Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 41)
Наше возвращение прошло на «ура», все так и сыпали шуточками, хоть и не злыми, все-таки ночь была непростая. Ко мне подошел Костя, глаза у него были колючими.
— Можно поинтересоваться причиной вашего столь длительного отсутствия, или это бестактный вопрос, судя по твоему виду? — поинтересовался он.
— Я упала, — коротко объяснила я.
— Упала и никак не могла подняться? — язвительно спросил Костя, и, не дождавшись ответа, ушел в сторону пивных бочек.
Я хотела попросить Макса проводить меня домой, но его нигде не было видно. Зато столкнулась с Варварой, которая насмешливо улыбнулась, оглядев нас с Данилой, и что-то прошептала на ухо одной девице. Сплетня была запущена. Ну и наплевать!
Вопреки нашей воле нас потащили прыгать через костер. Смеющиеся парочки перелетали пламя, крепко держась за руки, чтобы не расцепиться, под дружное скандирование:
Я почувствовала, как кузнец крепко, до боли сжал мою ладонь, а потом практически потащил меня за собой, разбегаясь для прыжка. Я зажмурилась и прыгнула, и моя рука сама собой выскользнула из стального захвата, так что приземлились мы порознь. Данила снова было взял меня за руку, но я сказала: «отпусти», — таким тоном, что он сразу послушался. Я едва стояла на ногах, казалось, что все несется вокруг меня в бешеном хороводе — люди, костры — и отступающий в толпу Данила.
Я даже не помнила, как вернулась домой. Последнее, что увидела, оглянувшись на холм, было горящее колесо, пущенное по склону в реку. Подскакивая на кочках и рассыпая искры, оно катилось, будто оторвавшись от адской колесницы. Оставив за собой огненный росчерк, подпрыгнуло в последний раз и кануло в темных водах.
Шарик лизал мои руки и щеки, а я сидела, совершенно безучастная к струящимся из глаз потокам слез, словно эта буря эмоций не имела ко мне никакого отношения. Лишь было чувство, что сегодня я упустила что-то очень важное. Возможность провести ночь с Данилой? Или последнюю надежду на поманившее миражом несбыточное счастье?
Я так и не смогла заснуть, лежала и смотрела в стену, пока первые лучи солнца не позолотили небо. «Все равно уснуть не получится, пойду хотя бы рассветом полюбуюсь», — решила я, и тихо выскользнула из дома.
С холма у трех столбов вид был завораживающим. В низинах туман еще нежно прижимался к сонной земле, а сияющий небосвод уже приветствовал рождающееся купальское солнце.
Утренняя роса вымочила мне ноги, и я вспомнила о наказе бабки Насти. Умылась — и не знаю, как насчет обещанных красоты и здоровья, а вот в голове прояснилось. Верно говорят, что утро вечера мудренее. Меня охватили сомнения. Ведь я сочла Данилу виновным, основываясь лишь на Варькиных наветах и собственных домыслах, и не дала ему возможности оправдаться. Бросила его на празднике, ничего не объяснив. Надо бы пойти к нему, поговорить по душам. Признаться в том, о чем не смогла рассказать ночью. Кроме, пожалуй, путешествий по параллельным мирам.
Я еще не успела принять решение, а ноги уже сами несли меня в кузницу.
«Может, и он не спит, думая обо мне?» Эта робкая надежда согревала мне душу, пока я спускалась по тропинке. Сердце радостно подпрыгнуло, когда я увидела, что дверь открывается. И ухнуло в бездну, когда поняла, что из кузницы выходит Диана.
18. СЕРДЦЕ НЕ ЛУКОШКО, НЕ ВЫБРОСИШЬ В ОКОШКО
Я шарахнулась, как конь от проезжающего грузовика, в два счета взлетела вверх по тропинке и, запаниковав, проскользнула в калитку. Пробежала через лопуховый огород и кинулась в дом к бабке Насте. Там прижалась спиной к двери и начала тихо сползать на пол. Все материализовавшиеся сомнения обрушились на меня ледяными осколками.
Вот все и выяснила — даже говорить ни о чем не пришлось. Господи, ну как можно быть такой дурой! Поверить, что в нереальном мире может быть реальным замечательный парень Данила, именно такой, о каком мечтает каждая девочка с самого детства. Добрый, честный, верный, безумно привлекательный, и кроме того, мастер самой брутальной профессии. Да, и еще собак любит, и лошадей, ну прямо как я. Вместо ожидаемого хэппи-энда параллель иронично подсунула мне неприглядную реальность. Ни в одной сказке ведь не говорится, что после того, как принц нашел Золушку, он так и продолжил примерять туфельки (и прочие предметы гардероба) другим девушкам, а Спящую Красавицу вообще пробудил от вечного сна лишь мимоходом, так сказать, потренировался на ней по дороге к Белоснежке.
Диана, должно быть, давно прошла мимо, а я все так и сидела. Потом вдруг сообразила, что вслед за Дианой может и проголодавшийся за бурную ночь герой не моего романа пожаловать к бабуле на завтрак. Тотчас, словно в подтверждение моих мыслей, хлопнула калитка и во дворе послышались тяжелые шаги. Только не это! Голову готова дать на отсечение, только бы не встречаться сейчас с ним. Я вскочила на ноги и принялась судорожно озираться в поисках места, куда бы спрятаться, лучше всего — портала еще в какой-нибудь мир, как можно дальше отсюда. Дверь неумолимо начала открываться. Проклиная все на свете, я шмыгнула за печку, и с невыразимым облегчением услышала бабкино кряхтение.
— Ох-ти, еле дошла!
Сдерживая рвущийся наружу вздох облегчения, я выскочила из своего укрытия.
— Настасья Осиповна, давайте я помогу! — я сняла со знахарки бесчисленные связки разнообразных трав, цветов и корешков, забрала из рук переполненные корзины.
— Стара я уже стала, этакие тяжести таскать, да по ночам по полям ползать, — пожаловалась бабка, с довольным видом глядя на свой «урожай». — А ты молодец, что пришла пораньше! Поможешь травки разобрать. Росой-то купальской не забыла умыться?
— Не забыла, — нахмурилась я, не желая вспоминать ни купальскую ночь, ни, тем более, утро.
— Молодец, — одобрительно покивала бабка, затапливая печь. — А я Данилушку встретила — поехал на реку, коня выкупать, да и самому в купальские воды окунуться. Здоровье всем нужно, и людям, и скотине.
«Снова везде поспел», — раздраженно подумала я.
— Он сказал, что после сразу в город уедет на несколько дней, отвезти готовый заказ и помочь с установкой. Без него там никак не управятся, видишь ли. С вечера еще машина загружена. Так что и не знаю, когда вернется.
Мне значительно полегчало. Если не придется в ближайшие дни видеться с кузнецом, я гораздо быстрее оправлюсь от своих глупых переживаний. Главное, для начала убедить себя, что они действительно глупые.
Спасибо бабке Насте — времени на страдания она мне не оставила. Целый день мы разбирали травы: сортировали, нарезали, отжимали, связывали в пучки и развешивали для сушки. У одних в ход шли листья, у других — цветы, у третьих — стебли. Знахарка не забывала и про теорию, сопровождая каждое растение подробным рассказом про его полезные свойства и способы применения.
— У тысячелистника бери и цветы, и стебли, будем сок выжимать — эта трава любые раны лечит, кровь останавливает. Пучки зверобоя оставь — их высушу. Потом кипятком залить, будет отвар от больного живота. Иван-чай можно прямо сейчас заваривать, да под гнет ставить. Через три дня чудный настой получится. Всем жизненной силы прибавляет, болезни многие лечит. Особо у мужчин ценится, — на этой фразе бабка многозначительно подмигнула мне. — Лабазник режь помельче, будем его растирать, мазь от ревматизма делать. У чистотела сок видишь какой оранжевый? Им бородавки да чесотку лечить будем. А если с медом смешать — и от глазных болезней поможет.
Не забыла травница и про лопухи — выдала мне самый настоящий серп и велела начисто скосить драгоценные посадки под окном, те самые, что я некогда приняла за заросли сорняков.
— Корни не трогай — их раньше сентября собирать толку нет, — наказала мне она. — А листья на желудочную настойку пойдут да на мазь для волос: бабам для красы, мужикам — от облысения.
Я вышла за дверь, вооруженная острым, как скальпель, серпом. И как им вообще косят? Вернее, жнут — кажется, это так называется. С непривычки поначалу было неловко, к тому же я до смерти боялась, как бы пару собственных пальцев заодно с лопухами не сжать. Но потом наловчилась и дело пошло на лад. В самый разгар работы заявились Костя и Макс.
— О, Катюха, так вот ты где! А мы тебя уже обыскались! — Макса так и распирало от любопытства — в последний раз мы виделись в кутерьме купальских игрищ, и он не знал, чем закончилась для меня ночь. Костя, напротив, был какой-то отстраненный и равнодушный, даже чересчур.
Я сердито взглянула на них из-под падающей на лоб челки и продолжила жатву.
— А мы к бабке Насте решили заглянуть, может она нас обедом угостит? — прозрачно намекнул Макс.
— Мы заняты. Сегодня обеда не будет, — буркнула я. — Сами себе обед приготовьте, не маленькие.
Макс недоумевающе взглянул на меня, но не решился переспрашивать — наверное, мой мрачный вид и серп в руках начисто отбивали подобное желание — пихнул Костю локтем, скривил огорченную физиономию и потопал восвояси. Костя постоял еще несколько мгновений, прожигая меня взглядом, и последовал за Максом.
— По-моему, Катюха слишком уж увлеклась бабкиным ремеслом, — донесся до меня голос Макса.
Ответа Кости я уже не расслышала. Ушли — и слава Богу. Никого не хочу видеть.
Уже смеркалось, когда Настасья спохватилась, что мы весь день проработали без передышки и ничего не ели.