Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 35)

— Спасибо, что не стали отрезать мне ногу, — слабо улыбнулась я.

Настасья тем временем закончила возиться с повязкой и с облегчением выпрямилась.

— Не за что!

— Но как мне вас отблагодарить?

— Каждый благодарит по мере сил и возможностей, — многозначительно подмигнула Настасья.

— Денег у меня нет, — растерялась я. — А может, вам помощница нужна? Снадобья готовить, или травы сушить-разбирать. Костя завтра на работу выходит, Макс будет ремонтом занят, а мне все равно делать нечего.

— Что ж, помоги, чем сможешь, — согласилась бабка. — Может, и выйдет толк. А теперь ступай спать.

— А где ребята? — спохватилась я.

— Да здесь твои ребята, — проворчала знахарка, распахивая дверь. — Заходите уж, проводите вашу даму до дому. Хотя она и сама может дойти.

Парни робко вошли внутрь. Я бодро помахала им рукой. Макс радостно улыбнулся, а Костя продолжал хмуриться. Верно, злится, что я вечно во что-нибудь вляпываюсь.

Я встала и попыталась пройтись. Нога отзывалась не болью, а скорее напоминанием о ней. А вот дурман-трава сразу дала себя знать: я покачнулась и была вынуждена хвататься за ближайшую опору в лице Макса. Вернее, в его крепком плече. Макс заботливо поддержал меня, а Костя недоверчиво уточнил:

— С тобой точно все в порядке? Может, все-таки стоит показаться настоящему врачу?

— Настасья Осиповна сделала все, как надо, и поверь мне, получше любого врача, — поспешила я загладить Костину бестактность, но знахарка, казалось, и не слышала его слов, убирая снадобья на место.

— Раз все в порядке, пойдемте наконец по домам, спать охота — сил нет, — зевнул Макс, как обычно, разряжая обстановку.

— Спасибо! — еще раз поблагодарила я. — Завтра непременно приду.

К моей радости, Шарик был дома. Вместе с Узнаем они приветствовали нас дружным перелаем. Выглядело и звучало это крайне комично: словно чих был уменьшенной моделью цепного пса. Он точно также делал пробежки туда-сюда вдоль забора, и вторил раскатистому гавканью. Признав нас, оба подошли, виляя хвостами. Пришлось обоих и хвалить, как знатных сторожей.

Костя помог мне взойти на крыльцо.

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?

Я задумалась.

— На всю оставшуюся жизнь, конечно, прогноза не дам, но в данный момент я себя чувствую прекрасно. Только очень хочу спать.

Шарик, кстати, так со мной и не пошел — похоже, настоящая собачья жизнь пришлась ему весьма по вкусу.

На следующий день на ноге осталась чуть заметная царапина. Может, и в самом деле мне все привиделось? Но бабка осталась вполне довольной своей работой.

— Тебя легко лечить, ты слова слушаешься, — обронила она. — Зато и сглазить просто.

Я промолчала, разглядывая многочисленные склянки и бутылочки, которыми был уставлен рабочий стол знахарки: когда я пришла, она как раз разбирала старые запасы. Я изрядно нервничала по дороге в избушку — боялась встретить Данилу. Или, наоборот, не встретить. Не встретила, и теперь пыталась понять, что по этому поводу чувствую, разочарование или облегчение?

— Летом у меня самая пора — травы собирать, снадобья заготавливать, — рассказывала тем временем Настасья Осиповна. — Я уж думала кого-то из наших местных девчонок просить помочь, да у них по летнему времени одна любовь в голове. А ты, я вижу, девка серьезная.

— Ага, — кивнула я, невольно прислушиваясь к звукам с улицы — не стукнет ли калитка. Еще какая серьезная!

— Раньше, бывало, Данечка мне помогал, — продолжила знахарка, разбирая запыленные склянки. — А теперь у него работы много, не до меня. Намедни важный мужик из города приезжал, с охраной. Сам в годах, толстый, лысый, а жена молодая. Красивая, как кукла. Все у Данечки про работу его выспрашивала, даже в кузницу попросила ее сводить.

— Сводил? — я перестаралась с деланным равнодушием, и голос предательски ушел в писк на последнем слоге.

— Сводил, отчего же нет. Данечка у меня такой добрый! — знахарка с сомнением разглядывала на свет содержимое особенно подозрительного пузырька. — Дамочка эта потом мужа упросила заказать не только ворота, но и весь забор, и решетки на окна, и для камина какие-то причиндалы. Даня, чтобы управиться, даже помощника вызвал себе из города. Теперь днюют и ночуют в кузнице, я и еду им туда ношу. Коняка скучает без него — хорошо хоть Динка его выгуливает. Раньше-то они частенько вместе выезжали по полям поскакать.

— Кто? Диана и Данила? — уточнила я, хотя и так было все ясно.

— Ну да, — рассеянно кивнула бабка. Не удовлетворившись внешним досмотром склянки, она зубами вытащила пробку и попробовала содержимое на вкус. Задумчиво скривилась:

— Ума не приложу, что здесь такое? То ли от бессонницы настойка, то ли от запора.

А я тем временем мысленно ругалась на себя. Ну почему мне не все равно, что за «куклу» Данила водил к себе в кузницу и что ей там показывал? И чего удивительного, что он регулярно выезжает на совместные верховые прогулки с симпатичной дочкой Морозова? Я поймала себя на том, что нервно обрываю головки ромашек, сваленных охапкой на столе.

— Вот-вот, правильно, ромашки обрывай, я потом на них настойку сделаю, — одобрила Настасья.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошли. Долговязая девчонка лет семнадцати, теребя кончик косы и вспыхивая всеми прыщами, помялась и что-то пробормотала себе под нос.

— Ась? Чего говоришь? — громко переспросила бабка. — Приворотного зелья?

Девица покраснела окончательно, и кивнула, спрятав глаза в густой челке. Бабка неспешно проковыляла к столу, выбрала наудачу один пузырек — по-моему тот самый, с неопознанным содержимым — и протянула соискательнице вечной любви.

— Пять капель на стакан. Перед сном. Неделю, — строго и ворчливо наказала знахарка, грозно хмурясь, но в хитро прищуренных глазах так и прыгали чертенята, а прорывающийся смех она замаскировала хриплым хмыканьем.

— Спасибо, — пискнула окончательно запуганная девчонка, озираясь по сторонам в поисках места, куда бы определить зажатую в кулаке материальную составляющую благодарности. Бабка без лишнего стеснения подставила карман передника.

Когда дверь закрылась, Настасья усмехнулась и вполне бодро засновала по комнате, мимоходом бросив заработок в ящик стола.

— Настасья Осиповна, а что входит в состав приворотного зелья? — осторожно спросила я.

— Это как повезет, — рассмеялась бабка. — Вреда от моих травок не будет, это я точно знаю. А у девки теперь задача — предмету любви по пять капель в питье добавлять каждый вечер в течение недели. Такое упорство точно к чему-нибудь да приведет. Дело-то молодое, или он влюбится, или она разочаруется.

«Действительно, просто. Может, Максу предложить?» — подумала я, и, не удержавшись, фыркнула от смеха. Бабка Настя приняла мое фырканье за скептицизм в отношении ее методов.

— Ты, прежде чем смеяться, пойми, что в этом деле главное — вера. Будет вера, тебе одолень-трава что угодно одолеть поможет, а девясил придаст силы недюжинной. А нет веры — тогда и самое верное лекарство не вылечит!

Я уже собиралась возразить, но вовремя вспомнила про давно известный «эффект плацебо», и согласилась. Да и опыт знахарки, несомненно, позволял с уверенностью судить о подобных вещах.

Кроме оборванных ромашек, делать мне в первый день оказалось особо и нечего.

— А может вам по хозяйству помочь надо? Огород, например, прополоть, а то он уже весь сорняками зарос, — предложила я, глядя в окно на безнадежные заросли, в которых с трудом различались очертания грядок.

— Да какие же это сорняки? — всполошилась бабка. — Это же мои травки целебные — сажаю рядом с домом, чтобы всегда под рукой были свежие.

— Травки, говорите, целебные? — опешила я. — А под окнами вон все лопухами поросло.

— Так лопух первый мой помощник: отвар от живота, листья — от лишая, бальзам — от нарывов, да от ломоты в суставах!

Я поспешно отошла от окна. Теперь я не то, что сорняки полоть — по траве ходить буду бояться!

Вернувшись вечером с работы, неугомонный Костя погнал нас осматривать последнюю отмеченную на карте точку. Находилась она на излучине реки, где вода разливалась широко, как озеро. Я от всей души надеялась, что на этот раз Костина теория выведет нас на тихий и спокойный лужок, но последние события убедительно напоминали, что закон подлости никто не отменял. Пресловутая точка потерялась на идиллически зеленой и подозрительно ровной поверхности, покрытой нежно-зеленой осокой, среди которой тут и там проглядывали низкие желтые цветы.

— Между прочим, это кувшинки, — пригляделась я. — Болотные.

Костя спустился, нерешительно поставил ногу на зеленый ковер, сделал несколько шагов вперед, и сразу увяз.

— Нет уж, с меня хватит, — мрачно заявил он и вернулся обратно.

Перед нами расстилалась болотная топь, искусно маскирующаяся под симпатичный лужок с редкими низкорослыми деревцами. Искомая точка располагалась где-то на ее просторах. Очевидно, по весне река выходила из берегов и полностью заливала прибрежные низины. Впоследствии вода отступала, оставляя за собой болото. Лезть туда в надежде что-то найти решился бы лишь полный дурак. Костина теория канула в трясину, а других у нас так и не появилось.

Теперь Костя исправно ходил каждый день на ферму, а Макс с головой ушел в ремонт дома. Пару раз они с Данилой доехали до райцентра, закупились стройматериалами. После этой поездки Макс долго ходил с круглыми глазами под впечатлением от цен и качества продукции отечественных производителей.