Ольга Петрова – Гори, гори ясно! (страница 16)

— Прости, больше ничего нет! — я растерянно развела руками.

Конь со вздохом взял предложенный кусок, сжевал его с разочарованным видом, бесцеремонно толкнул меня плечом, проходя по тропинке и порысил вниз по пологому склону. Я проследила за ним взглядом и увидела одинокое строение, из окон и трубы которого валил сизый дым. Видимо, это и была кузница. Или баня. Хотя, судя по перезвону железяк, все же кузница, на шлепанье веников не похоже. А вон и дверь нараспашку раскрыта.

Я подошла, осторожно заглянула внутрь и сразу отшатнулась — жар был и впрямь как в парилке. В полумраке, разбавленном лишь светом горнила печи, четким силуэтом выделялась фигура кузнеца, и фигура была знатная. Мускулистые руки, широкие плечи, подтянутый живот. Голый торс блестел в красных отблесках бесовского пламени, отчего мускулы казались еще более рельефными, а ниже пояса одежда была представлена… одним кожаным фартуком? Ах нет, воображение разыгралось, брюки тоже присутствовали. Мужчина достучал молотом по раскаленной железке, определенно напоминающей меч, и опустил ее в воду. Послышалось яростное шипение. Кузнец вытер пот со лба, одновременно убирая выбившуюся на глаза прядь волос, и тут заметил восхищенную публику в моем лице. Улыбнулся, сверкнув зубами, но ничего не сказал. Спокойно убрал инструменты, вынул меч из воды, обтер его, отложил в сторону, снял передник, подошел к бадейке с водой, ополоснулся. Потом сдернул ремешок, стягивающий волосы в хвост на затылке, встряхнул ими, тот в точь как тот жеребец гривой, и уверенной походкой направился ко мне.

— И что это за явление природы в моей кузнице? — спросил он, щуря на свет такие подозрительно знакомые серо-голубые глаза. Да это же…

— Этого не может быть! — выпалила я.

— Чего не может быть? — заинтересовался парень.

Мысли в моей голове заметались с беспорядочностью броуновского движения. Это был Даня, и в то же время этот кузнец-молодец не мог быть Даней. Бесцветный ежик волос непонятным образом превратился в густую пепельно-русую гриву до плеч, глаза без очков сверкали уверенным задором, а фигура — нет, ну на голову, допустим, можно парик надеть, линзы какие-нибудь с блеском вместо очков нацепить, но, чтобы вырастить такую мускулатуру, субтильному художнику пришлось бы как минимум полгода не вылезать из качалки. А может, стероиды, или что там еще употребляют для быстрого роста мышечной массы? Да что за бред, я ведь только утром его видела: хлюпик — хлюпиком. А может, это не настоящие мышцы, а такой супергеройский резиновый костюм для розыгрыша?

Последнюю мысль мозг вытолкнул, как добровольца на вражеский дот, видимо уже не надеясь ни на какое разумное объяснение. Руки восприняли мысль как команду к действию и потянулись к объекту, дабы на ощупь помочь разобраться с тем, с чем не справились глаза и разум. Объект такой оборот событий живо поддержал и придвинулся поближе, конечно же, чтобы мне было удобнее. А еще он приобнял меня одной рукой за талию, а другой — пониже талии, тоже явно с исследовательской целью. Вышеупомянутая мускулатура была теплой, влажной и абсолютно натуральной. Это был не Даня, вернее не тот Даня, которого знала я. Я отскочила от него и пролепетала:

— Извини…те!

— Да ничего, я не обиделся, — усмехнулся кузнец и прислонился спиной к двери, скрестив на груди руки.

— Я от Настасьи Осиповны, мы с друзьями заблудились, а она сказала — вы в город собираетесь, — сбивчиво объяснила я.

— Археологи? — уточнил парень, похожий на Даню.

— Ага, — подтвердила я, прекрасно осознавая, что глазею на собеседника совершенно неприличным образом, но ничего поделать с этим не могу. Пришлось отвернуться, чтобы собрать мечущиеся мысли и включить голову.

— Так вы действительно сможете нас до вокзала добросить? — я решила перейти к насущным вопросам.

— Да, я заказ в Питер вечерним поездом отправляю, могу вас захватить, — подтвердил кузнец.

Даже не глядя на него, я чувствовала на себе его взгляд, и мне было страшно неудобно от того, что я в перепачканной одежде, с грязными сбившимися волосами. Рядом с таким мужчиной хотелось быть амазонкой со струящимися локонами и в кожаном костюме. Так, не о том я думаю, совершенно не о том.

— Мечи и кольчуги? — неловко пошутила я.

— Именно так, — подтвердил парень, и, видя мою растерянность, объяснил, — Заказ от общества исторической реконструкции.

Я облегченно вздохнула — хоть этому имелось разумное объяснение. С подобными заказами кузнец вполне имеет право на существование в двадцать первом веке. А ведь есть еще ворота, каминные решетки и прочие модные в частных домах кованые предметы обихода, вспомнила я, запоздало сообразив, кто является автором затейливой калитки перед бабкиным домом и флюгера в виде кошки.

— Бабушка сказала, вас вроде трое? А остальные где? — поинтересовался кузнец.

— Она их щами задержала, — фыркнула я. — Мы же весь день… плутали… Проголодались.

— А ты, значит, на диете? — усмехнулся парень, прошел в кузницу и начал там грохотать железом.

Я вспомнила, как охарактеризовала меня «бабушка», промолчала и вошла за ним внутрь, с интересом оглядываясь. Чего там только не было! В отличие от моих представлений, инвентарь кузницы не ограничивался наковальней и молотом. Хотя одних молотов там было несколько десятков — от маленьких, вроде тех, которыми стучат по коленкам невропатологи, до огромного, на вид абсолютно неподъемного. По стенам в идеальном порядке были развешаны разнообразные клещи, зубила и прочие инструменты, о названии и назначении которых я могла лишь догадываться. А потом мой рассеянный взгляд упал на стопку газет, лежащих возле горнила, видимо для растопки. Упал и не смог оторваться. На первой странице верхней газеты я увидела жирный заголовок: «Свадьба наследника российского престола назначена на осень». Стены кузницы поплыли перед моими глазами. Я судорожно схватила газету, пробежалась глазами по первым строчкам: Свадьба цесаревича Константина Михайловича Романова и австрийской принцессы Марты Луизы Лотарингской состоится в сентябре… Венчание в главном соборе столицы… Исаакиевском?! Я бросила отчаянный взгляд на дату: март этого года. Нашего этого года.

— А какое сегодня число? — спросила я кузнеца, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Пятнадцатое, было с утра, — весело ответил парень, который тем временем деловито паковал мечи, шлемы и прочие предметы рыцарского облачения в диковинного вида чехлы. — Месяц, год и тысячелетие интересуют?

Я рассмеялась, только смех вышел несколько нервным, поэтому сделала вид, что закашлялась.

— Подожди меня снаружи, здесь трудно дышать с непривычки, — посоветовал мне кузнец. — Сейчас, я все соберу, потом заедем за твоими друзьями и отправимся в дорогу.

Да уж, свежий воздух мне точно не помешает. Я быстро схватила газету и засунула ее под кофту. Вышла на улицу, щурясь от яркого солнца, и обессиленно прислонилась к бревенчатой стене. В голове одна безумная теория сменяла другую. Ладно, будем действовать исходя из имеющихся фактов и текущей ситуации. А ситуация такова, что ехать в город нам нельзя. Если уж за время нашего блуждания Заречье изменилось до неузнаваемости, то боюсь даже представить, каким предстанет перед нами родной город, который уже успел вновь переквалифицироваться в столицу, причем престольную. И факт встречи двойника Дани наводил на мысли о существовании и наших двойников тоже, и о вероятности с ними повстречаться. А это, как известно, чревато нарушением пространственно-временного континуума и разрушением вселенной. Правда, эта истина запомнилась мне из фантастической классики, но рисковать все равно не хотелось. Привычные законы мироздания рушились на глазах, и приходилось на ходу выстраивать новые.

Кузнец тем временем выволок свои баулы и протянул мне руку.

— Мы же не познакомились. Данила.

— Катя, — представилась я обреченным тоном, пожимая широкую ладонь.

9. УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ (НО НЕ ВСЕГДА)

Загрузив рыцарское снаряжение в потрепанный джип непонятного происхождения, Данила усадил меня на пассажирское место и вырулил на дорогу. За те три минуты, пока мы ехали до дома Настасьи Осиповны, подпрыгивая на ухабах, я судорожно пыталась сообразить, что же делать дальше. Надо как-то дать понять ребятам, что мы не можем сейчас покинуть Заречье, и пресечь на корню эмоциональные изъявления их вполне логичных возмущений. И еще предупредить, чтобы не удивлялись тому, что бабкин внук-кузнец оказался харизматичным двойником нашего знакомого художника. А уж потом, в более спокойной обстановке, попытаться вместе осмыслить то, что за полдня нашего блуждания в лабиринте в России непонятным образом произошла реставрация династии Романовых. А город, в котором стоит Исаакиевский собор, вновь обрел статус столицы. И все это, вкупе с возродившимся Заречьем, заставляет поверить в то… Нет, тут точно нужен коллективный разум.

Как только мы остановилась возле бабкиного дома, я выскочила из машины и бегом шмыгнула в калитку.

Костя с Максом все еще сидели за столом, сытые и довольные, и уходить не торопились. Бабка громыхала посудой за печкой. Я бросилась к ребятам.

— Нам ни в коем случае нельзя уезжать, — на одном дыхании проговорила я. — Некогда объяснять, так что поверьте мне на слово. И ничему и никому не удивляйтесь. Потом все объясню.