ей сделать его в подарок.

— Ничего себе подарок, — проворчала я, спрыгивая с верстака. — Интересно, ты всем женам заказчиков такие подарки делаешь?

— Нет, только женам очень обеспеченных заказчиков, — ухмыльнулся кузнец. — Таких, которые не обратят внимания на то, что стоимость их основного заказа увеличится на сумму, равную стоимости этого самого дракона.

— Жалко, что такой красавчик уедет к какой-то богатой тетке, — вздохнула я, осторожно водя кончиками пальцев по боку дракончика.

— Хочешь, я тебе такого же сделаю? Даже лучше? — совсем по-мальчишески предложил Данила, заглядывая мне в глаза.

— И как, ты себе представляешь, я его с собой потащу, — начала я и осеклась.

— Я мог бы сам привезти его к тебе, если захочешь, — тихо сказал он.

Если бы все зависело от моего желания, мы уже были бы у меня дома, с драконом или без — это уже не так важно!

— Все не так просто, — пробормотала я.

— Но и не настолько сложно, чтобы это было невозможно объяснить, — возразил кузнец, — Катя, тебе не кажется, что уже пора бы это сделать? Объяснить, кто вы, откуда здесь взялись и что на самом деле ищете?

Я молчала, закусив губу, и упорно глядела в сторону, на прислоненную к верстаку каминную решетку. От нее и впрямь было глаз не отвести: на изящных резных листьях распускались диковинные цветы и расправляли крылья бабочки.

— Прости, — почти беззвучно шепнула я. — Я не могу.

Наверное, вид у меня был очень расстроенный, потому что Данила только вздохнул разочарованно и не стал меня дальше пытать, а привлек к себе и прижал к груди. Грудь была влажной и голой, если не считать металлического предмета на цепочке, который вдавился мне в щеку и отвлек от грешных мыслей.

— Данила, твой… — я высвободилась и с любопытством взглянула на медальон, — квадрат Сварога может оставить клеймо на моей щеке.

— Ты разбираешься в славянских оберегах? — удивился он, а потом усмехнулся. — Ой, прости, все время забываю, что ты археолог.

— Да, разбираюсь. Немного, — коротко уточнила я. — А почему ты носишь оберег Сварога?

— Потому что Сварог — это тот самый бог-кузнец, который выковал твердь земную и твердь небесную. Он научил людей ковать изделия из металла и считается покровителем воинов и, конечно же, кузнецов, — охотно объяснил Данила. — Этот оберег выковал мой далекий предок-кузнец и с тех пор он передается от отца к сыну. Мне его отдал дед, незадолго до смерти.

— Почему-то я раньше его на тебе не видела, — проговорила я, разглядывая знакомый такой символ — квадрат, хитро перевитый полукружьями. В голове невнятным комариком начала зудеть одна мысль…

— Видишь ли, есть одно… суеверие. Оберег не должен покидать кузницу, только здесь он обретает силу и наделяет ею мастера. Ведь у славян любая кузница считалась капищем Сварога. Я не очень-то верю в это, но иногда надеваю его перед работой.

Данила говорил, весело глядя на меня, и не понимал, почему я продолжаю смотреть на его амулет, не в силах больше вымолвить не слова. С чего мы взяли, что все символы должны быть непременно выбиты на камнях? Оберег бога-кузнеца, который не должен покидать капище…

— Мне надо срочно поговорить с ребятами, — с трудом выговорила я.

— Как же я раньше не догадался! — досадовал Костя. — Мы, как ослы, уперлись в эти камни, не видя ничего вокруг. Искали символ Сварога, бога-кузнеца. А саму кузницу в расчет взять не додумались!

Мы снова склонились над картой Заречья, изрядно потрепанной за время наших безуспешных поисков. Карта лежала на столе, а мы сталкивались головами, мешая друг другу и заслоняя и без того тусклый свет лампочки, свисающей на проводе с потолка кухни. Костя торжественно поставил жирную точку на месте кузницы, и соединил ее с двумя уже имеющимися.

— Получается треугольник! Равносторонний, заметьте! Мы искали четыре камня по четырем углам возможного квадрата, а надо было всего лишь начертить треугольник.

— Но символов-то четыре, — напомнила я.

— Правильно! — восторженно воскликнул Костя, — Три по углам и один в центре! Уверен, что именно он и укажет нам на место перехода!

Четкими движениями карандаша Костя расчертил получившийся треугольник тонкими линиями, разделяющими его углы пополам и сходящимися в одной точке. Приглядевшись, я заметила, что и на карте в этой точке изображен маленький треугольник.

— Это же холм с тремя столбами! — оторопела я.

— Но мы же на этом холме были множество раз, ничего там нет! — возопил Макс.

— Вот именно, были, но не искали же! — уточнил Костя. — Завтра же начнем! Да я весь этот холм перекопаю, но найду портал.

— Значит, дорога домой все время была у нас под ногами, — проговорила я.

— Тебя это, похоже, не радует. — Костя испытующе смотрел на меня.

Что я могла сказать? Еще вчера утром я бы прыгала от радости, мечтая как можно скорее убраться из параллели, а сегодня я успела поверить, что Данила сможет стать кузнецом моего счастья, а этот мир — родным для меня. Я вздохнула и твердо произнесла:

— Я хочу все рассказать Даниле.

Макс нахмурился, а Костя жестко ответил:

— Твой Данила сочтет нас либо мошенниками, либо сумасшедшими. Если ты расскажешь ему правду, то подставишь не только себя, но и нас с Максом.

— Он поверит, — возразила я дрожащим голосом. — Ему уже довелось поверить в то, что многие сочли бы вымыслом. Возможно, он смог бы нам помочь.

— То есть ты надеешься, что он смог бы приложить свои умелые руки к поискам? — насмешливо и зло бросил Костя. — Или тебя беспокоит недостаточная откровенность ваших взаимоотношений? Ему-то ничего не мешает, судя по черным отпечаткам ладоней на твоей… спине.

Я с возмущением отвернулась. Конечно, никто здесь не поддержит идею раскрыть нашу тайну. Особенно Костя. Особенно Даниле.

Призрачная картина возможного счастья рассыпалась вдребезги. Мне будто в насмешку позволили взглянуть на него в щелку, а потом дверь захлопнулась, стукнув меня по лбу, с лязгом задвинулся засов, и я вернулась в реальный мир. Мир, который был чужим для меня и родным для Данилы.

22. А ВОЗ И НЫНЕ ТАМ

Сомнение, сожаление и тревоги были моими спутниками в эту ночь. Сомнение: надо ли было вообще рассказывать ребятам о находке в кузнице? Сожаление: снова сбежала от Данилы практически без объяснений. Тревоги: что будет, когда мы найдем портал, а также, что будет, если портала там не окажется. Наутро, устав от бессонницы и своих мыслей, я тянула время изо всех сил, долго одевалась и завтракала, понимая, что на гору все равно придется идти. Еще на подходе к холму я увидела на нем, помимо привычной пирамидальной конструкции, три фигуры. Костя, Макс и… Данила? Шарик, который, как обычно, несся далеко впереди, достиг вершины раньше меня. Все обернулись, Макс оживленно замахал мне руками и закричал: