Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 39)

— Э-э юная девушка? — рискнул предположить Макс.

— Угадал! — кровожадно подтвердил Костя. — Но человеческие жертвы давно не в моде, их заменили прыжками через костер. А вот совокупление со случайным так называемым «суженым» — это то, что надо. Во имя общего плодородия, так сказать. Так что, Катя, поздравляю с приглашением на оргию!

— Большое спасибо за интереснейший экскурс в историю языческих праздников, — вежливо поблагодарила я. — Но, сдается мне, твой рассказ несколько однобок. Мама рассказывала, что Купала — веселый деревенский праздник. Пели песни, через костры прыгали, водили хороводы. И никаких оргий.

Костя лишь сочувственно хмыкнул в ответ: мол, мое дело предупредить, твое — сделать выводы.

Домой я вернулась, терзаемая еще большими сомнениями. Непонятные отношения Данилы с Дианой, Варькины сплетни, и Костины рассказы о пикантной стороне Купальской ночи начали побеждать желание вообще куда-либо идти. Может, сказаться больной и спокойно проспать всю эту грешную ночь в своей уютной кладовочке?

И есть еще один наиважнейший вопрос. ЧТО МНЕ НАДЕТЬ?

Покопавшись в недрах шкафа, хранящего предоставленный Зинаидой секонд-хенд, я вытащила синюю юбку-клеш и белую блузку с синими же оборочками. Думаю, вместе они должны выглядеть довольно неплохо. Надо только погладить.

К моему удивлению, Зинаида вовсе не занималась тем же чем и я — то есть выбором наряда для праздника, а сидела и смотрела телевизор. Насколько я успела заметить, телевидение и интернет в деревне особым спросом не пользовались. Наверное, потому что ежедневные сплетни в режиме он-лайн были куда интереснее любого постановочного ток-шоу, да и заботы по хозяйству летом скучать не давали. Старенький Зинин телек, заботливо накрытый кружевной салфеточкой, давно уже облюбовала кошка. А тут глядите-ка — салфетка откинута, сердитая кошка сидит на столе, демонстративно развернувшись спиной, а хозяйка озабоченно смотрит какой-то детективный сериал.

— Зинаида Алексеевна, можно у вас утюг попросить? — нерешительно окликнула я ее, сжимая в руках одежки.

— Зачем это? — резко обернулась она.

— Юбку погладить, чтобы на праздник идти, — робко объяснила я. — А вы разве не пойдете на купальскую ночь?

— Ну вот еще! — Зинаида вновь сердито уставилась на экран. — Я на эти бесовские празднования никогда не хожу. И тебе не советую.

— Меня Данила пригласил, — совершенно растерялась я. Постояла, развернулась и пошла, а что еще оставалось делать. Может, у бабки Насти утюг найдется?

— Утюг на кухне под столом. Гладильная доска за буфетом, — донеслось из комнаты. — И можешь надеть мои белые босоножки.

Несмотря на все ухищрения времени, вечер все-таки наступил. Взволнованная, с колотящимся сердцем, я бросила на себя последний взгляд в зеркало. М-да. Глаза блестят, щеки горят, волосы растрепанные. Вылитая ведьма, собравшаяся на шабаш на Лысой горе. Довольно симпатичная, надо признать — эта бесовщинка в облике на удивление мне шла. Блузка с оборками и пышная юбка удачно дополняли облик — не хватало лишь чулок в полоску и метлы. И тут, как по сценарию классического ужастика, раздался тихий стук в окно. «А вот и искуситель явился», — подумала я. Прижала ледяные ладони к горячим щекам, схватила Шарика и обняла его, чтобы успокоиться. Шарик ободряюще лизнул меня в щеку.

— Спи, не жди меня, — шепнула я ему. — И пожелай мне удачи… Не знаю, правда, в чем…

Шарик послушно лег на кровать и свернулся калачиком, посмотрев на меня серьезно и спокойно. Что бы ни случилось, он будет меня ждать, создавая в этом крохотном пространстве мой личный уголок домашнего уюта и безопасности. «Мой дом — это место, где меня ждет моя собака», — подумала я, и эта мысль, как ни странно, придала мне спокойствия. Я ведь всегда могу вернуться домой, если что-то пойдет не так. Ну и пусть Данила не для меня — весь этот мир не для меня. Тем не менее, я здесь, и пойду на праздник — хотя бы из любопытства, потому что крайне сомневаюсь, что мне когда-нибудь еще представится возможность провести подобную ночь с подобным мужчиной.

Он ждал меня у крыльца, почти неразличимый в сумерках.

— Ты потрясающе выглядишь, — произнес он.

— Разве ты что-то здесь видишь? — улыбнулась я.

— Да, я в темноте вижу, как кошка, — то ли в шутку, то ли всерьез ответил Данила. — Но здесь не так уж и темно, просто у тебя глаза еще не привыкли.

Действительно, ночь была светлая. Не такая белая, как в Питере, а скорее, голубая. В этом призрачном свете весь окружающий мир выглядел совершенно по-другому. Очертания предметов размывались, терялись, и можно было запросто принять придорожный камень за притаившегося зверя, а висящее на веревке белье — за привидение.

На самом высоком холме у реки уже горел большой купальский костер, он был виден издалека. Когда подошли поближе, я разглядела рядом с ним и другие, поменьше.

По дороге мы повстречали бабку Настю, которая бодро семенила с корзинкой в руке и огромным рюкзаком за спиной.

— Настасья Осиповна, куда это вы на ночь глядя? — удивилась я.

— Так нынче же самая пора травы целебные собирать! Они на Купалу в самую силу входят. Одни надо ночью успеть собрать, другие — по утренней росе.

— А как же вы одна все донесете? Давайте, мы с Данилой вам поможем! — неуверенно предложила я.

— Как донесу? Да как всегда! — пробурчала она, хитро взглянула на нас из-под бровей и с улыбкой добавила. — Вам, молодым, сегодня положено на венках гадать да через костры прыгать, чтобы урожай богатым был, а не со мной, старухой, в земле копаться. Идите, да на славу повеселитесь. И не забудьте поутру росой умыться — купальская роса целебная, здоровья и красоты придает.

Молодежи возле костров как раз и не обнаружилось — незамужние девушки уже ушли на реку, гадать на венках, парни — с шутками и прибаутками ждать их неподалеку. Хотя, наверняка, сердца екали и у тех, и у других.

— А как гадают на венках? — полюбопытствовала я.

— Точно не знаю, — пожал плечами кузнец. — Венок со свечой ставят на воду, и вроде бы если он поплывет, то быть девице скоро замужем, а потонет — значит, в этом году свадьбы не будет.

— А по манере плавания венка характер будущего мужа определяют? — рассмеялась я.

— Может быть и так, — улыбнулся Данила. — А где твой венок?

— А я не умею венки плести. И в гадания не верю.

Возле костров на бревнах сидели замужние женщины и отцы семейств. Мужчины пили пиво, вели неспешные разговоры, хохотали. Их жены встретили нас с жадным любопытством.

— Данила, Катерина, идите к нам! — принялись они наперебой зазывать нас. — Сюда, сюда садитесь.

Мы устроились в одном кругу с братьями Федотовыми. Иван Федотов, как новоиспеченный семьянин, гордо сидел рядом со старшими братьями, неспешно попивая из кружки и солидно кивая. Он явно был доволен своему переходу в ранг «старших», тогда как его молодая жена так и крутила головой, прислушивалась к доносящимся от реки взрывам смеха и чуть не подпрыгивала на месте от любопытства.

Мне вручили стакан с уже знакомым домашним пивом, но, наученная горьким опытом, я едва пригубила его. Сидела рядом с Данилой и смотрела на темную ленту реки, утекавшую в сторону заката. Вот на воде зажглась звездочка. Я перевела взгляд на небо, но там звезд не было. Это отправился в путешествие по течению первый венок с горящей свечой. За ним последовал еще один и еще, и постепенно река наполнилась огнями. Не иначе как потенциальные невесты знали секрет, как сделать свои венки непотопляемыми. Но картина была завораживающей.

Женщины у соседнего костра затянули песню, красивую, но печальную — про девушку, которой ее возлюбленный поклялся в вечной любви, а потом бросил. С горя она утопилась, а на купальскую ночь явилась неверному в образе русалки и завлекла его за собой в реку. Ждало ли утопленников на дне совместное счастье, осталось неизвестным, так как вернулись настоящие девушки, веселые и шумные, сопровождаемые компанией еще более шумных парней. Среди них я заметила Макса с Костей и помахала им рукой. Макс ответил, а Костя сделал вид, что смотрит в другую сторону. Ему, наверное, эти народные традиции казались смешными и примитивными. Зачем же тогда он вообще пришел?

Я крутила головой, высматривая знакомых. Варвара, в длинном белом платье, с венком в распущенных волосах — вылитая русалка. А вот и Диана, тоже с распущенными волосами, в шелковом сарафане с потрясающей вышивкой, но хмурая. На Данилу она едва взглянула, он же как будто вообще ее не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Семен Федотов увидел в компании молодежи Никиту и нахмурился. Указал на него Петру, тот поднялся, подошел к младшему брату и что-то сказал ему коротко и сердито. Парень принялся было возражать, но, как я уже успела убедиться, в этой семье старший был всегда прав. Петр повысил голос, показал рукой в сторону деревни и Никита, понурившись, побрел в указанном направлении. Странно. Молод еще в подобных праздниках участвовать? Или наказан?

— Я отойду на минутку, — шепнул мне на ухо Данила и вскочил с места. Догнал Никиту, перебросился с ним парой слов, ободряюще хлопнул парня по плечу и вернулся ко мне.

— Пойдем, — он протянул мне руку и помог встать. — Сейчас все начнется.

— Что начнется? — с подозрением осведомилась я.