Ольга Пашнина – Ученье – свет, неученье – смерть (страница 31)
– Что происходит?
– Э, народ, Хелен тут есть? – услышала я. – А если найду?
Макс, похоже, прихватил всех всадников, включая четкого, потому что едва мы выбрались из дома, как увидели папу и Войну.
Трое против одного: Голод проигрывал и понимал это. Вокруг него плясали магические вихри, а суеты добавляла истеричная Нина. Я поборола (чудом) искушение двинуть ей древком по темечку. Сейчас лучше сныкаться как можно дальше, чтобы в пылу битвы не прилетело шальным порталом в ад, как летом.
Того же мнения была и Хелен, а когда мы отошли в сторону, то увидели бледную Софию.
Второй раз за день на моей шее повис доставучий аист. Жаль, она не видела Нину в розовой резине (о, рифма). Латексные изделия – идеологические враги каждой жизни, а для Софи еще и личные. Уверена, мозг Нины был бы съеден чайной ложечкой так изощренно, как не умеет даже передвижная деревня.
– Я так рада, что ты жива! – заголосила София.
– Э-э-э, ну спасибо, типа… – Я почувствовала себя четким всадником.
Даже если и узнаю, как его зовут, вряд ли смогу называть зама Голода по-другому.
В том, что наши победят, я не сомневалась, вопрос только когда и с какими результатами. Пока из потерь со стороны Голода полегли сенсей и двое безымянных смертей, но по факту всадник остался один. Алибек был смертным и болтался где-то на периферии, пытаясь стрелять из пистолета (привет покушению на Анастаса), а от Нины и в лучшие ее годы никакой помощи дождаться было нельзя.
Среди обломков дома я вдруг увидела поблескивающую в редких каплях дождя трубу. Во что бы то ни стало ее надо достать!
Пригнувшись к самой земле, я поползла под заклинаниями. Папа, заметив меня, сделал страшное лицо, но ничего не сказал, боясь обратить чье-нибудь внимание. И я успешно доползла до обломков, откопала трубу и нежно прижала ее к груди. Как же я понимала теперь Анастаса! Прямо прониклась моментом, когда он стоял на заборе и сжимал трубу как самое дорогое сокровище.
С руки Голода вдруг сорвалось пламя и попало прямо в отца. Я вскрикнула и тут же была сбита с ног Ниной. Труба откатилась в сторону, магия была позабыта. Мы предались любимому развлечению: примитивной женской драке. А вскоре к ней присоединились и София с Хелен. Втроем мы почти скрутили гадину, но изворотливая стерва укусила Софку за руку, пихнула Хелен в живот и откатилась в сторону.
Смерть тем временем плел вокруг Голода сияющую серебристую клетку, от которой так и летели искры. А папа переводил дыхание в сторонке и тяжело прислонился к стволу ближайшего дерева, которое я с ужасом узнала.
– Нет-нет-нет, только не эта елка! – провыла я папе, но было поздно.
Дерево качнулось, скрипнуло и грохнулось прямо в гущу свалки. Макс и четкий всадник отскочили, а Голод воспользовался шансом, прихватил Нину, которая, в свою очередь, цапнула трубу, и они дружной толпой исчезли.
– Э-э-э… – Папа несколько ошалело взирал на последствия падения елки.
– Ты в порядке? – Я подскочила к нему.
– Все нормально. Вы целы? Все живы, здоровы?
– Да, отделались царапинами.
– Сейчас исправим, – мрачно добавил Макс.
Он оглядел нас так строго и недовольно, что София пискнула и спряталась за мою спину, Хелен нервно сглотнула, а я почувствовала, как задрожали коленки. Ну правда, я даже на кухне у Голода так не пугалась, как сейчас.
– Не трудитесь придумывать оправданий. Я знаю, что эта жизнь увела Хелен в смертный мир без разрешения, знаю, что ты, Джульетта, нарушила мой приказ и кинулась помогать сестричке, ну а ты, Хелен, пыталась подставить Джульетту и обманом вернуть меня. Ну, с кого начнем экзекуцию?
Мы с Софией проявили дружное единодушие и ткнули пальцами в Хелен. Я даже не лукавила и не пыталась свалить свою вину на конкурентку. Она и впрямь была виновата, хотя бы в том, что шантажом заставила Софию провести ее в мир смертных.
– Хорошо. Итак, Хелен. Когда мне сообщили, что ты стала бессмертной и, более того, смертью, я понадеялся на твою разумность. Второй шанс для смертной души в нашем мире – уникальный случай. Один на несколько миллиардов. Ты меня разочаровала. Я надеялся, ты будешь учиться быть смертью, а не притащишь за собой смертные пороки.
Сказал красиво, но слишком напыщенно. Смертные пороки и среди нас – Нина живой тому пример – вполне неплохо себя чувствуют.
Но на Хелен разочарование объекта вожделения подействовало хорошо: она стыдливо опустила голову и хлюпнула носом.
– С тобой, – Макс повернулся к Софи, – будет говорить твой научный руководитель. О чем ты думала?! Адептов младших курсов неспроста запрещено без разрешения водить в мир смертных! А уж Хелен… да тебе надо благодарить Вечность, что все так удачно закончилось и она не дунула в эту гребаную трубу!
– А кстати, что случится, если дунет? – спросила я.
И этим обратила на себя внимание разъяренного магистра.
– Ты даже не представляешь, как я на тебя злюсь, – сообщили мне. – Причем не знаю, на что именно: что нарушила мой приказ или что не пришла ко мне с проблемой, а кинулась решать ее самостоятельно.
– Давай посмотрим на это с другой стороны. Я спасала Софию, значит, я добрая.
– И что, мне тебя наградить?
– Ну хотя бы не убивать.
Я жалостливо вздохнула и откопала в своем арсенале самый-самый жалобный взгляд. Хотя на Смерть никогда не действовали мои кривляния. Он вообще на первых курсах казался мне эдакой каменной бесстрастной статуей. А на последних я научилась не попадать к нему в кабинет.
– Ладно, будешь мне должна. Но вы все трое будете наказаны.
С этим никто не спорил, а папа еще и поддакнул. В полной тишине мы вдруг услышали странный хруст, обернулись на четкого, и тот, смутившись, спрятал пакет семечек в карман.
– Простите. Нервное.
– Значит, так. Джульетта, София, Хелен. Вы трое отстранены от занятий на две недели.
– Но моя диссертация!
– А мои пары? – возмутилась я.
– Решение не подлежит обсуждению и пересмотру. Вы накосячили – вы отстранены. И раз уж ни магистр Жизнь, ни я, ни твой, Джульетта, отец, не способны удержать вас в узде, то это будет делать другой бессмертный, куда более опытный в вопросах ограничения перемещений.
Э-э-э… я быстро перебрала в уме всех знакомых, но на ум пришел только Гефест. Вряд ли Смерть собирался приковать нас к скале и разрешить орлу клевать печень, но на всякий случай предупредила:
– Студенчество было бурное, птичка загремит в токсикологию.
– Я имею в виду Аида.
– Что?! – ахнула Софи.
О да-а-а, и пусть после последней встречи с ним в доме появилась трехголовая собачка, пусть Аид обожает караоке и майонезные салаты, пусть Персефона – занудная фанатка садоводства, я должна видеть картину «жизнь в царстве смерти».
Больше, чем смертей, аисты ненавидели только слуг подземного царства. Без нас, как ни крути, жизням бы не было работы, а вот Аид и его ребята… именно они чинили преграды на пути добродетели и продолжения жизни. Аисты почему-то выступали резко против разделения душ на достойных перерождения и приговоренных коротать время в царстве Аида.
София, как один из самых ярких представителей аистов, чуть в обморок не свалилась. А я не захлопала в ладоши только из страха, что Макс передумает и все же на меня наорет.
– Кхе-кхе, – раздалось откуда-то сзади.
Мы дружно обернулись и ошалело уставились на растерянного Алибека.
– Я прошу прощения, что влезаю в ваш занятный диалог, но что вообще происходит?
– Он что, нас видит? – тихо спросила Хелен.
– Он душа, – выдохнула Софи.
Я никогда не отличалась корректностью:
– Ты что, помер?!
– На него, эта, гы, елка упала, – возвестил четкий.
– Отлично! И этого заодно проводите. – Макс кивнул в сторону поникшего Алибека.
– А ты не хочешь расспросить его о целях и планах Голода?
– А я все знаю.
От дальнейших расспросов Макс увильнул просто: сотворил портал и исчез, даже не чмокнул меня на прощание. Хотя при такой толпе народа, тем более при папе, я бы все равно этому не обрадовалась.
– Хелен. – Папа сделал приглашающий жест рукой.
Вздохнув, девушка прыгнула в портал, а за ней изготовилась Софи.
– С тобой, Джули, мы еще поговорим о спектакле, который ты устроила, – строго произнес отец. – А пока – в портал, и постарайся не разнести дом Аида! Я пришлю к тебе Цербера для охраны. Не забудь своего дружка.
– Ну что, – хлопнула я по плечу давнего знакомого, – готов встретиться с Аидом? С ним еще круче, чем с Голодом, отвечаю. Страшно тебе, козел? А ты не путай туризм с эмиграцией.