Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 37)

— Отрицательный результат — тоже результат, — не согласился со мной Костя. — Теперь мы знаем, что первая теория оказалась неверной, но никто не мешает нам строить новые. Вы только подумайте, много ли у нас было шансов, что ты в первый же день нашего пребывания здесь свалишься с коня прямо на камень с соколом? И камень с Громовиком ждал нас возле колодца неизвестно сколько столетий. Параллель словно сама направляет нас на верную дорогу. Мы нашли прямые указания на то, что сопровождало наше перемещение сюда, значит, сможем продвинуться дальше. Надо лишь быть внимательными и готовыми видеть и слышать.

Нам с Максом добавить было нечего, и мы дружно чокнулись кружками с квасом. Глядя поверх своей кружки, я заметила далеко в поле двух всадников на гнедой и серой лошадях. Они неслись во весь опор к реке наперегонки, с развевающимися волосами и гривами, не желая уступать друг другу. Услужливый порыв ветра донес до меня заливистый смех Дианы. Значит, все-таки нашел время… коня выгулять.

Костя проследил за направлением моего взгляда и одобрительно поцокал языком:

— А кузнец-молодец везде поспевает.

Я сердито глотнула чуть ли не полную кружку разом, поперхнулась и закашлялась. Макс заботливо похлопал меня по спине, а потом, ободряюще, по плечу.

После убедительных и оптимистичных Костиных речей (а особенно после лицезрения чудной верховой парочки) я была готова все выходные провести в поисках новых артефактов или даже готовых порталов, но, оказалось, запал нашего идейного лидера исчерпался вчерашней речью. Он заявил, что страшно устал за неделю и намерен посвятить выходные усиленному отдыху. Так как Костя был единственный из нас, кто в этом мире зарабатывал деньги, пришлось отнестись к его решению уважительно. Макс поддержал друга и тоже решил ничего не делать.

Я же не чувствовала себя достаточно уставшей и отдых казался мне незаслуженным. Моя неутомимая личность требовала направить энергию в нужное русло, дабы не возникало поползновений поискать приключений на ее заднюю часть. Поэтому я снова отправилась к бабке Насте.

По случаю выходного дня возле избушки скопилась целая очередь жаждущих исцеления от душевных и физических страданий. Я с трудом пробилась, объясняя возмущенным людям, что я не клиентка, а помощница.

Бабка суетилась возле печки. Как оказалось, суетилась она не по поводу наплыва клиентов, а из-за того, что Данечка сегодня позавтракать не успел и она спешно собирала еду, чтобы отнести ему в кузницу. В большую плетеную корзину летели пирожки, яйца, бутыль с квасом, жареная курица и прочая снедь, которая позволит ослабевшему внучку продержаться до обеда. Корзина уже начала предупреждающе трещать, когда Настасья остановилась и не стала дополнять продуктовый набор картошкой в мундире. Задумчиво взялась за ручку и только сейчас обратила внимание на ажиотаж во дворе.

— Ох ты, набежали, отбою нет, — проворчала она. — Катерина, может ты к Данечке сбегаешь, завтрак ему отнесешь?

В голове как будто зазвучал сигнал воздушной тревоги. Только не это! Ведь он сразу решит, что я ему навязываюсь. Немедленно припомнилась сцена из «Девчат»: Тося тащит на делянку комплексный обед из трех блюд.

— Боишься, что корзина развалится? — неверно растолковала Настасья мои колебания. — Да не волнуйся, я и не такое в ней таскала. Ну да ладно, сама снесу.

Бабка без видимых усилий подхватила корзину и направилась с ней к двери.

— Тогда ты народом займись, выдай там кому чего надо, — небрежно бросила она через плечо.

— Как это «займись и выдай»? — растерялась я.

— Ты же помогать пришла? Вот и помогай. Что где лежит, сама знаешь!

Я кинулась за ней. Да не готова я к исполнению обязанностей знахарки. Еще отравлю кого, вот будет история. А Настасья тем временем успокаивала заждавшихся клиентов.

— Катерина сейчас вас обслужит. Да-да, помощница моя. Все знает, все расскажет.

Я уже пожалела, что обставила свой приход с такой самоуверенностью. Получив от бабки подтверждение моей компетентности, селяне успокоились и переключили внимание на мою ошарашенную персону, застывшую в дверях. Разочаровывать столь страждущую аудиторию я не рискнула, и слова «не знаю», «не могу» и «боюсь» пришлось проглотить. Я мило улыбнулась и тоном девушки с ресепшен объявила:

— Кто первый? Проходите на прием!

Все оказалось не так страшно. Почти все клиенты были постоянными, и сами прекрасно знали, что им нужно. К тому же, теперь каждая коробочка и скляночка были подписаны и мною же расставлены по разделам: от боли в суставах и позвоночнике, успокоительное и снотворное, желудочное, сердечное и так далее. А когда очередная клиентка, довольно молодая женщина, смущенно попросила «средство, чтобы муж крепче любил», я ничтоже сумняшеся оборвала ярлык, на котором было выведено «для бодрости» и вручила его просительнице с известным предписанием: «по пять капель в питье перед сном, в течение недели». Надеюсь, дополнительная бодрость к ночи у охладевшего супруга поспособствует налаживанию семейных отношений.

Единственное, с чем я не смогла разобраться — это система оплаты. Все клиенты платили совершенно по-разному: кто полтинник, кто рубль, кто три. Было ли это установленной ценой, или все просто давали, кто сколько может и хочет, я не поняла. Во всяком случае, когда наконец вернулась бабка Настя, она осталась вполне довольна.

— Ай да Катерина, ай да молодец! Очередь уже вполовину уменьшилась, — похвалила она, мимоходом бросив взгляд в ящик стола на выручку. — А вдвоем мы с тобой и вовсе в два счета управимся.

Дальше и впрямь дело пошло быстро. Настасья успевала все — поздороваться, обсудить последние деревенские сплетни, поставить диагноз и выписать лекарство. На все про все — минут пять, не больше.

— Здравствуй, Семеновна!

— Здравствуй, Осиповна, — пожилая женщина с одышкой ищет, куда бы присесть и устраивается прямо на сундуке у входа. — Снова у меня давление скачет, сил нет. Да и сердце шалит: то стучит, заходится, то как будто вовсе останавливается.

— Вот тебе чай травяной, заваривай, да пей три раза в день, — говорила Настасья, не забывая просвещать меня, — Катерина, гляди: здесь боярышник — он полезен при высоком давлении и сердечной слабости. И календула в этом поможет, да и сон улучшит. Семеновна, поймали разбойника, который кур твоих извел?

— Где там! Сашка Кот приходил, сказал, что это хорек али куница, поставил капкан хитрющий, да без толку. Возвращаться-то теперь зверю незачем — пустой курятник.

— Неужто всех извел? — удивлялась бабка.

— Всех до единой, — горестно вздыхала Семеновна. — И ведь гад какой, не съел ни одной, а просто передушил, ради забавы.

— Настасья Осиповна, Митька мой заболел, — жаловалась усталая мать. — Горло болит, хрипит, сопли ручьем текут. Перекупался, паршивец этакий. Выздоровеет — такого ремня у меня получит.

Я невольно улыбнулась. Не этого ли Митьку мы встретили в наш первый день в параллели?

— Вот тебе бузина — пусть горло полощет. А потом завари малиновых листьев, да горячий отвар дай выпить, и пусть пропотеет как следует.

— Спасибо! Про Верку Панину слышали?

— Чего? Она вроде замуж собиралась.

— Собиралась, да не собралась. Лидка, сестрица ее младшая, из-под носа парня увела. Родной сестры не пожалела. Верка, понятно, ее теперь ни видеть, ни слышать не хочет. Тетя Паня плачет — и Верку жалко, и Лидку из дома не выгонишь: непутевая, а все же дочь.

— Здорово, Серега! Верно говорят, что брат-то твой давеча в колодец свалился?

— Мишка-то, верно, свалился, — ухмылялся Серега Кудряш, у которого кудрявой была не только голова, но и борода.

— И чего, сильно расшибся?

— Да что ему сделается, пьяному-то! — веселился Кудряш, хлопая себя по колену. — Протрезвел в холодной воде и стал на помощь звать. Бабы перепугались — решили, в колодце водяной завелся.

— Вот ведь чертяка, — смеялась бабка. — А ты-то зачем пожаловал?

— Да помнишь, ты мне в прошлый раз настоечку одну давала, очень она мне на пользу пошла, — промямлил бородач, смущенно почесывая шею и косясь на меня. Получив желаемое, просиял и протянул заготовленную в кулаке купюру.

— Многовато будет, — усмехнулась Настасья.

— В самый раз, — замахал руками Кудряш, и уже в дверях признался: — Это от супружницы моей.

Мы уже собирались пить чай, когда заявился последний запоздавший клиент. Это был тот самый печально известный Валерка Мухомор. Был он мужик высокий, нескладный, с добродушным лицом, и с извечным видом «хотел как лучше, а получилось…» Прямо от дверей он принялся делиться своими горестями:

— Совсем я животом измаялся, Настасья Андревна. Как в поговорке: то понос, то золотуха. И крутит, и крутит, будто кишка кишке бьет по башке. А жрать при этом хочется постоянно. Ем, ем, а толку никакого, не в коня корм, только тощаю. А то запоры мучают. Сижу, сижу, и ничего!

Он сокрушенно помотал головой, и только тогда заметил, что знахарка была не одна. Как он сконфузился — это надо было видеть. Покраснел так, что чуть дым из ушей не пошел. Уставился в пол и явно был бы рад провалиться сквозь землю.

— Ну, Катерина, какой диагноз поставишь? — профессионально поинтересовалась бабка Настя. — Валер, это моя помощница, знаком с нею?

Мухомор часто закивал, все еще не решаясь поднять глаза.