Ольга Пашнина – Ученье – свет, неученье – смерть (страница 39)

– Джульетта! – взмолилась гадина. – Мы же были подругами!

– Это когда ты надела резиновое платье и обжималась в чулане со всадником? Или когда делала мне мелкие пакости? Ой, вспомнила! Это когда ты меня чуть не убила!

– Джульетта-ы-ы-ы!

– Ням-ням, Нина, ням-ням.

Было довольно сложно уворачиваться от тентаклей и торжествовать одновременно.

Только…

– Ладно, – вздохнула я. – Отправлять врагов к Аиду – прерогатива Голода.

Был только один способ спасти Нину.

– Отвлекай щупальца, – велела я Софии.

Облетела предательницу и, извернувшись, расстегнула молнию на ее джинсах.

– Ты что делаешь?!

– Да не боись, ты меня не привлекаешь. Вылезай из штанов!

– Что-о-о?!

– Нинка, выбирай, или штаны, или желудок Барсика, я два раза не предлагаю.

Нам с Софией стоило немалых трудов отбуксировать Нину на берег и не попасться тентаклям. У моей заклятой подружки не осталось ни косы, ни сил, ни – я мерзенько захихикала – штанов. Зато носочки веселенькие, с единорогами.

– Пожалуй, это победа.

– Безоговорочная, – добавила Софи.

Низкий гул нарастал постепенно. Сначала он ощущался как слабая вибрация, потом земля под ногами заходила ходуном. Макс и Голод стояли друг напротив друга с мечами, охваченными пламенем. Каждый удар меча о меч рождал мощный подземный толчок. Над их головами полыхали молнии, и каждый раз я слепла на несколько секунд после вспышки.

Я вскрикнула, когда Макс пропустил удар и оступился. Голод размахнулся, чтобы добить, папа – я видела это все словно в замедленной съемке – рванул другу на помощь. Но я успела первой. Как и тогда, в мире смертных, наотмашь метнула косу.

– В яблочко!

Всадника не убить вонзившейся в спину косой, а вот разозлить – запросто. Голод повернулся, и в его глазах я увидела настоящий пылающий ад. Меня сбило с ног сгустком яростной магии. Последнее, что я запомнила, – как лечу со скалы в воду, прямо туда, откуда тянулись ко мне длинные мерзкие щупальца.

– Джульетта Мор! – орал на меня диплом. – Вы приговариваетесь к заключению в Академии смертей длиной в ВЕЧНОСТЬ!

Я заорала и… проснулась.

– Фух, она жива.

– А вдруг у нее амнезия?

– Джульетта, – надо мной нависла Софи, – ты помнишь, кто я?

– Заноза в заднице, – хныкнула я. – Сколько мы вчера выпили?

Чьи-то руки усадили меня и прислонили к холодному… камню?

– Ой, – пробормотала я.

– Ой, – передразнил Макс. – Я тебе что сказал? Где сидеть?

– Да ладно тебе, если бы не Джули, Голод бы тебя достал, – указал Харон.

– Я убила Голода?

– Технически его убил Макс, – ответил мне отец. – Но, думаю, твой бросок войдет в анналы истории.

Я потрясла головой, чтобы мысли перестали хаотично вырываться наружу. Сложно вот так вспомнить, что произошло, когда тебя снесло ударной волной прямо в воду. И когда в твоих волосах запуталась мелкая рыбешка.

– Так что, это все?

Оглядела присутствующих, пересчитала всех своих. Папа, немного потрепанный, но живой. Макс без рубашки, с царапиной на идеальном торсе. Лора со ссадиной на скуле. Харон с веслом, и я очень надеюсь, что это просто краска облупилась, а не кровь на нем засохла. Аид, София, четкий всадник, Война, парочка студентов из академии. Поодаль сидел бледный и замученный Анастас, рядом с ним мрачно взирала на присутствующих связанная Хелен. Я не удержалась и показала ей язык.

Макс засмеялся.

– Вот она, наша девочка. Мы уж думали, ты не очнешься.

– Кто меня спас?

– Кракен и частично Макс, – ответил отец. – Кракен заборол зверушку, а Макс вытащил тебя из воды.

– А те щупальца – это?..

Харон подтвердил мои худшие подозрения:

– Кронос тянулся из бездны. Голод бросил почти все силы, чтобы приоткрыть врата в Тартар. В надежде, что зов Хелен довершит начатое.

– Никогда в жизни больше не закажу одноименный соус.

– Где труба? – спросил Макс.

– Кракен спер. Вазу из нее сделает.

– Хорошо. Давайте-ка уйдем отсюда и все насущные вопросы будем решать в академии. Зря, что ли, мы ее укрепляли?

На папу и Харона возложили ответственную миссию: доставить в академию пленников. Всех предателей еще будут судить, Аид уже потирает в нетерпении ручки. За попытку использовать его царство в организации конца света он живьем шкуру спустит со всех причастных. Жалко его, предательство Персефоны оказалось болезненным.

Я специально дождалась, когда всех уведут, чтобы насладиться моментом своего триумфа. Нехорошо, наверное, испытывать удовольствие, видя, как мокрая и грязная Нина в трусах неловко пытается натянуть выданный отцом балахон. Но я радовалась, что эта коза получит по заслугам. Как и Хелен, которую женская ревность толкнула на предательство обоих миров.

Одно у Голода не отнять: он умело использовал все пороки, мечты и обиды, чтобы добиться своего. Умело направил тщеславие Алибека, по полной программе выжал зависть из Нины, сыграл на чувствах Персефоны. И у него бы все получилось, если бы Макс не рискнул и не принял мою идею с побегом Хелен. И если бы Аид не заставил Персефону слить нам подробности их соглашения.

Наверное, скоро все придет в норму.

Второй раз я возвращалась в академию компрометирующим способом, только на этот раз даже идиот бы понял, что на руках у Смерти я еду неспроста. И плевать, зато меня не пережевал гигантский осьминог… то есть Кронос.

Жуткая в бездне, должно быть, радиация: я-то представляла владыку титанов человеком.

В кабинете Макса я отрубилась на диванчике, пока он решал организационные вопросы. Проснулась только от негромких голосов и, открыв глаза, возмутилась:

– Могли бы разбудить, прежде чем секретничать!

– Прости, – улыбнулась Лора, – ты так сладко сопела, что рука не поднялась тебя будить.

Для такого количества народу кабинет был ужасно мал. Папа и четкий расположились на полу, там же невозмутимо парила вейп-бабушка. Офелия сидела в кресле Макса, чрезвычайно довольная этим фактом, на боковушку присела Лора. Из ближайшей аудитории притащили стулья для остальных, а у меня в ногах расположилась мама.

– А чего не позвали троюродного племянника старшего брата двоюродной тети? Ему наверняка тоже интересно, – пробурчала я. – Чего вы не расходитесь по домам?

– С утра много дел, – сказала Лора. – Мы решили обсудить все здесь. И не тревожить тебя. Хочешь сосисок? Они честно не из столовой, это твоя бабушка принесла.

– И джина ей! – хриплым голосом добавила бабушка.

– Мельпомена, ты не могла бы не курить? – попросил Макс.

– Это пар! На девяносто пять процентов безопаснее дыма, законом не запрещен, парю где хочу!

– Вот сейчас будешь парить за дверью, ясно?

Я села и потянулась. Из последствий полета только головная боль – слабая, будто перебрала накануне с игристым, напряжение в шейном отделе (я заслужила массаж?), ну и больное горло. Хочется верить, что водичка в Стиксе чистая и меня не будет полоскать всю неделю.

Макс тут же сел рядом и по-хозяйски закинул руку на спинку дивана. Ну и пусть, с ним мы поболтаем отдельно.