Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 52)

Он был зол и раздражен до предела. Еще бы — сегодняшняя неудача разбила вдребезги все наши теории и предположения. Мы снова не знали, как найти переход в наш мир, и даже не представляли, в какую сторону двигаться дальше.

— И что же нам теперь делать? — неосторожно спросила я.

— Теперь каждый волен делать все, что угодно. Ты-то точно скучать не будешь, — сердито бросил Костя, глядя куда-то вдаль. — Макс, пойдем отсюда!

Я оторопела от подобной резкости, глянула в ту же сторону и увидела всадника, летящего к нам во весь опор со стороны реки. Ребята собрали лопаты в поле зрения, и покинули поле боя, а я осталась ждать, нервничая, как царевна, оставленная дракону на съедение. По мере приближения я разглядела, что лошадь под всадником не серая, а гнедая, да и не всадник это вовсе, а всадница.

— А что вы здесь делали? В хоббитов играли? — спросила Диана, с удивлением оглядывая разоренный холм.

— Ага. И проиграли, — невесело пошутила я.

Кальдерику пугали свежевырытые ямы, она опасливо принюхивалась и пританцовывала. Диана спрыгнула с лошади и принялась ее успокаивать.

— Не бойся, дурилка, никто из этих нор не вылезет и тебя не съест, — кобыла недоверчиво встряхивала гривой и встревоженно переступала с ноги на ногу. Я подошла к ней и стала гладить по изящной морде.

— Вы вместе с Данилой катались? — вырвался у меня вопрос.

Диана тоже нервно встряхнула волосами.

— Нет. Он отказался. Сидит в кузнице, раздраженный, словно его бесы донимают. Что между вами происходит?

— Ничего, — ответила я, старательно наглаживая шею кобылы и глядя на ее копыта.

— Ага. И он мне точно так ответил — ничего. Видимо, в этом-то вся проблема, — пробормотала Диана. — Ладно, не буду лезть в чужие дела.

— А как у вас с Никитой? — виновато спросила я.

— Все хорошо, — быстро ответила девушка. — Вернее, все будет хорошо. Очень скоро.

В ее словах была такая безоговорочная вера в светлое будущее, что сомнений быть не могло — очень скоро она преодолеет все препятствия и у них с Никитой все сложится самым наилучшим образом.

— Я рада за вас, — искренне улыбнулась я.

— Пока еще рано радоваться. Но непременно заскочу к тебе, чтобы сказать, когда будет пора, — загадочно пообещала Диана.

За ужином я лениво ковырялась в своей тарелке, между тем как Зинаида увлеченно рассказывала, что чуть ли не каждый обитатель Заречья считает теперь своим долгом сообщить ей свое мнение о горе-археологах, которые сорвали рабочий день по всей деревне, заставив мужиков ломать лопаты о каменную гору.

— Да никто их не заставлял — попросили помочь, кто сможет. Мы же не знали, что чуть ли не вся деревня соберется, — посетовала я. — А с горой нехорошо вышло, я согласна. Но если бы все знали, как мы расстроены, то еще бы и посочувствовали.

Зина покосилась на меня и лишь скептически хмыкнула, выражая свои сомнения, что мы сможем дождаться сочувствия хотя бы от одного жителя Заречья.

Весь вечер я просидела в гамаке за домом, глядя как играют Шарик с Узнаем. Любимый холм был разорен, а идти к ребятам, и снова тщетно вглядываться в карту и спорить с язвительным Костей не было ни малейшего желания. Что толку переливать из пустого в порожнее. Данилу же с его вопросами без ответов я уже просто боялась.

Ночью я ворочалась с боку на бок и никак не могла заснуть. В кладовке было жарко, открыть окно невозможно из-за полчищ комаров, которые за вечер основательно распробовали меня и теперь только и ждали возможности проникнуть внутрь и продолжить прерванную трапезу. Вдруг откуда-то послышалось негромкое постукивание, а потом тихонько заскрипела входная дверь. Шарик негромко заворчал во сне, но не проснулся. Правильно, порядочные собаки по ночам спят, а не лают. Из сеней донесся звук удара и приглушенное ругательство. Кадушка с кислой капустой как всегда на страже.

— Катя, ты спишь? — спросил кто-то из-за двери громким шепотом.

— Да, — так же шепотом ответила я.

За дверью задумались, а затем уточнили:

— Может, все-таки выйдешь?

— Может, и выйду, — согласилась я. — Подожди на крыльце.

В темноте, ударяясь обо все подряд — комната будто поросла углами — я натянула на себя что-то, на ощупь напоминающее джинсы и футболку. Передвигаясь по стенке, вылезла в сени. Сориентировалась, привычно стукнувшись ногой (родная ты моя кадушечка), нашла дверь и вышла на свет божий. То есть в сумрак. Данила сидел на ступеньках. Из будки доносилось мерное похрапывание Узная, который тоже был порядочной собакой и мирно дрых.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — для приличия осведомилась я.

Кузнец глянул на небо.

— Часа два. Скоро рассвет.

— Вот, скоро рассвет, а я еще не сплю, — проворчала я, присаживаясь рядом.

— А почему ты не спишь?

— Жарко в доме — сил нет, — пожаловалась я. — И мысли спать не дают.

— Тогда поехали купаться, — неожиданно предложил кузнец, тактично пропустив мои слова насчет мыслей.

— Купаться? Ночью? — переспросила я. — А на чем?

— Не на чем, а на ком, — поправил меня Данила и указал в сторону забора.

Я проследила взглядом в указанном направлении и увидела над оградой конскую голову, которая мотнула ушами и фыркнула, отвечая на мой вопрос.

— Значит, ты предлагаешь мне отправиться с тобой ночью верхом купаться на озеро? — уточнила я. — Без вопросов?

— Да, я предлагаю тебе отправиться со мной ночью купаться на озеро, — подтвердил Данила с нотками смеха в голосе. — Верхом. Без вопросов. И без седла — вдруг это важно. На всякий случай обещаю не делать ничего… чего ты не захочешь.

— Ну хорошо, поехали, — сказала я тоном воспитанной барышни, которой пообещали, что в прогулке с бравым офицером по Невскому проспекту ее будут сопровождать компаньонка, тетушка и горничная.

Кузнец лихо запрыгнул на Звездопада — без седла, напоминаю! Для меня это был неосуществимый трюк, и я с интересом воззрилась на него снизу вверх. Он протянул мне руку, я ухватилась и в мгновение ока уже сидела позади него, так и не поняв каким образом. Кузнец тронул коня, и мы двинулись мерным шагом по направлению к реке. Над лесом горизонт подсвечивался оранжевым отблеском заката. Воздух дарил вожделенную прохладу, а конский круп подо мной был округлым и бархатно-теплым. Я еще ни разу не ездила без седла и чувствовала себя не очень уверенно, съезжая то на одну, то на другую сторону коня.

— Держись покрепче, сейчас будет рысь, — предупредил меня Данила, и я ухватилась за него.

Ехать рысью на неоседланной лошади, сидя в качестве второго всадника позади основного оказалось весьма сомнительным удовольствием. Я изрядно протряслась и устала, к тому же мне постоянно казалось, что я вот-вот соскользну, и вцеплялась в Данилу так крепко, что он несколько раз предупреждал, что ему грозит перелом ребер. Я извинялась и ослабляла хватку, но потом вцеплялась опять. Наконец впереди заблестела вода. Кузнец спрыгнул с коня и повел его в поводу, прокатив меня до самого берега. Помог мне спешиться, освободил Звездопада от уздечки и отпустил его пастись в тумане, который уже начинал таять в занимающемся на востоке рассвете.

— Ну что, кто последний, тот проиграл? — спросил он и начал расстегивать рубашку.

— Что — кто последний? — опешила я.

— Кто последний залезет в воду, тот проиграл, — хитро улыбнулся Данила.

— И на что играем?

— По-взрослому, на щелбаны! — кузнец принялся расстегивать ремень, и я поспешно отвернулась. Позади звякнула пряжка ремня, упавшего вместе со штанами и через несколько секунд раздался энергичный всплеск, за которым последовала тишина. Я развернулась к реке и обнаружила лежащую на берегу одежду и расходящиеся по воде круги. Секунды шли, а его все не было. Я принялась стаскивать джинсы, и, прыгая на одной ноге, не отрывала взгляда от темной поверхности реки. Ну давай, выныривай уже. Оставшись в трусах и футболке, я влетела в воду, от беспокойства даже не ощутив ее температуры, сделала несколько гребков и истерично крикнула:

— Данила!

Он тут же вынырнул в десятке метров от меня, отфыркиваясь, как конь. Или не в десятке — в темноте и на воде я не могу похвастаться хорошим глазомером.

— Ты чего кричишь, наступила на кого-то? — весело осведомился он, несколькими сильными гребками преодолевая дистанцию между нами.

— Ты что, по совместительству местный Ихтиандр? — сердито спросила я, отплывая на безопасное расстояние. — Обязательно было меня пугать?

— Прости, я всегда так плаваю, — примиряюще пробулькал он, в два счета превращая безопасное расстояние в ничто.

— Данила, мне надо тебе кое-что сказать.

— Ты уверена? — спросил он, продолжая наступление.

Я отступила назад, к берегу, потом еще назад, а затем заметила, что его взгляд переместился значительно ниже моих глаз. Довольный такой взгляд. Я глянула на себя, и обнаружила, что мокрая белая футболка не только ничего не скрывает, но, скорее, даже подчеркивает. Я поспешно плюхнулась в воду.

— Так что ты там хотела сказать? — с некоторым разочарованием уточнил он.

— Хочу сказать, что мне очень жаль, что не могу рассказать, кто я и откуда. Честно, я бы хотела, но не могу.

Он легко привлек меня к себе и стал кружить в воде.

— Не думай сейчас об этом.

Мы остановились, но мир продолжал кружиться. Ну и пусть линии наших судеб не пересеклись, а, скорее, запутались, пусть будущее так неопределенно, что это даже не сформулировать, настоящее у нас никто не отнимет.