Ольга Пашнина – Ученье – свет, неученье – смерть (страница 41)
– То есть я, Макс, в обычном своем состоянии тебя не привлекаю?
– Не уверена…
Пришлось ему меня поцеловать.
– Все еще не очень.
И еще разок.
– В принципе брови у тебя ничего.
– Джули, у меня времени до обеда, я не успею стать красивым такими темпами.
– Тогда будь каким обычно, – хмыкнула я и сама потянулась целоваться.
– Я тебе это припомню.
Потом мы целовались и, возможно, немного больше. Но об этом не расскажут в книге приключений Джульетты Мор, потому что истории, как она не облажалась, не поставила мир на границу катастрофы и не вляпалась в очередную историю, никому не интересны.
А вот истории о том, как после победы над злодеем герои живут дальше, продаются намного лучше.
Я сидела в гостиной и в сотый раз зубрила конспект. Кот сидел на спинке дивана и облизывал лапу. Макс ходил по дому, записывал тезисы для конференции и совсем немного издевался над собственной невестой.
– Хочешь, я введу режим чрезвычайной ситуации? И мы перекроем все подходы к академии. А на Харона повесим мигалку.
– Хочешь, я завалю диплом в третий раз и все студенты будут смеяться, что ты женишься на неудачнице?
– Ты не завалишь диплом. Ничего сложного в открытой лекции на глазах у комиссии нет.
Мамочки, теперь меня тошнит от ужаса.
Да я не понимала собственного счастья! Бегать за восставшим покойником? Легко! Разыскивать ополоумевшего сектанта с трубой? Да как нефиг делать!
Но почему им пришло в голову заставить меня вести последнюю пару перед всем курсом? Да лучше бы я вечно была студенткой!
Так, стоп, перебор. Я не настолько волнуюсь.
– Все будет нормально. Три важных дела, потом две недели подготовки к свадьбе – и мы летим в Эркатор. Лично меня уже захлестывает ностальгия. Помнишь тот отель, где мы ждали Джереми?
– Помнишь ту тишину, когда я завалила диплом? Дай мне, пожалуйста, пару часов тишины! Я должна готовиться!
Три важных дела, да. С утра слушание Хелен. Ее судьба решилась просто: она отрабатывает наказание за предательство, семь месяцев общественных работ, а потом суд рассмотрит ее дальнейшую судьбу. Исключат ее из академии или нет, мы уже вряд ли встретимся в одной аудитории.
Потом у меня непосредственно защита диплома: открытая лекция для студентов первого курса. Я дрессировала их почти три месяца! И если хоть одно дерево сорвет мне пару, то остаток своей бессмертной жизни оно будет умерщвлять колорадских жуков, прогуливаясь по полям-огородам с жестяной банкой из-под тушенки.
Грозно получилось? Это я им сказала. А Макс выдал мне целую лекцию на тему «Угрозы как самый малоэффективный метод мотивации». И пошел спать на диван, потому что мне снова приспичило повторить план лекции, а спать под мой бубнеж практически невозможно.
Ну и вишенкой на торте будет зачет. Раз уж именно я вела теорию смерти весь год, то мне и принимать зачет. Отстреляюсь с открытой лекцией, а потом застрелюсь от осознания бесполезности вливания знаний в чугунные головы.
Вечером напьюсь.
Тихий семейный вечер.
Давно мне пришла в голову мысль, что с рождением детей у разумных существ меняется мозг. А именно: в нем появляется участок под кодовым названием «кнопка “Непорядок”».
Например: ты сделала уроки, погуляла с собакой, убралась в доме и только прилегла на кровать, как у мамы в голове загорается эта кнопка. И тут же дом наполняется истошным криком, призывающим тебя на срочное спасение матери, утопающей в домашних делах. На деле ты сортируешь по датам старые газеты, чистишь тапочки для гостей или любым другим способом тратишь время, которое могла бы проспать.
Вот и сейчас все было тихо и мирно. Я готовилась к диплому, Лора – к декрету, София одновременно вынашивала ребенка и планы по завоеванию аспирантуры. Что могло пойти не так?
В моей семье – все.
Стук в дверь в половине одиннадцатого ночи может вызвать только недоумение, но когда я шла открывать, то еще надеялась, что это будет Феликс или Война. На худой конец отец не выдержит волнения перед защитой любимой дочурки и решит скрасить вечерок в обществе старого друга, но нет.
На пороге в обнимку с вещами оказалась Офелия.
– Ты что здесь забыла, сопля?
– Мама с папой еще не помирились, а бабушка уезжает в турне по миру смертных со своей труппой. Мне сказали, что я поживу у вас.
– Ребенок? Нет, мы, конечно, живем вместе с Максом и даже планируем пожениться, поэтому появление отпрыска в доме вполне ожидаемо. Но со временем! И почему я пропустила первые пятнадцать лет его жизни? Аисты совсем обленились и стали рассылать детей почтой?
– На то и расчет, – хмыкнула Фели, по-хозяйски располагаясь в гостиной, – в отличие от младенца, я везде залезу и меня звуками погремушки не отвлечешь. Буду блюсти нравственность в этом гнезде разврата. Хотя если ты взяла с собой ту пижаму с божьими коровками, то работы мне не найдется. Дядя Смерть!
Отпихнув меня, сестрица побежала обниматься с Максом. С каждым годом делать это непосредственно все труднее и труднее, но Офелия Мор не из тех, кто быстро сдается.
Мало мне было Хелен. Та хоть не шастала по дому, а генерировала неприятности на расстоянии. Офелия – это не неприятность. Это целая матрешка неприятностей! Из одного подростка вырисовываются следующие проблемы: разместить, накормить, развлечь и проследить, чтобы дите не отправилось развлекаться самостоятельно.
А не то лялька получится не у той сестры.
Поздний ужин прошел в угнетающей атмосфере. Офелия дулась, что я не разрешила ей ходить по дому в уличной обуви и заставила переодеться, а Макс…
– Джульетта! Ты подавишься, если не перестанешь хихикать.
Причем это прозвучало не заботливо, а скорее угрожающе. Я поспешила запить кусок мяса вином.
Очевидно, подростковый кризис у Фельки еще не прошел, потому что она так и не изменила своим пристрастиям к яркой косметике. Темно-синяя помада, возможно, и смотрелась несколько экзотично, но тут я сестру понимала, иногда тоже накатывало желание сотворить с внешностью что-нибудь эдакое.
Проблема заключалась только в одном: этими же синими губами Фели как следует расцеловала Макса в щеку. И теперь на нем красовался синяк в форме губ.
– Да как стереть эту дрянь?! – Макс с усилием тер отпечаток влажной салфеткой, но добился лишь того, что синяк превратился в некое подобие кровоподтека.
– Теперь комиссия решит, что я тебя бью.
– Офелия! – рыкнул он. – Ты ведь эту помаду на ночь чем-то отмываешь? Тащи сюда!
Мелкая вернулась спустя пять минут с донельзя виноватым видом:
– Я молочко дома забыла.
– Джульетта?
– Можешь взять в ванной, но я почти не крашусь, и мой лосьон тебя не спасет.
– Отлично, теперь еще идти в мир смертных!
Я ему сочувствовала, конечно, но совсем немного. Пожалуй, это месть за шуточки над моим дипломом и над волнением, которое я испытывала перед его защитой. Все справедливее некуда.
Когда я закончила с посудой и в отсутствие Макса решила еще раз отрепетировать речь, нашла Офелию в гостиной. Перед ней лежал смартфон с мультяшной принцессой на заставке, а сестра уныло тыкала в личико принцессы, пририсовывая ей в программе усы.
– Кажется, я поняла, почему принцессы в сказках всегда или спят, или похищены, или заперты в башне.
– Чтобы впихнуть побольше стишков о несчастной доле и счастливых мечтах?
– Не, вот смотри. Растет принцесса во дворце и каждый день наблюдает, как в отцовскую спальню стоит очередь фавориток, а мама это терпит. А если начала возмущаться, поехала в монастырь. Плюс папочкины бастарды на твое кровное претендуют. Вот выдай такую замуж. Даже клиническая тупица поймет, что брак – это путь в никуда. А когда принцесса общается только с белочками и птичками, то любой принц чуть умнее бурундука – счастье.
– Это к чему лекция?
Фели посмотрела на меня как на дуру.
– К тому, что мы с тобой обречены.
– Слушай, – вздохнула я, думая, что кризис Офелии вот именно сейчас совсем не в кассу, – мама с папой помирятся.
Сестра внезапно скуксилась и отвернулась.
– Папа ходил на свидание с рыжей мымрой, а она ведь тебе ровесница! А меня сплавил к бабушке, видимо, чтобы не мешалась. Ну а та к тебе.
Папа с Сандрой? Ладно, я уже взрослая, почти самостоятельная и даже почти замужняя смерть. А папа – взрослый и самостоятельный мужчина. Без «почти». И он хочет отношения, семью. Я не буду мазать ему пиджак соплями под причитание «пусть мама вернется». Наши отношения немного потеплели после той выходки, но в составе передвижной деревни она все еще невыносима. Конечно, Фели – мамина дочка, к тому же ее не пытались убить по маминой вине, что тоже добавляет плюсов. Я украдкой взглянула на ладонь. Шрам от косы был почти незаметен, но я знала, что он есть. И знала, что частично по маминой вине.