Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 34)
Петькина радость мне совсем не понравилась.
— В лесу, в лесу, — с нескрываемым злорадством кивнул он, пихая брата в бок.
Чтобы попасть в лес, надо было пересечь всю деревню. На пути ждало еще одно препятствие — по главной дороге двигалось коровье стадо, которое возвращалось с дневного выпаса.
— И здесь пробки, — с досадой проговорил Костя.
Коровы шли неспешно, чтобы не расплескаться, с сознанием важности своего долга: они несли молоко. Даже лепешки на дорогу шлепали, не теряя чувства собственного достоинства. Хозяйки выходили встречать буренок на дорогу, хотя многие коровы вполне самостоятельно сворачивали в сторону своих дворов. Пастух в неизменной шляпе, сопровождаемый все той же парой зубастых телохранителей, весело кивнул нам и важно прищелкнул кнутом на корову, задержавшуюся возле придорожной канавы общипать приглянувшийся кустик. Она оскорбленно брыкнула задними ногами и неожиданно лихим галопом догнала стадо. Затесалась в гущу товарок и пошла дальше в одном темпе со всеми, мирно прикрыв глаза и двигая жующими челюстями в такт шагам.
Шарик на этот раз осмелился облаять стадо, прямо как настоящая собака, правда, старался все-таки держаться поближе к моим ногам. А потом, к моему удивлению, не пошел за нами, а деловито свернул на тропинку, ведущую к дому Зинаиды, не реагируя на мой зов.
— Не волнуйся, он прекрасно ориентируется, — Макс потянул меня за руку. — До дома точно доберется.
— Да знаю я. Просто с его размерами так легко попасть в беду.
— Не волнуйся. В деревне все уже прекрасно знают, что это твой пес, и никто его не обидит.
— Ну да, наверное, — пробормотала я, и, уступив, пошла вместе с Максом догонять изрядно удалившегося Костю, поминутно при этом оглядываясь.
Едва заметная тропинка довела до леса и потерялась где-то в кустах. И если бы не диковинный GPS навигатор, между прочим, отечественного производства, непонятно с какой стати любезно предоставленный нам одним из братьев, у нас не было бы никаких шансов отыскать нужное место. Костя сверился с прибором и картой и решительно указал дальнейшее направление. Прямо в дремучую чащу. Мы с Максом с опасением переглянулись, но Костина спина уже мелькала среди стволов, и пришлось поспешить за ним.
В лесу царили сумерки и комары. Я никогда не слышала столь мощного комариного гула, исполненного истинного ликования, когда эти твари обнаружили таких аппетитных людей, которые сами, по своей воле, заявились к ним в логово и подали себя на ужин. Я сорвала ветку и принялась яростно ею отмахиваться, время от времени ухитряясь стегнуть себя больно, как хлыстом. Макс остервенело хлопал себя по кусаемым местам и тихо ругался на комаров с использованием образной лексики разной степени нормативности. Костя же непреклонно продвигался вперед, сверяясь с картой, навигатором, небом, и, кажется, время от времени проверяя, с какой стороны растет мох на деревьях. На комаров он то ли не обращал внимания, то ли они кусать его не осмеливались.
— Мы на месте, — внезапно заявил он и резко остановился.
Мы оказались в глубине самого настоящего бора. Со всех сторон нас окружали стволы деревьев, их кроны смыкались в вышине сплошным зеленым шатром. Под ногами был мягкий ковер из мха и прелых листьев. Лес тихо шумел, словно накрывал нас куполом, надежно отгораживая от внешнего мира. Даже пение птиц было приглушенным. И ни намека на близость человеческого жилья, хотя мы ушли не так далеко от деревни.
— Расходиться здесь опасно — можем заблудиться, — заявил Костя. — Давайте прочешем местность, двигаясь отсюда и забираясь по возможности в стороны. Друг друга из виду не теряем.
Макс обреченно кивнул и пошел вправо, его непрекращающееся ворчание служило прекрасным ориентиром. Я про себя решила от него не отходить, и пошла практически по его следу. Костя продирался через поросль молодых деревьев где-то поблизости, ломая сучья, как бегущий через чащу лось.
Я шла, уперев взгляд в землю, без особой надежды на находку, витая мыслями где-то далеко, как вдруг послышался вопль Кости, а за ним — громкий продолжительный треск. «Наверное, он и в самом деле на лося набрел. Или даже на медведя», — испугалась я. С ревом «Костян, держись!» Макс бросился на выручку. Я кинулась за ним. Не успела пробежать и сотни метров, как он затормозил, и я врезалась в его спину. К счастью, парень успел ухватиться за крепкий куст, иначе мы оба покатились бы вниз. Мы стояли на краю крутого оврага, раскинувшегося поперек леса. В него, очевидно, и скатился Костя.
— Костя, ты цел? — крикнула я.
Снизу послышался голос, крайне раздраженный, но вполне бодрый. Голос нехорошими словами помянул всех Федотовых, их навигатор, Заречье, и вроде как Рюрика. Мы с Максом облегченно рассмеялись.
Когда Макс помог, наконец, Косте выбраться из оврага, что было непросто — его края постоянно обрушивались, увлекая за собой и спасителя и спасенного, оба были в земле, мху и ветках, как лешие. Костя, вдобавок, ободрал щеку и руку, но, к счастью, дело обошлось без серьезных повреждений.
— Чертовы Федотовы, ведь они знали, что здесь непроходимый овраг, — продолжал возмущаться Костя.
— То-то они так ухмылялись, — дошло до меня.
— Я им еще поухмыляюсь! И навигатор их дурацкий треснул.
— А как же мы теперь из лесу выйдем? — тревожно спросил Макс.
— Спокойно, без паники. Уж из леса-то я вас выведу, — успокоил его Костя.
Он и в самом деле не зря сверялся с небом и мхом на стволах — очень скоро деревья стали редеть, а впереди появились отчетливые просветы. Мы приободрились и прибавили шагу, я уже предвкушала, как растянусь под одеялом в своей кладовке, с Шариком под боком, как вдруг моя правая нога провалилась сквозь землю. Лодыжку пронзила острая боль, которую сразу же сменил ледяной холод. Я даже пискнуть не успела. Хорошо еще, что от удивления я просто села на землю, а не стала выдергивать ногу, рискуя сделать еще хуже. Смекнув, что я не просто так отдохнуть присела, ребята подбежали ко мне и помогли осторожно вытащить сбежавшую конечность. Оказалось, я угодила в лесной родник.
— Теперь я точно знаю, что такое «ключевая вода», — попыталась пошутить я. Нога совершенно занемела от холода, и я с удивлением обнаружила, что в ней засел обломок кола, который вошел глубоко в мышцу икры. Мы не осмелились его вытаскивать, тем более что по мере согревания из раны стала сочиться темная кровь, а вместе с чувствительностью накатила боль.
— Тебе срочно нужен врач, — испуганно пролепетал Макс.
— Где мы врача найдем в этой глуши, да еще на ночь глядя, — нахмурился Костя.
— Тогда в больницу надо отвезти!
— Никуда не надо меня отвозить, — запротестовала я. — Помогите до бабки Насти добраться, уж она должна знать, что делать.
— Я бы не стал доверять деревенской знахарке, — поджал губы Костя.
— А я бы стала, — отрезала я.
Костя подхватил меня под руку, Макс подставил плечо с другого бока, и мы похромали в сторону деревни.
16. У КАЖДОЙ ЗНАХАРКИ СВОИ ПРИПАРКИ
Глядя, как Настасья деловито снует по избушке, греет воду, достает с полок и из ящичков какие-то травки и настойки, отрывает длинные полосы ткани от куска полотна, я удивлялась своему спокойствию. Почему-то я была абсолютно уверена, что с ногой все будет хорошо, несмотря на очевидную серьезность травмы. В голове всплывали смутные воспоминания, очень далекие, давно забытые. Такой же пахнущий травами полумрак, приглушенные причитания мамы за дверью, заботливая рука, втирающая мазь в мою ногу и спокойный и уверенный голос, размеренно заговаривающий жаркую боль, поднимающуюся от ступни и грозящую захватить все тело.
— На-ка выпей, — бабка сунула мне под нос плошку с дымящимся отваром. Я выпила, даже не спросив, что это. По вкусу и запаху — зеленый чай. Вьетнамский, по-моему.
Я улыбнулась и уже хотела поделиться этим открытием с Настасьей Осиповной, которая зачем-то окунула мою несчастную конечность в горячую воду, такую, что едва терпеть можно было, но обнаружила, что не могу и не хочу ничего говорить, а хочу откинуться в кресле и смотреть в закопченный потолок, слушая мерное бормотание знахарки:
«Что за странная присказка? Верно, заговор, чтобы кровь остановить», — лениво проплыла мысль, махнула хвостом и исчезла в темной глубине, которая качала меня на волнах, вниз-вверх, вниз-вверх, интригуя отсутствием дна. Интересно, а что там? Сейчас нырну поглубже и все узнаю. Вообще все узнаю!
— Ну все. Сейчас подорожник привяжу, а завтра утром повязку снимешь, — голос бабки Насти вернул меня, не дал утонуть в непознанном.
Подорожник?! Мне стало смешно. И стоило из-за подобной ерунды беспокоить пожилую женщину в столь поздний час? Подорожник я и сама могла бы приложить. Стоп, а куда палка из ноги делась? Когда бабка успела ее вытащить, причем так, что я и почувствовать ничего не успела?
Я непонимающе уставилась на лодыжку, на которой осталась лишь небольшая круглая ранка, на ведро с водой, красной от крови, и, наконец, на хитро усмехающуюся бабку.
— А как? — я не смогла полностью сформулировать вопрос, но выразила его лицом.
— После моего настоя дурман-травы я не то, что занозу вытащить, ногу бы тебе отрезать могла — ты бы ничего не почувствовала, — похвасталась она.